Не интересно

Нет, это уже было не смешно. Дима уставился на абсолютно пошлый, огромный букет красных роз, заваливающих ему все рабочее место, и даже с каким-то отрешением размышлял, где ж такую мусорку найти, чтобы поместилось. Подумал еще – решил разобрать и подарить девочкам. Не пропадать же добру. Катя очень обрадовалась своему букету из пяти роз, а по всему отделению до самого вечера стоял приятный цветочный запах и вечный перезвон-перестук утвари, безжалостно отведенной под вазы. Игорь благоразумно молчал, но очень, очень громко смотрел. Записку Дима выбросил, не глядя.

***

– Осторожно, – Гром резко вышел вперед, буквально отпихивая его плечом; Дима чуть за пистолетом не полез, на рефлексах обхватывая пустую кобуру – ехали домой, а не куда-то там. За широченной громовой спиной можно было увидеть разве что солнышко, если бы не Петербург и десять вечера. – Горь? – он робко подал голос, пытаясь выглянуть, но друг его резво запихнул обратно. Нет, это тоже уже ни в какие ворота! Дима злобно щипнул ойкнувшего Игоря за ребра, прицельно находя свежий синяк, и как-то сразу пожалел, потому что ничего стоящего на дороге не происходило. Ну, если не считать тонированной черной тачки, дорогой настолько, что невольно закатывались глаза. Не хватало только огромной надписи на лобовом про комплексы и некоторые методы их компенсации, но Дима – человек культурный, предпочитал людей не обижать, даже если они того всячески заслуживали. Так что просто закатил глаза. Стекло медленно опустилось. Они с мужиком смотрели друг на друга в неловком молчании, прежде чем тот не выдал чуть напряженным голосом: – Дмитрий Дубин? – Я, — еще с академской привычки дернул подбородком Дима, пока рядом умильно хохотнули. Степень культурности резко упала до мысленного: «Пошел в жопу, Гром!» Мужик откашлялся. Одет был в костюм-тройку, без очков, без щетины, волосы темные, глаза блеклые, через окно так и не скажешь, вооружен или нет. Дима знал – вооружен. А еще знал, что именно он тут забыл. – Мне приказали отвезти Вас домой, – мужик, несомненно, был то ли новеньким, то ли непривыкшим к причудам высокого-богатого, раз уж в голосе сквозило так много вопросов без ответов. Заметив, что тот собрался уже выходить, отстегивая ремень, Дима тихо, отчаянно выдохнул и бросился наперехват, злобно захлопывая водительскую дверь обратно. – Не интересно, – вышло даже без особых эмоций, хотя внутри все клокотало просто до одури. – И начальству скажи, чтобы шло оно!.. Уровень культурности потонул в сирене пролетающей мимо служебной машины.

