Грань

Глядя в бездонные тёмные глаза Игната, Игорь пытался уловить эту грань. Грань между невинной дружбой и грязной пошлостью. Игнат иногда ведёт себя так похабно, что эта грань становится прозрачной как дождевые капли. Для него хлопнуть по заднице — смешно и бессмысленно. Для Игоря это серьёзно. А ведь он просил так больше не делать. У Игната довольная кошачья улыбка и томный взгляд. Кудри уже давно ниже плеч, а голос всё тот же высокий и звонкий, словно ему всё ещё двенадцать, а не шестнадцать. В фургоне так тесно, что друзья едва соприкасаются коленями, сидя напротив друг друга. Игнат бесконечно достаёт из ящичков сладости и кладёт в руки Игорю, не желая слушать: — Ну всё, хватит, не надо, я же только одну шоколадку просил, — смущённо улыбается Игорь, принимая подарки, хотя на такое огромное количество сладостей у него уже не хватает рук. Этот мальчишка готов положить весь мир у его ног и Игорь это с радостью принимает. Он отказывается только от сигарет. Их он ненавидит. А ещё он ненавидит развязность Игната. Непристойные шутки, бессовестные прикосновения — это всё можно вытерпеть, но Игорь не может. Он то видит эту грань. Он пообещал себе, что к его ногам, груди, лицу он даст право прикасаться только девушкам. Потому что каждое прикосновение девушки несёт в себе иной смысл, чем прикосновение друга. Но у Игната нет границ. Он прикасается везде и всюду. Как надоел. — Прохладно под вечер стало, — устало тянет Игорь, расслабляясь на раскинутом на крыше матрасе, — ноги замёрзли. Игнат рядом подаёт голос в знак согласия, бесстыже сжимая ногу друга выше колена. У Игоря приток крови в то место усилился, а зубы сжали губы между собой. Говорить что-то против — бесполезно, ну а рушить хорошие отношения не хочется. Игорь давно мог сказать что-то грубое, чтобы однозначно дать понять, что подобные вещи его не устраивают, но хорошие отношения с Игнатом были для него важнее. Можно было и потерпеть. Но терпеть было не проще. Каждое его прикосновение отзывалось в груди. Под грудной клеткой становилось горячо, а в голове все мысли спутывались как цветная пряжа. Каждый такой момент Игорь принимал как намёк на перетекание дружеских отношений в романтические. Этого он терпеть не мог тем более. Ожидая когда горячая ладонь Игната перестанет сжимать колено, Игорь решил отвлечься, перенаправив мысли в другую область. — Слушай, у тебя же родителей нет? — начал Игорь, но не дождавшись ответа, продолжил, — ты бы хоть в детдом подался, а то вечно в какие-то непонятные места ныкаешься. — Да ты чего, Игорёк? Чтобы меня там били и парашей кормили? — расслабленно и даже как-то обиженно протянул Игнат, проглаживая ладонью ногу Игоря, поднимаясь выше. До невозможности горячие пальцы парня поводили до злости. Они разрушали грань, дотягиваясь до туда, где прикасаться было нельзя никому. Но Игната не останавливало ничего. Игорь ловил себя на мысли, что эти случайные и, на первый взгляд кажущиеся незначительными прикосновения были конкретными намёками на разрушение дружбы. Игоря вдруг посетила мысль, от которой у него к горлу подступила тошнота — а что если для Игната он больше чем друг? Игорь не позволил этой мысли разрастись в его сознании и после неловкой паузы снова вернулся к теме разговора, решив всё свести к шутке. — Тебя вообще кормить нельзя. В фургон уже не пролазишь, — ухмыльнулся Игорь, повернувшись к Игнату, уловив его непонимающий взгляд. — Слушай, милый, знаешь что?! Угрожающе произнёс Игнат, сжав пальцы в паховой области Игоря, вырвав из него протяжный стон. У того всё внутри сжалось, по ногам пробежала дрожь, а мысли в голове оборвались. Сеть из тонких нитей, на которые были ранее записаны их с Игнатом отношения разорвалась, появилась новая. На новую был записан новый вид их отношений. Дружбой здесь больше не пахло, пахло черт знает чем — недосказанность, недопонятостью. Игорь уже ничего не понимал. Раскрыв глаза, Игорь увидел нависающего над собой Игната. Одна только ухмылка чего стоила — мерзкая, пошлая. Игорь ждал, всё ещё чувствуя ладонь Игната на своей ноге. В тот вечер он больше ничего не дождался — ни признаний, ни серьёзного разговора и никаких больше прикосновений. Было неприятно досадно и ничего непонятно. На следующий день Игорь принял решение во всём разобраться. Нужно