детлагерь строгого режима

      Где-то во вселенной, параллельной той, в которой Найвс Миллионс хотел устроить геноцид в утро понедельника, но не выспался, встал не с той ноги, каши мало скушал, да к тому же ещё перепутал носки (всё это послужило причиной его дальнейшего проигрыша), так вот, где-то вот в этой другой вселенной жил другой Найвс Миллионс, который, плантопопой почуяв неладное, решил затеять геноцид в утро вторника… И тоже продул. «Ничто не ново под луной», — певуче сказал бы на это Мидвалли, но, слава богу, его никто об этом не спрашивал. Так о чём это я? Ах да, Найвс снова проиграл брату. А Вэш что? А Вэш, как и в параллельной вселенной, плантопопой почуяв очень даже ладное, решил братика-то старшенького переучивать, исправлять. Мирить с человечеством, значит. Думали, думали, как бы это всё получше устроить, долго думали… И тут как раз лето под руку подвернулось. Хорошо в эту пору на Гансмоуке — кактусы зреют, во рту ни капли, солнце, ещё солнце, пустыня, м-м-м, на зубах песочек… Самое то детей в лагеря отправлять. Найвс ребёнком не был… но его отправили тоже. К сожалению, на три недели. К сожалению, вожатым. Июль, жара, символичная дата на носу — ну, сами понимаете… — Три недели ты будешь находиться в обществе самых отпетых негодяев на всём Гансмоуке. Если продержишься, исполню любое твоё желание. Даже позволю засунуть… кхм… засунуть себя в лампу. — На последних словах Вэш отчего-то закашлялся и густо покраснел. — Пф. Звучит как вызов, но я обязательно справлюсь. И почему ты всё-таки не едешь со мной? — Найвс прищурился и вызывающе вскинул правую бровь. — Я ведь уже говорил: это твой первый шаг на пути к искуплению. Ты должен сделать его сам, без моей помощи. У тебя всё получится, Най, я в тебя верю! — Ну ладно, братец. Засекай время. И готовь вазелин. — За-зачем вазелин? — икнул испуганно Вэш. — Как зачем? — удивился Най. — Будем смазывать лампу.

***

Детей в его отряде было семнадцать, возрастом от шести до двенадцати лет. Самые отчаянные головы на всём гансмоукском Западе. Их боялись даже секты: Найвс сам был свидетелем того, как старый Чэпел из «Ока Михаила» в первый же день позвонил директору лагеря и сказал, что он, мол, «человек честный и с юнцами сими не имеет никаких таких чёрных делов». Да-а, для обещанного придётся нехило так попотеть… Это Найвс понял уже на третий день пребывания в лагере, когда с удивлением узнал, что цель пребывания здесь — не борьба за ресурсы и даже не истребление всех вокруг до последнего стоящего на ногах человечка. Зря, вот это они точно зря. В любом деле должны быть огонёк, пыл азарта и приятным бонусом небольшая остринка. Найвс вздохнул, втянул в руку нож. Расстроился очень, конечно. Но что поделать, надо как-то работать с тем, что имеем. Ему ведь пообещали исполнить желание… — Вау, классная заточка, дядь! Погонять не дадите? Найвс обернулся на голос и окинул говорившего снисходительным взглядом. Паренёк лет десяти, немытый, волосы ёжиком. А уж глазёнки-то как загорелись при виде ножа… — Моё. Не дам. Найди себе свой, — замогильным голосом произнёс Найвс, пряча поглубже в складки плаща любимое чадо. Мальчишка-ёжик пожал плечами, ничуть не расстроившись, вытер грязным рукавом чумазый нос и побежал куда глаза глядят (то есть в большую и грязную лужу). В пункте своего назначения он встретился с другими такими же «ёжиками» — их было трое и все тоже немытые, — что-то сказал им, и они ему что-то ответили. С подозрительным восторгом поглядели в сторону Найвса. Первый «ёжик» снова что-то сказал. Потом — дружный одобрительный возглас, и вся шайка выбралась из аппетитно пузырившейся лужи. …На следующее утро в столовой не досчитались ножей. Не трёх, не пяти. Семнадцати.