***

Заходя в стеклянный лифт, Дима уже подозревал что-то нехорошее. Игорь, по старой памяти, видимо, тоже: офис «Вместе» и это место, не имеющее названия, но где, предположительно, ждал их важный свидетель, были невыносимо похожи. Один дизайнер, что ли, у этих богачей? – Нет, – он пораженно выдохнул, чуть не отступив обратно в коридор, где еще заманчиво блестел своими открытыми створками лифт – всего-то сорок этажей вниз. Честно говоря, можно было бы даже через окно. – Дмит'рий, – урлыкнуло ему мягким акцентом, жуткой смесью немецкого и чего-то восточного, на слух, пожалуй, и не угадаешь. На базу данных зато – вполне, потому что Дубин – хоть и наивная зеленая молодость, а служба с Громом научила пользоваться служебным положением (в разумных пределах). Нидерланды, японские корни, сестра и мертвый отец. Дима подготовился. Дима очень, очень хотел домой, и, может быть, никогда не поступать в академию МВД и не встречать этого человека. – Ах ты ур... – Игорь, – мягко осадил его Дима, согласный на все возможные проценты. Но свидетель, каким бы он ни был, все еще был свидетелем. – Здравствуйте, – не придумав лучшего обращения, чем «мистер ван дер Хольт» он оперативно заткнулся, потому что хрен ему, а не «мистер». Руку все равно пожать пришлось. – Итак, мы бы хотели задать Вам пару вопросов. – Про эти ог'рабления банков? Ох, боюсь, я совер'шенно ничего не знаю. От сладкой белоснежной улыбки страшно заныли зубы. Хольту хватало и наглости, и приземленного нарциссизма принимать сотрудников полиции в одном сером халате, за столом, накрытым демонстративно, кричаще на двоих – не нужно было семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Ладно. Хорошо. Дима с громким скрежетом протащил ножки стула по дорогому паркету и сел, ощутив лишь крупицу вины за недостойную вспышку эмоций. Игорь как-то крякнул, набычившийся. – Поезжай в отдел. Скажи, что мы ничего не узнали, пожалуйста? У меня тут, – он взмахнул рукой между собой и Хольтом. – Личный разговор, кажется. Гром набычился еще сильнее, готовый вот-вот броситься и начистить кому-то (кому же) рожу. – Пожалуйста? – он свел брови. – Все в порядке. Можешь подождать внизу. – Я за дверью подожду, – глухо пробормотал Гром, взглянул на Хольта из-под кепеля и вышел, чеканя шаг. Ему это тоже все не нравилось. Но знал бы кто, насколько это не нравилось Диме! – Фуаг'ра? – Хольт нажал на кнопку, видимо, вызова прислуги, лучистый, довольный и звенящий привкусом озона на языке. Электричество, да. Имплант в спине. – Вы мешаете мне работать. Сейчас я мог быть на встрече со свидетелем, который действительно способен помочь расследованию и сберечь деньги людей. – Я бы не мешал, если бы В'ы согласились пойти со мной на свид'ание, – в комнате вились две девушки в форме, расторопно выставляя тарелки с крошечными произведениями искусства, и, как назло, в животе свирепо свело уколом голода. Не-а, такого удовольствия он ему не доставит! – Мне это не интересно. – Хотя бы от'вечать мне на смс? – Вы торгуетесь? – неверяще распахнул глаза Дима, смешок встал поперек горла вместе с чудесным запахом из тарелки. – Я все'го лишь п'родавец, Дмит'рий, – он развел холеными руками в стороны, из-за чего легкая, пошлая, струящаяся ткань едва не соскользнула с плеча, оголяя грудь. И торс. – Это буквально моя р'абота. Против воды Дима теперь точно не возражал бы, смущенно закашливаясь. – Зато я не торгуюсь. Сколько еще раз мне нужно сказать «нет», чтобы Вы поняли? – Сотни. Тысячи. Миллиар'ды? Переливающийся акцентом голос упал на несколько октав, стал глубже и еще мягче – хотя куда тут мягче? Впору чувствовать себя змейкой в корзинке, зачаровываемой песнью дудки. Дима агрессивно отпил холодной, чуть соленой воды. Вкусная. Это расстроило еще больше. – Тогда я говорю Вам «нет». Сотый раз. Тысячный. И миллиардный. Хольт засмеялся, его глаза искрились даже с такого расстояния, через огромный обеденный стол, и, может быть, очарованной змеей здесь был не он. Пришлось напомнить себе, что если Хольт и змея, то непременно гадюка. – Мария, перед'айте, пожалуйста, Дмит'рию. Он нехотя принял знакомый корешок билета из Эрмитажа, и в первое мгновение даже не понял, что держал в руке, таким абсурдом это попахивало. – Я только что снова отказал Вам, а Вы суете мне предложение о свидании? Не хочу Вас разочаровывать, но в Эрмитаже я уже был, можете не утруждаться. – Два ч'аса полностью свобод'ного зала «Италии эпохи воз'рожден'ия». Ни звука, ни ш'ороха, ни одного лишнего ч'еловека. Я выкупил его. Это оказалось уд'ручающе дешево, – Хольт приподнял свой стакан с водой, как кубок, прежде чем отпить из него. Дима нашел что-то неправильное в том, что тут же, через мгновение, машинально отпил и сам. – Никаких свиданий, – еле выдавил он из себя. – Вы видите второй бил'ет? Нет. Не видел. Дима вообще мало что перед собой видел, пытаясь примерно прикинуть в голове, сколько могло стоить выкупить целый зал в Эрмитаже в туристический сезон. Целых два часа. Тишины, возможности делать зарисовки, ходить, смотреть, наслаждаться. Когда он вообще видел Эрмитаж пустым? Нет. Дима, нет! – Это подарок, Дмит'рий. Вам нравит'ся рисовать, Вы – нравит'есь мне. В наше время так мало людей, которые т'ребуют к себе соответствующ'его отношения, требуют заслужить свое расположение. Я уважаю это. Прошу, пообедайте со мной. Мне будет пр'иятно. – Спасибо за предложение, но нам нужно работать, – он поднялся, оставляя билет на столе – явно всего лишь материальное обещание, физический предмет выражения симпатии. Скорее всего, он мог прийти просто так. Боже, его бы наверняка пустили. – Все материалы мой сек'ретарь уже отправил Вашему другу, – Хольт тоже поднялся, в каком-то порыве, потрескивающим в воздухе, и во рту снова встал привкус озона. – Прошу. Хотя бы обед. – До свидания, мистер ван дер Хольт.

***

Практически все два часа Дима лежал посреди Эрмитажа и смотрел на потолок лоджии Рафаэля, не найдя в себе сил даже достать блокнот. Это было прекрасно.