было обговорить всё, что произошло вчера и в принципе происходило в последнее время. Игорь собрался и отрепетировал текст. Решительно распахнув дверь фургона, Игорь увидел то, что уж никак не ожидал увидеть. Ему стало больно. От шока отвисла челюсть. Чтобы не упасть на месте, он вцепился в ржавую дверцу фургона. На глазах выступили слезы. На коленях Игната властно восседал худой рыжий парень на года два младше его самого и развратно целовал его в губы. Тот в свою очередь ласково поглажививал его по спине, лаская его губы своими. Эта сцена прекратилась в то же мгновение, стоило только Игорю распахнуть дверцу фургона, но перед его глазами она будет стоять вечно. Спихнув с себя растерянного паренька, Игнат подскочил к Игорю. Выпрыгнув из фургона, он начал что-то расторопно объяснять, но Игорь не слышал его из-за звона в ушах. — Ну ты мог хотя бы не так резко? Постучал бы хотя бы ну?! Схватив Игната на рукав, Игорь твёрдо спросил: — Кто это был? Ответа не последовало. Игнат только отвёл взгляд, после чего нахмурился и так же твёрдо заявил: — А вот это тебя уж точно не должно волновать. — Нет, меня волнует! — едва сдержанно заявил Игорь, крепче сжимая рукав Игната, — кто это был? Тон Игоря сорвался из-за предательских слез. — Уходи, — с пустотой в голосе произнёс Игнат. У Игоря в сознании разорвалось всё. Он вдруг почувствовал себя использованной вещью, которая оказалась на улице, оказавшись никому не нужной. Игнат. Эта дрянь проникла прикосновениями через кожу в его душу и растерзала её до крови. Кровь течёт из глаз, кожа цела, только вот душа не совсем. Через время эти мысли растворились в бытовухе. Питаясь одним хлебом и молоком, Игорю однажды стало скучно. Мысли сразу посетил Игнат. Накинув куртку, Игорь направился к нему. Зачем? За сахаром. В прямом смысле. Игорю не хватало сладкого, а какая-то часть мозга помнила, что сладкое обычно удаётся получить только в том разрисованном фургоне. Только вот одни мысли Игоря не всегда взаимодействовали с другим. Игорь только на пол-пути вспомнил давний инцидент. Но сославшись на первую пришедшую в голову мысль — «что нибудь решим» Игорь направился дальше. Игнат вёл себя непринуждённо, словно ничего не было. Как всегда, находившись напротив Игоря, Игнат наполнял его ладони сладостями, что из-за большого количества валились у него из рук на колени и на пол. Наслаждаясь приятным вкусом шоколада, Игорь глядел куда-то правее Игната. Заметив странное поведение друга, Игорь недоуменно взглянул на него. Игнат почему-то показывал язык. Усмехнувшись, Игорь уже хотел попросить его прекратить, но вдруг заметил что-то блестящее во рту у Игната. Внимательно присмотревшись, Игорь заметил у его пирсинг посередине языка. Чтобы разглядеть поближе, Игорь встал и приблизился к другу, удивлённо улыбаясь. — Что серьёзно что-ли? Офигеть! Смеясь над ситуацией, Игорь забыл обо всём. Пока Игнат не схватил его за бёдра и не усадил себе на колени. После этого уже стало не смешно. Игорь вдруг оказался так близко к нему, что сердце замерло в груди, чувствовалось только его дыхание и крепкие руки на бёдрах, заставляющие опуститься ниже. — Ну давай, Игорь, прижмись ко мне. Просил Игнат, поглаживая бёдра друга. Игорь, внимательно глядя в глаза Игната, пытался найти ответ на вопрос — Кто он для него? Друг? Возлюбленный? Кукла? Недавно Игорь видел Игната в точно такой же позе с каким-то незнакомым мальчишкой, а теперь он на его месте. Игорь вдруг понял, что не может разрушить грань между дружбой и любовью с этим человеком. Всё потому что у Игната таких границ нет. У него нет границ между другом, возлюбленным и даже незнакомым человеком. Он кого угодно усадит себе на колени, кем бы этот человек для него не являлся. Игоря это ранило. Игнат был для него всем. Игорь для него был эротической игрушкой. — Нет, — наотрез произносит Игорь, когда Игнат тянется за поцелуем, — только не с тобой. Спускаясь с колен Игната, Игорь неспокойным голосом произнёс: — У тебя для этого есть тот рыжий. — Он больше не мой, — печально произнёс Игнат. — Я тоже больше не твой, — ответил Игорь, — я не хочу быть твоей игрушкой. Я твой друг, а не какая-то… Не желая произносить это грязное слово, Игорь навсегда захлопнул за собой дверь фургона, оставив Игната наедине со своими мыслями.