Say Yes To Heaven.

Безмятежное утро. Город, укатанный во тьму, нежится в постели. Погода насыщена летом: запахом полевых цветов, сладковатым привкусом спелых фруктов, свежим воздухом, проникающим в лёгкие, кажется, прямо сквозь кожу, сквозь всего тебя. Дуновение ветра — блаженство, а Тёплое дыхание мира — ровно и размеренно. Встань, выгляни из окна, и тебя мгновенно осенит — вот же он, первый миг всамделишной свободы и жизни. Первое летнее утро. В сей предрассветный час на третьем этаже одного из нескольких корпусов отделения Токийского магического техникума звонким скрежетом ставень старенького, деревянного раздвижного оконца, был нагло разбужен один очень недовольный маг. Он глядел на светящегося во тьме беловолосого парня напротив, вглядывался в чужой размазанный силуэт , тихонечко промычав. Веяло свежестью и тишиной, нет привычного дневного, ну даже возможно утреннего, пения цикад, липкая тишина, поглотившая с головой с первого не мига. Там, за деревянным ставнями солнце вставало совсем постепенно, в таймлапсе, каждый малейший намёк на лучик света появлялся друг за другом в промежутках лишь в секунды, в долгие секунды. Пока оно взойдет тело Сатору Годжо остынет, безусловно если он не объяснит для чего Сугуру Гето разбудили в.... кажется..... четыре утра? половину пятого? — Каникулы сегодня начались. — совсем завороженно начинает маг перед ним. Его голубые глаза, порой, можно начинать использовать в качестве личного фонарика, потому, что Годжо сатору на фоне рассвета совсем уж светится. — Ну... спасибо за информацию что-ли? — убийство он так и быть отложит на утро, но это только потому, что сон брал своё быстрее, чем Сатору шевелил языком . — сходишь со мной в одно место? Гето протяжно зевает, переваривает чужие слова пару минут, а затем опускается головой на подушку и, буквально выдёргивая из под нависшего над ним беловолосого парня одеяло, укрывается им с головой — ага, утром возможно схожу. — сейчас надо. — его хватают за плечи с энтузиазмом тормоша так, что в глазах начинают метаться искры. Они яркими вспышками врезаются в стенки черепной коробки, заставляют Сугуру окончательно проснуться. — Г..Годжо.... не тряси ты меня — Гето даже запинается от такой активности, зато его наконец слышат, прекращают, поднимая руки вверх, а затем тихонько присвистывают аля "я тут не причём"— куда пойти? — в одно место. Это тайна, Сугуру — и он улыбается, отрезает пути обратно, в царство Морфея, заставляет согласится, встать с кровати и пойти одеваться в уличное. Пока Сатору ждет часы постепенно доходят до отметки ровно в 5:00, а солнце начинает лучше проглядываться из-за горизонта. Куда им вообще идти? С магического техникума в пять утра так просто и не выйдешь, с общежития в пять утра так просто и не выйдешь, а Сатору собрался куда-то. Гето ёжится. Первое июня не подразумевает собой тепло в двадцать градусов в пять утра, сейчас ещё совсем холодно, это даже заставляет его вытащить мягкий чёрный свитшот, лениво натягивая его. Сатору устаёт ждать, да и впринципе сидеть на одном месте. Он проснулся ещё час назад и теперь поток гиперактивности в его теле вырывается за пределы. Сперва он вертится, разглядывает складки на одеяле, с затем совсем подскакивает и спешно выхватывает из чужих рук расчёску — давай расчешу! Черноволосый лишь кратко кивает, соглашается, не видит конечно довольной улыбки, но ему и не надо чтобы знать какое выражение лица у Годжо. Расчёска аккуратно проходится по смольным прядям, стараясь не сильно драть запутавшиеся комочки, их он вполне себе распутывает пальцами, аккуратно разделяя каждую порядку между собой. Волосы Сугуру пахнут привычным для них мужским шампунем. Таким шампунем пахнет и учитель Яга, и Нанами, он привычен для всех и совсем ничем не отличается. И всё же есть в этом какие-то свои нотки, будто гето добавил в свой шампунь немного того, каким пользуется Сёко. Что-то с ванильными нотками, совсем сладкое, невольно хочешь уткнуться в макушку друга и вдыхать. Хочется, чтобы воздух в их комнате пропитался не только