***

На седьмой день Найвсу уже откровенно надоело наблюдать за тем, как его подопыт… кхм, подопечные, стащив у поваров полторы дюжины ножей, вопиюще нагло и к тому же неумело пытались ему подражать. Они что, сочли себя ниндзя? — Ух и покажу я вам, где планты зимуют, — ворчал и скалился Найвс, когда очередной восхитительно сделанный нож тупо врезался в дерево лавки. На скамейках вокруг домика их отряда уже была куча вполне безобидных надписей типа «Джейсон лох», «Хочу к маме» или «Кэти + Стэнли = любовь форева», но в основном занимали пространство корявые оскорбительные иероглифы, расшифровывать которые не стоило, правда не стоило. А ещё Найвс с удивлением заметил, что стал ревновать «своих» дитяток… к острым и колюще-режущим предметам. На пятый день у них уже было двенадцать напильников, восемнадцать ножей, бесконечное число игл и булавок да в придачу ко всему ещё три пилы, взявшиеся чёрт-те знает откуда. Он явно подавал им слишком хороший пример. Придётся сбавлять обороты по вербовке убийц человечества… Надо отдать им должное: эти голодранцы знали, как надавить на него, как сделать больно. Каждый раз, когда кто-то из пацанов с лязгом проводил затупившимся ножом по металлу, в этом мире готов был расплакаться один Миллионс Найвс. (И Миллионс Найвс из параллельной вселенной тоже). Что они вытворяли с его любимым инструментом, господи боже!.. Они мучили его и ножи попеременно. Они громко смеялись. Они без страха лизали кончик ножа. Они беспрерывно просили дать поиграться с его личным клинком, а ещё сыграть с ними в ножички на двойные доллары. Ироды, ироды!.. Ежели так и дальше пойдет, Найвс вполне готов был двадцать первого июля повторно устроить человечеству геноцид — без прелюдий и без всяких предупреждений. А начнёт он с этого пресловутого лагеря, ха-а… На восьмой день бытия вожатым он всё же не выдержал. Толпа детей окружила его плотным кольцом перед комнатой — перед его собственной комнатой!! мой дом — моя крепость!! — и категорически потребовала, чтобы он с ними сыграл. Это был самый что ни на есть ультиматум. Найвс сделал глубокий вдох, затем медленно и с достоинством выдохнул. На губах заиграла недобрая, ох какая недобрая ухмылка. — Что, детишки, так хотите поиграть? — спросил он. — Да-а-а! — хором ответили дети. Найвс ухмыльнулся ещё раз. Быстро выхватив за шкирку одного ребёнка — самого среди них отчаянного, — он профессионально связал того по рукам и ногам да вдобавок сунул в рот кляп из переспелого яблока. — В таком случае будем играть так, как я скажу. Игра номер один — «Попади в тыковку»! Он вывел всех во двор и водрузил на голову жертве настоящую тыкву небольшого размера (стащенную у поваров накануне для других тёмных дел, о которых история по некоторым причинам умалчивает). Аккуратно прислонив связанного пацанёнка к дереву, он отнял у детей все напильники, дротики и ножи и принялся ловко метать их в хэллоуинский овощ. Тыква кричала, когда грубая и острая сила вспарывала её мягкую податливую плоть, но крик её никому не дано было услышать. «Играю сам, а другим не дам. Висит груша, нельзя скушать», — приговаривал про себя Найвс, довольный своим потрясающим планом. Легче лёгкого: он будет сам себя развлекать, кидая ножи, а вместе с тем запугает и этих бестолочей, этих настырных глупцов-охламонов. Он в который раз подивился тому, как же права была поговорка: «Всё гениальное — просто». …Два часа спустя тыква уже не кричала. Тыквы больше попросту не было. А Найвс ещё, к своему сожалению, был, стоял у дерева, пытаясь отдышаться. Ехидную фразу «ну что, детки, нравится?» он больше не произносил, так как выяснилось, что эффект она являла обратный — вместо «пожалуйста, дядя Найвс, мы больше так не будем, прекратите» шестнадцать глоток громко орали «да! Да! Ещё! Хотим ещё! Пожалуйста, швырните в него посильнее!» В общем говоря, дети были в восторге. А наглая жертва сжевала свой яблочный кляп за двадцать минут, срыгнула семечки и попросила добавки. Найвс дрожащими руками обнял дерево, выпрямился, из последних сил огляделся вокруг… и впервые за долгую-предолгую жизнь ужаснулся. Вокруг него галдела гурьба самых буйных и стойких маленьких головорезов, бесконечно жаждавшая ещё, ещё и ещё… Тогда-то и понял он, что погиб. Погиб навсегда. Он попал к сущим исчадиям ада.

