Пора привыкнуть

В помещении стоит смрад. Впрочем, оно и не удивительно. В воздухе витает прелестный «аромат» сигар, пота, жареного, перегара и спирта – всеми этими запахами насквозь пропитаны постояльцы таверны «Горящий Бочонок». Все они, сидя то в компании, то в одиночестве, то пустым взглядом уставившись в стакан, то с неприкрытой пошлостью поглядывая на танцующую стриптизёршу, безбожно пьют и отдыхают, стремясь забыть о том ужасе и нищете, что царит у них прямо под носом. Сесилии не нравится здешняя таверна. Ей, по правде говоря, много чего не нравится, но она терпит, сжав зубы. Только боевой дух помогает ей оставаться сильной. Только присутствие её верного напарника Серой Крысы помогает ей идти вперёд, с ярым желанием освободить всех пленённых и помочь всем нуждающимся. Тем более, что деньги на это имеются. Вдвоём, за привычным дальним столиком, они сидят, раз за разом мусоля один и тот же план по спасению рабов. Придумывают, где и как обустроить убежища. И, что важнее, как уговорить беженцев остаться в нём с минимальными риском возникновения конфликта. Сесилия опирается на руки и сверлит взглядом стол. Ей бы сейчас пригодилось чужое мнение. Желательно от того, кто более приближен к беднякам. Впрочем, подходить к каждому встречному и посвящать его в свои планы – идея не самая здравая. На ум приходит Лона. Маленькая девчонка, которая совершенно неубедительно клянётся, что она уже взрослая. Малявка, которой каким-то чудом удаётся выживать на улочках этого потонувшего в преступлениях и хаосе городка, и при этом оставаться в трезвом рассудке. Ребёнок, что, к собственному стыду, не раз выручала и спасала её из бед. Пожалуй, как только она наконец объявится на пороге таверны, чего, кстати, не случалось уже подозрительно давно, с ней можно будет поделиться планом. И, как аристократка надеется, услышать свежие идеи. Сесилия не замечает перемены в лице напарника, но слышит, как он тяжело вздыхает. Такие вздохи он издаёт крайне редко, в основном когда готовится раскрошить мерзкому разбойнику голову, словно яблоко, или когда на просёлочной дороге натыкается на труп изувеченного человека. Поэтому сейчас его вздох настораживает. Девушка оборачивается туда, куда направлен взгляд её компаньона, и видит Лону. Девочка застывает на пороге и как-то странно шатается. Взгляд её помутневших глаз лениво ползёт справа налево, а затем, с трудом шагая, она движется в сторону стола Гильдии. Сесилия и сама не понимает, от чего в душе у неё поселяется нехорошее предчувствие. - Лона? – Девчонка не отвечает, от чего её приходиться позвать громче. – Лона! Она медленно оборачивается. Впалые щёки бледны, рот приоткрыт, глаза по-прежнему безжизнены, и её измученное лицо принимает совершенно тупое выражение, будто её только что разбудили. Или накачали наркотиками. - А? – Звук из горла вырывается хриплый и едва слышный. Лона несколько раз оглядывает кампанию за столом. Запах от неё исходит просто отвратительный. – Привет…. - Мисс, вы в порядке? – Вопрос Крысы, судя по его лицу, ответа не требует. Он лихорадочно бегает по девчонке глазом, а затем взгляд его замирает где-то в районе ног. Сесилии приходится наклониться, чтобы проследить за ним. По внутренней стороне бедра бежит тёмная полоска, но цвет жидкости понять невозможно из-за цвета штанов. - Где ты была? – Спрашивает девушка, надеясь, что получит максимально подробный ответ. Однако Лона только дёргает головой и неопределённо машет свободной рукой. Другая её крепко сжимает кое-как держащиеся на плечах ошмётки плаща. - Работала…там. Заказы выполняла…. - Но тебя не было в таверне уже…. - Присядьте. – Мужчина встаёт и аккуратно, насколько это возможно с его габаритами и характером, тянет девочку на своём место. Впрочем, едва та присаживается, как сжимается напополам и издаёт задушенный писк. Глаза её расширяются и туман сменяется болью. Грязные ногти в коротком порыве сгребут по столу. Сесилия вздрагивает от того, как резко начинается и заканчивается этот порыв боли. - Принести вам