Кризис трудоголика

      Унизительно, обидно и совершенно прискорбно осознавать, но Алфедов действительно оказался ярчайшим примером трудоголика, несмотря на свои постоянные отрицания и игнорирования этого факта. И унизительно вовсе не из-за последующей самодовольной улыбки Джаста, который твердил это последние два года, а из-за собственных, ничем здравым не объяснимых страданий.       Наворачивая уже тысячный круг по жаркой душной комнате, он чувствует себя хомяком в клетке, у которого наглым, бесчестным образом отобрали беговое колесо, в котором он проводил свои будни почти всю жизнь, бесповоротно привыкнув к такой участи. И вот, когда единственная игрушка в его жизни покинула клетку, он мечется по углам в ее поисках, нагло закрывая глаза на то, что от колеса ни осталось и следа. А когда хомяк все же смирится с невосполнимой потерей столь важной вещи в его жизни, он забьется в угол и сгниет от настигнувшей его тоски и постоянных мыслей.       Алфедову хотелось бы верить, что он преувеличивает масштабы своей проблемы, но на деле он прекрасно понимает, что действительно чувствует ни с чем несравнимую потерянность и апатию. Освободившись от добровольно стягивающих его руки оков, он теряется в свободе, не находя для себя и уголка, в котором он мог бы засесть и переосмыслить свое решение. И теперь, оглядывая свою "беззаботную" и "безтягостную" жизнь, он вновь мечтает почувствовать металлический холод наручников, ограничивающих его выбор и ответственность, но дарящий стабильность и четкое расписание всей его жизни на годы вперед.       Сейчас же ему остается только потерянно метаться по открытому миру в отчаянных попытках занять свою личность хоть чем-то, помимо самобичевания и иррациональной тревоги, впопыхах вспоминая, что ему придется провести еще десяток таких же дней сурка, состоящих исключительно из негативных эмоций. И вопрос, кто виноват в таких мучениях несчастного фанатичного работника, давит на плечи и черепную коробку непосильным грузом. Правда, тот самый проклятый трудоголизм, который так хотелось вытравить из своей личности, уступает место виноватого другому претенденту... - Ну что, как проходят мини-каникулы? - виновник кругов ада, в которые угодил Алфедов, хитро показался из-за приоткрытой двери. - Живой же еще? - Пока что да, но это явно ненадолго, Джаст. - недовольно отозвался парень, не прерывая своих уже статичных движений по комнате. Злости на друга, разумеется, не было, скорее легкое раздражение и досада, ведь конечное решение о взятии отпуска все же было предоставлено Алфедову. - Да ладно тебе, ты зря нагнетаешь. - безалаберно отмахнулся парень в ответ, по-хозяйски заходя в чужую комнату. Возможно, преуменьшение проблемы в данном случае играет роль психологической помощи, потому что вариант, что его моральные метания могут вовсе не понимать, приносит дискомфорт. – Мне кажется, что я разучился отдыхать. – вновь пожаловался Алф, прервав свои однотипные движения из стороны в сторону, и переместился на диван, ощущая на себе внимательный взгляд серых глаз. – Так мне тебя научить расслабляться? – заговорщицки улыбнулся Джаст, нарочито преувеличенно приподнимая брови, заставляя оппонента в такой же актёрской манере закатить глаза. Заняв место у друга под боком, тот уже серьезно продолжил: – Да, я возможно не понимаю, что именно ты сейчас чувствуешь, но зато понимаю, что твою проблему нужно как-то срочно решать.       Алфедов почувствовал аккуратное, почти неосязаемое прикосновение к плечу, и все выедавшие часами мозг мысли тут же стихли, не оставив от себя ни следа, уступая место умиротворению и разгорающейся надежде в том, что они со всем справятся. - Мы можем просто валяться часами на диване или посмотреть глупую семейную комедию. Или можем даже одолжить у Альцеста пару бутылок полусладкого для веселого вечера. В этом и заключается суть отдыха. - его плутающие серые глаза столкнулись с наливающимися голубизной зрачками Алфедова. - Пару часов отдыха не сделают тебя бесполезным.       Чужая рука плавно переместилась с плеча на лопатки, не давая отдалиться от себя ни на миллиметр, но это явно было лишним, ведь Алфу хотелось сделать сейчас нечто противоположное: прижаться к Джасту, как к последнему лучу света, и поглотить чужое эмоциональное тепло, взамен отдавая свое. – К тому же ты будешь куда эффективнее, если перестанешь работать на износ. – с чертовски заумным видом заявил парень, не беря в учёт то, что говорит очевидные вещи, которые сам Алфедов давно для себя осознал. Но, заглядывая в чужие горящие надеждой глаза, он принимает тот факт, что готов выслушать хоть с десяток бесполезных лекций о трудоголизме, лишь бы сверкающий огонек в зрачках Джаста даже не думал утихать.       Да, они оба не могут сказать однозначно, к чему в будущем приведет чёртов трудоголизм Алфа, и как он скажется на них обоих. Неоднозначность и неизвестность пугает, подталкивая едкую тревогу постоянно стоять у парня за спиной. Более того, он абсолютно безоружен перед настигнувшей его проблемой, и выкарабкаться из круговорота психологических проблем будет по-настоящему сложно. Но тот факт, что неиссякаемое тепло чужих прикосновений, взглядов и слов делает ситуацию гораздо более обнадеживающей, осаживает нагнетающей волнение и страх неизвестности в будущем, сглаживает углы. Джаст является своеобразным щитом для усталого разума, спасательным кругом, за который можно крепко уцепиться, прочной стеной, через которую не пробьется ни одно сомнение. И становится вовсе не так страшно за их будущее. Они обязательно справятся, находясь близко друг к другу.       Ну а сейчас остаётся лишь расслабиться и отпустить ситуацию, полностью растворившись в дорогом человеке. И, доверившись чутью Джаста, наконец нормально провести единственный за два года усердной работы отпуск.