***

Вэш приехал встречать Ная на двадцать первый день смены, как по часам. Скромненько встал у КПП, одёрнул вечный алеющий плащик. Достал коробку свежеиспечённых пончиков — в подарок брату самые вкусные прикупил! А к букету цветов даже пришпилил небольшую открыточку. (Спасибо, что хоть не с табличкой стоял, как на вокзале...) Через двадцать минут ожидания из-за главных ворот послышался шум — то заключённые дети этапами продвигались на волю. И разверзлись врата, и заполонили улицы толпы… А за толпами — Найвс, на каждой руке которого висело по два ребёнка. Вэш оторопело уставился на подошедшего брата. — Най?.. — Доброго дня тебе, братец, — блаженно откликнулся тот, явно пребывая сейчас немного не в этой вселенной. — С тобой всё в порядке? — осторожно поинтересовался Вэш. — Боюсь даже спросить, как смена прошла… — Всё хорошо. Всё прошло хо-ро-шо… Просто замечательно, — пропел Найвс, не замечая, как младший брат шокирован количеством тянущихся к нему детских ручек. Все дети чистенькие и аккуратные, румяные, крепкие, как на подбор, и все как один преданно глядели на Найвса. — Гм, ладно. Как тебе первые лагерные дни? — спросил Вэш. — Ну, поначалу было тяжеловато… Найвс быстро, хотя и только на восьмой день, смекнул, что к чему, и когда стадии отрицания и гнева прошли, он незамедлительно перешёл к стадии торга. Если врага не победить, с ним необходимо заключить сделку, рассудил он. Невозможно вынашивать планы по уничтожению мира в подобных условиях. Мимикрируй или умри — таков суровый закон детлагерей на Гансмоуке. Так что Найвс научил свой отряд натачивать ножи, а также, разнообразия ради, помогать поварам резать мясо. Даже немного гордился — ах, ну какие прекрасные из этих ребят выйдут истребители рода людишек! (К слову о профессиональных умениях: они побеждали его во всех играх на деньги. Найвс и не подозревал о наличии у них — прям как у плантов! — коллективной суперспособности, пока, поддавшись на уговоры, с криком «тварь я дрожащая или в игры умею?!» не начал играть со своим отрядом в напёрстки. Азарта ради играл он на свой драгоценный нож и был стопроцентно уверен в победе. Проиграл все сто сорок три раза, после чего пригрозил всем ведущим расправой, и любимый нож так при нём и остался.) — Ну ладно, подробности тогда дома расскажешь… Уверен, всё было весьма интересно. — Вэш кашлянул, прерывая поток мыслей Найвса, поделиться которыми тот явно не торопился. — А что насчёт конкурсов? Брали призовые места? — О да, ещё как, — улыбнулся с гордостью Найвс. Голубые глаза запылали. — По секрету скажу: нам ни в чём не было равных. «Нам не было равных» в понимании Найвса означало то, что у них не имелось конкурентов. Буквально. С десятого дня они побеждали в каждом конкурсе и соревновании — просто потому что Найвс, под покровом ночи пробиравшийся в другие отряды, мял декорации, съедал муляжи, чикал ножичком костюмы для инсценировок… Злые языки могли бы назвать его тактику бесчестной, но злые языки молчали, потому что у Найвса был нож. Нож был орудием мира, всегда благотворно влиявшим на ситуацию. Так-то... Тут дети вокруг них неожиданно оживились и все как один принялись кричать: — Дядя Найвс! Дядя Найвс! Возьми меня с вами! Дядя Найвс! Я обожаю ножи! Пожалуйста, усынови меня! Вэш растерянно переводил глаза с вихрастых макушек и раскрасневшихся щёк на безмятежное, даже подозрительно безмятежное лицо близнеца. — Я сейчас правильно понял? Они… — Да, — кивнул Найвс. — А ты разве не знал? В моём отряде все дети были прямиком из приюта. Пару секунд спустя галдёж несколько поутих, и Найвс с театральной задумчивостью поднял взгляд на брата. — Кажется, теперь одной лампой дело не обойдётся… Вэш густо покраснел и покрепче сжал в кармане плаща заблаговременно купленный металлический тюбик.