чего-нибудь? Воды? Еды? - Н-нет. Хотя…. – Всё тем же затуманенным взглядом она смотрит на Крысу, а затем, насколько ей позволяют силы, неловко улыбается. – От тарелки супа я бы…не отказалась? Мужчина поспешно уходит. Закончив разговор, Лона отключается. Стеклянным пустым взглядом смотрит куда-то в стол, и в её глазах Сесилия видит усталость и какую-то мрачность. Хочется завалить вопросами, заставить говорить, но слова тонут в горле, стоит только открыть рот. Не сейчас. Не нужно. Когда на стол опускается миска супа, от которого тянется едва заметный запах мяса, Лона оживляется. Дрожащей рукой берёт ложку и ест, поглощает жадно и быстро. В немой тревоге аристократка ждёт, когда она закончит. - Лона, где ты была? - Когда? - Всё это, чёрт возьми, время. - Я? – Девчонка несколько секунд буравит пустую миску взглядом, а затем как-то странно поводит плечами. Она слово пытается вспомнить и не вспоминать одновременно. – Где-то была…. Где…то…за…за…за стеной. Сесилия хочет спросить вновь, но замолкает, стоит увидеть, как Крыса мотает головой. Ей хочется надеяться, что всё это время она просто выполняла поручения. И вовсе не отсутствовала по той причине, которая лихорадочно крутится у неё в голове. - Хочешь, я сниму тебе комнату? – Девушка старается звучать как можно непринуждённее, но пошатывающаяся собеседница этого не замечает. – Выглядишь уставшей. - А? Комнату…спать. – Лона на мгновение прикрывает глаза, будто готова заснуть прямо здесь. – Хорошо. Она пытается встать, но дрожащие руки едва приподнимают её над столом. И опускается обратно с тем же шипением, хоть и не таким громким. - Я отнесу вас. – Серая Крыса касается её плеча, но девочка резко дёргается. - Н-нет! – Она сжимается и Сесилия видит, как в глубине глаз показывается что-то. Ужас. Мужчина спешно одёргивает руку. - Я отнесу. – Аристократка поднимается с табуретки и подходит к собеседнице. – Лона, можно? - Что? – Та запрокидывает голову, смотрит на напряжённое лицо несколько секунд, а затем совершенно глупо улыбается. – А, Сесилия. Привет. Девушка снимает с чужих плеч рюкзак и подхватывает её на руки. Девчушка утыкается лбом в рубашку и с наслаждение вдыхает. От Сесилии пахнет хлебом и лёгкими духами. От Лоны разит нечистотами и кровью. Они спешно поднимаются наверх. Заходят в одну из свободных комнат – здесь тесно, душно и едва ли чисто. Но подобное место выглядит в десятки раз лучше, чем любое другое в городке. Едва голова Лоны касается подушки, как она засыпает. Свернувшись клубком, кладёт ладони под голову и смешно морщится от щекочущих нос косичек. Она выглядит такой расслабленной и невинной, будто котёнок, сладко спящий после сытного обеда. И от этого сердце сжимается ещё болезненнее, когда между ног девчонки расплывается тёмное пятно. Сесилия видит капли крови на своей ладони. - Блять. – Она прижимает чистую руку ко рту и в неверии мотает головой. Не хочет верить, что её мысль оправдалась. Не хочет верить, что видит покрытый синяками и царапинами живот, выглядывающий из-под рубашки. Не хочет осознавать, что пока она сидела здесь в тепле и уюте, где-то там Лона вопила и пыталась отчаянно отбиться от нападавших. Не хочет думать, что под штанами у неё находится кровоточащая и опухшая…. - Позовём доктора. Она крепко спит. – Серая Крыса мнётся и мягко кладёт руку на плечо. – Госпожа. - Б-блять. Ей давно пора привыкнуть к подобному. Привыкнуть, что мир не такой невинный и счастливый, каким казался раньше. Что в нём давно правит жестокость. Что всё переменилось. Что каждый теперь выживает, как может, что людям теперь приходиться полагаться только на самих себя. Что каждый обязан жить по новым жестоким правилам. Что ОНА для того и живёт, чтобы помочь тем, кто нуждается в помощи. Но что не способна помочь всем. Даже если этот кто-то – блядский ребёнок. Сесилия не понимает, тошнит её, или к горлу подбираются слёзы. Впрочем, она сама знает, что плач делу не поможет. Ей нужно вновь сжать зубы и терпеть. Терпеть и надеяться, что однажды её старания окупятся.