утренним воздухом безмятежного лета, но и Сугуру. Расчёска аккуратно распутывает комочки из волос, Сатору совсем неосознанно сильно дёргает их, Гето шипит, ждёт совсем немного, но застывший Годжо не откликается, так сто расчёску приходится забрать и привести волосы в порядок уже самостоятельно. Беловолосый больше не подгоняет, ждет когда гето управится со своими волосами, а после, забирая с тумбочки ключ от их комнаты, они тихонько выходят наружу. У них дальняя комната, ближе всего к лестничной площадке, самое удачное место для побега с утра пораньше, хотя особо далеко они и не собираются. — И куда мы всё-таки? — Ну я же сказал тебе, что это секрет. Сугуру, из головы вылетело? — твои секреты в пять утра меня напрягают, Сатору. — Ты хотел сказать в пять часов и пятнадцать минут? — я округляю. — округляют вперёд, а не назад. Гето хмыкает, идем следом по выложенной камнем тропинке и совсем немного щурится от попадающих в глаза солнечных лучей. Он не Годжо, солнечные очки постоянно с собой не носит, так что игривые лучи иногда скользят по лицу, заглядывают в глаза и мешают обзору. Не удобно. — стой. — Годжо останавливается, оборачивается и ловит, не ожидавшего такого поворота Сугуру, за плечи. Стаскивает с себя солнечные очки, заставляет Гето подумать, « А не научился ли Сатору Годжо читать чужие мысли » , надевает ему их на нос и улыбается. Голубые глаза напротив такие яркие и большие, искрятся всеми возможными оттенками голубого, контрастируют со сходящей темнотой вокруг. — они ж твои. — на тебе смешно смотрятся — он хихикает, снова лыбится. Улыбка у него такая большая, такая тёплая, на душе так приятно от неё становится — давайте тебе тоже такие купим? — не надо. — но очки он и не снимает, позволяет по желанию Годжо остаться им на своей переносице. Ту немного закололо, от непривычки, Гето даже тянется поправить их, но руку перехватывают, тянут дальше. Жаль раскладушка Годжо не даёт ему запечатлеть такого Сугуру. Жаль, конечно, только Годжо, потому, что Гето знает, есои бы у Сатору была такая возможность, он бы потом всему техникуму показал, а черноволосому бы пришлось после участвовать в расспросах от Хайбары, а Утахиме бы припоминала ему это ещё долго. Кажется, всё равно было бы только Сёко и Нанами, последний просто не такой фанат их второго курса, а первая привыкла к дурачеству своих друзей. — мы почти на месте — улыбается обладатель шести глаз. Что интересного могло быть в небольшой полянке находящейся в тиши техникума? Многое... Искать их тут не станут, летние каникулы дают возможности выспаться всем, отдохнуть и повеселится,а какие-то два мага придурка никого не заинтересуют. — смотри. — он закидывает руку на чужое плечо, показывает куда смотреть и ловит чужую улыбку. Вдали виднеется Токио, бледный, утренний, ещё не проснувшийся совсем. Такой Токио и не увидеть в основном - оживленный городок, кажется, засыпать не думал вообще. Над городом постепенно розовеет восход, а если повернуть голову слегка вбок, там и солнце аккуратным переливом растягивает свои лучи по небу. — красиво... — тянет Гето, совсем не замечая, как чужая рука постепенно сползает с плеча, а Годжо усаживается на траву. О медлит, разглядывает, а затем садится следом, когда его тянут за край свитшота к себе, приобретают и делятся теплом. — Хей. Сугуру? Гето мычит вопросительно, подымает голову к годжо, тянется рукой к лицу, стаскивает с себя чужие очки, возвращая их чужому носу. — чего? — Проведём вместе это лето? Съездим в Окинаву, на море например.... сколько всего можно ведь будет сделать. Согласен? Сугуру улыбается, кивает Впереди у них целое лето, день за днём предстояло вычеркнуть из календаря. Размышляя об этом Годжо и правда собирался много куда съездить. Например к статуе богини Шивы, той самой, что из путеводителя. Её руки мечутся во все стороны, обрывая кисленькие яблочки, персики и чёрные сливы специально лишь для них двоих. Они будут радостно поджариваться на пляже Окинавы за компанию с Нанами, Сёко и Хайбарой. У них впереди целые каникулы. Целое лето.