Эксклюзивно для рук одного определённого человека

Он не успел заметить, в какой момент заброшенная хижина превратилась в подобие уютного места и дома. Вообще, Зак мало что знал и понимал в этом. Уют, домашнее тепло — понятия для него незнакомые. Было, где спать и спрятаться, значит уже отличное место для проживания. Правда, Рэй была немного иного мнения, упорно пытаясь привести всё в порядок и попутно объясняя Заку, что украшение пространства, в котором обитаешь, вовсе не бесполезное занятие. Но Зака, опять же, всё устраивает. Он не привередлив. Да и куда бы Рэй не указала пойти, пусть и с ворчанием и ругательствами на языке, он всё-таки пойдёт. Ему в буквальном смысле приходилось из-за этого проходить через огонь и воду, он сомневается, что когда-нибудь будет хуже. Тем более, что Рэй видимо нравилось заниматься починкой старой мебели или же зашивать простыни, одежду. Её способы присваивания… Ну, всё ещё можно было назвать специфичными, но Зак не жалуется. Они оба с причудами, в конце-концов. Возможно поэтому вместе так хорошо и скрепились. Но в том месте, где они обосновались, было тепло, даже не особо грязно (понятие чистоты Зак всё ещё воспринимал как нечто странное) и у них имелся небольшой участок, где можно было что-то выращивать. И этим занималась в основном Рэй. Ну или она просила Зака помогать там, где физически она сама не справилась бы и была нужна его сила с выносливостью. Из него вышел действительно неплохой работник. Самое главное — они скрыты от посторонних и любопытных глаз. Проживание на окраинах города, куда даже полиция совать свой нос не рисковала, имело свои плюсы. Приватность, а следовательно никаких доносов и лишних свидетелей. И уединение. В их собственном, маленьком мире, где для посторонних какие-то вещи показались бы жуткими и неадекватными, но для них двоих вполне нормальными. Исполнение обещания было несколько… Отложено. Приходилось признавать, что Рэй ещё могла быть ему вполне полезной. По крайней мере, в некоторых вещах знаний у неё имелось больше, нежели у него и… И даже если это являлось предлогом, чтобы продержать её безэмоциональное лицо рядом с собой подольше, Зак и со всей своей грубой прямолинейностью вслух такого не скажет и не признает. Все эти эмоциональные тонкости, привязанности, чёрт их дери, такие для него сложные. Не разбирался он в эмоциях и чувствах, знал лишь эйфорию от чужих (в основном от панического страха и бегства), а вот со своими контакта особо никогда не налаживал. И говоря об его отсутствии знаний. Когда их существование стало хоть сколько-то стабильным и постоянный страх преследования полицией перестал витать в воздухе, Рэй неожиданно воодушевилась идеей научить Зака читать. Звучало бредово и он бы отказался, если бы сам в действительности не хотел этому научиться. Раньше он делал попытки — криво, чем попало писал буквы, слова, которые видел в газетах, попадающие ему в руки. Но успехов это не давало, Зак всё ещё мало что понимал, ведь некому было объяснить ему значения и смысл. Мог примерно запомнить что-то лёгкое, короткие слова или имена, но до некоторого времени подобное было его вершиной. Поэтому он отдал себя в руки Рэйчел и лишь надеялся, что его нервы не сдадут в самом начале обучения. Зак не отличался терпением и ему с трудом удавалось долго концентрироваться на одной задаче. А читать и писать было в каком-то смысле нудно, а когда что-то не удавалось, он почти по-детски психовал. Хорошо ещё, что Рэй привыкла иметь дело с его неожиданными вспышками и нестабильным поведением. И у неё даже выходило помогать ему вернуться к обучению, отмечая, что Зак дуется, как ребёнок. Чем переключала его раздражение на собственные слова, отвлекая от огорчения из-за криво написанных слов или неправильно произнесённых. Его словарный запас также оставлял желать лучшего. Ругательств Зак знал явно больше, нежели нормальных и цензурных слов. Речь у него была простой в прямом смысле. Изысками она не выделялась. Но успехи у него имелись и каждая новая победа воспринималась Заком как удачный прыжок через костёр. Верно написанные слова вызывали у него почти тот же трепет, что и интересная погоня с хорошо читаемым ужасом на лице жертвы. И немного смущало, что имя и фамилию Рэй он научился писать гораздо быстрее, чем свои собственные. Он оправдывал это тем, что ранее слишком часто видел мелькающую перед глазами табличку с её именем. И какое бы Зак не испытывал отвращение к тому, как ему указывали, что делать, обучение с Рэй было исключением. Ему так казалось. Вероятно из-за того, как её глаза становились более живыми, когда он делал всё правильно или запоминал слова быстро, читая их почти без запинок. Зака тянуло к чужим эмоциям и он не мог отрицать, что на лице Рэйчел те смотрелись неплохо. Достаточно неплохо, чтобы он прилагал усилия в обучении и меньше кривился, когда Рэй приносила ему какие-то дурацкие и нелепые тонкие книжки с короткими детскими сказками или рассказами. Она утверждала, что следовало начать с чего-то попроще, вот и подбирала ему тексты, где не было слишком длинных или запутанных слов, чьё значение можно было откопать лишь в словаре. Однако имелись и проблемы. Помимо его темперамента, очевидно. Почерк Зака заставил бы рыдать любого каллиграфа. Он и сам его с трудом разбирал, чего уж говорить о Рэй, порой смотревшей на лист и не понимающей ни слова из того, что Зак там написал. И его бесила собственная неспособность сделать чуточку лучше. Пальцы казались деревянными, как только он брал ручку и пытался вывести ею буквы. Порой он давил на бумагу так сильно, что скорее рвал её. Его руки с лёгкостью разрушали, причиняли боль, защищали его и без труда справлялись с тем, чтобы таскать тяжеленные вещи. Но они казались совершенно бесполезными, когда нужно быть аккуратным и терпеливым. То он надавливал слишком сильно, то рука дрожала, то ручка выскальзывала из пальцев словно сама по себе, желая сбежать от Зака. Повезло, что Рэй сбегать от него никуда не планировала. Одним вечером, когда Зак снова пытался сражаться с собственным почерком, Рэй наклонилась к нему, намереваясь проверить, всё ли в порядке. На ошибки в словах она не указывала — не когда Зак был занят, ведь раздражать его сильнее никогда не стоило. Да и чтобы найти ошибки, нужно было хотя бы понять написанное. Что с его почерком было затруднительной задачей. Издав тихий вздох, Рэй молча протянула руку, обхватив ею пальцы Зака и поправляя его хватку. Тот вздрогнул и явно намеревался спросить, какого чёрта она удумала сделать, пока не скосил взгляд, чувствуя давление на свою руку. Рэй старалась направить его, контролируя движение и давление во время написания. И выходило действительно немного лучше. Буквы уже не выглядели такими покалеченными жизнью и скачущими. Руки Рэйчел не хватило бы, дабы обхватить ею полностью Зака. Разница в размерах была слишком уж очевидна. Но Зак покорно принимал эту своеобразную помощь, полагая, что это даст результаты. Да и прикосновения Рэй не были чем-то новым, она почти постоянно помогала ему с перебинтовыванием. Всё-таки, да, Рэй ещё оставалась для него полезной. Ведь ничьим больше рукам он не позволил бы так себя направлять.