Забвение

Все это иллюзии, сладкие мысли, что приходят между сном и явью, чтобы убаюкать и утихомирить боль. Это сказки, вымысел, небылицы, которым не суждено было сбыться никогда, но она принимает их, ибо кто она такая, чтобы спорить? Она принимает и жадно наблюдает за тем, как Магнето подходит к Гамбиту и берет его за подбородок. На нем белый костюм, все ещё белый, без крови и копоти, и Роуг погружается в сладкую иллюзию глубже, чтобы об этом даже не думать. На нем белый костюм, а у Магнето расстегнут воротничок рубашки, когда он с улыбкой оборачивается к ней, и от одного этого жеста подгибаются колени. Видимо, у Гамбита тоже, потому что он продолжает сидеть и смотреть на Магнето своими огромными черно-красными великолепными глазами, а затем открывает рот, чтобы возразить, но жёсткий палец Магнето прижимается к его губам. -Не строй из себя скромника, Лебо. Я знаю, что это твой не первый опыт. И он сдается. Роуг ощущает торжество, свое и Магнето, когда подходит ближе и скользит пальцами по могучим плечам Эрика. -Возьми его, -шепчет она на ухо Магнето, и тот с улыбкой подчиняется толкая Гамбит так, чтобы он сполз в кресле, даже не желая сопротивляться. Это руки Эрика требовательно раздевают его, это губы Эрика быстро и дежурно целуют его в шею за ухом, а потом в ключицу, вариант прелюдии делового человека, прежде чем схватить через тонкие трусы за член, а затем и вовсе избавить Гамбита от всей одежды, позволяя штанам болтаться на сапогах. Это его руки, но Гамбит смотрит только на нее, в ее глаза, когда она ласкает волосы и шею своего повелителя магнетизма. - Mon sher, -шепчет Гамбит потерянно, вся его дерзость и наглость ушли, осталась та самая уязвимость, которую так приятно видеть в мужчинах. - Моя дорогая Анна-Мари, - продолжает он, когда смотрит, как Роуг запускает руку в штаны Магнето и скользит пальцами по его члену, который уже готов. Все это не ощущается неправильным, скорее таким, каким и должно быть, все здесь на своих местах, и все идёт своим чередом. Роуг выдавливает смазку на пальцы Магнето, и он отзывается тихим смешком. - Ты милосерднее, чем я думал, - шепчет он Роуг, когда начинает растягивать Гамбита, который закинул одну ногу на быльце изящного кресла и стонет, стонет так громко, что это отзывается где-то глубоко внутри волнами удовольствия. Когда он будет кричать, станет ещё слаще. Роуг направляет бедра Магнето своими руками, а затем хватает из-за плеча Магнето голову Гамбита рукой в перчатке за волосы, не позволяя отвести взгляд от нее, когда член Магнето с усилием толкается внутрь, и ловит каждый его всхлип, каждый его стон, наваливаясь на Магнето сзади и ощущая жар его тела через промокшую от пота рубашку и дурацкие старомодные штаны, которые он даже не удосужился снять. - Возьми его, - шепчет Роуг, глядя как красные зрачки закатываются в такт уверенным сильным толчкам. - И сделай его моим. Небо в этой сладкой иллюзии никогда не станет темным, и на нем никогда не появятся фейерверки. Там будет только огромные распахнутые глаза и рычащее mon cher. Забвение сладко. Это все вечер, полный долгих игривых взглядов и тихого шёпота. Конечно, можно было уйти гораздо раньше, ведь даже в такой удаленной от Млечного пути галактике есть правила для молодоженов, но приличия следовало выдержать, ведь это основа общества. Но когда Чарли скидывает тяжёлую мантию со своих плеч, ощущая необычайную лёгкость, он ненавидит общество, строй, правила и законы. Лиландра явно разделяет его мнение, оставаясь в корсете, и на ее изящных плечах виднеются полосы от платья. Поцеловать каждую перед сном, уткнутся носом в грудь, пожелать спокойного отдыха...но судя по ее выражению лица, у консорта на этот вечер другая задача. - Ты говорил что тебе почти нравится быть послушным песиком? - игриво спрашивает Лиландра, помогая Ксавьеру избавиться от остальной одежды. Всей, кроме нижней части, что обеспечивает ему возможность двигаться. Двигаться сегодня явно придется, ведь Лиландра с неторопливым достоинством подходит к шкафу и достает такой же изящный как и все вокруг страпон. Чарли улыбается шире и качает головой. - Как я могу спорить с моей императрицей? - Я тоже задаюсь этим вопросом, но ты почему-то все время находишь новые методы, - Лиландра надевает пояс и нарочито медленно застегивает пряжку за пряжкой, и консорт должен только наблюдать за этим, наблюдать, кусать губы и готовиться. - Мой Чарльз, -шепчет Лиландра, указывая на ковер перед собой, и Ксавьер опускается на колени, не открывая взгляда от довольно улыбки императрицы. - Мой, - добавляет она, ногой толкая его назад, и Чарльз послушно ложится, расставив закованные в металл колени. Ему легко удерживать концентрацию и быть только с ней. Ему легко быть ее Чарли. Она целует его, жадно и требовательно, ласкает, потирает мочки ушей, нежно поглаживает виски, прежде чем так же нежно взять его. - Знаешь, дорогая, у нас это не такая уж и популярная практика, обычно мужчина... - Какие вы на самом деле варвары, - довольно выдыхает Лиландра в распахнутые губы Чарльза, прежде чем заткнуть его поцелуем, доводя своего консорта до исступления, и не позволяя отвлекаться ни на что иное, кроме себя. Все это дурманящий воздух и лёгкие неуловимые духи, которые наемницы не носят на задания. -Oh, mein Gott, - шепчет Крут срывающимся голосом, запрокидывая голову. Сильвия тихо выдыхает и начинается двигаться куда более решительно и быстро, сжимая бедрами бедра Курта так, чтобы у него и мысли не было ее остановить. Иногда он старался быть настоящим джентльменом, но она легко могла вытрахать это из него. Оружие находилось далеко, ни она, ни он своим хвостом не могли так просто его достать. Всегда следовало быть бдительным. - Сильвия, я не больше не могу, я... - Хороший мальчик. Хороший мальчик Курт, - хмыкнула наемница, чуть замедляясь, а затем резко увеличивая амплитуду толчков, вжимая лицо Вагнера между своими грудями. Он был в костюме, и приятная мягкая шерсть сейчас была доступна только на его лице, которое где только не побывало за сегодняшний вечер. - Молодец, - она ощутила пульсацию и услышала едва ощутимый сладостный стон. Ничего, когда-то она научит его кричать. - Хороший маленький мути, - выдыхает она, когда оскорбленный Курт переворачивает ее на спину, заглядывая прямо в глаза и неистово машет хвостом, будто он на самом деле пёс, а не разыскиваемый и достаточно дорогостоящий преступник. - Ниже, - произносит она, когда сентиментальный Курт тянется к ее губам за поцелуем и Вагнер с тихим смешком подчиняется, удостоверившись что его любовнице удобно. Он делает это с такой старательностью, что хочется выдать ему орден, а не ордер.