Майор Гром: Хазин в деле

На Москву опустились сумерки. Тяжелый воздух, пропитанный людьми разного ранга и дорожной пылью, которую уже давно не притаптывал дождь.  Со звуками тоже тяжело было. Машины, которые проносятся с огромной скоростью, гул бульваров, крики людей. Из подпола как только луна засветилась выходят все барыги, маньяки и просто пьяницы. Делай что хочешь, говори что хочешь, никто все равно не услышит. Да, такая она, Москва-красавица. *** Петя спешил домой с работы. Вот вот считай на службу приняли, да и никаких поблажек, два года как все отпахал до Старшего Лейтенанта. Поэтому старался как ни в себя. Оставался пусть только скажут, сверхурочно выполнял задания. А все для того, что бы отец признал все таки. В ладах он с ним никогда не был, в школе ясное дело и Петру хотелось показывать характер, но когда дело дошло до Института все обрело серьезные обороты. Конечно Петеньку уже не ударят и не поставят в угол за плохое поведение, чего он боялся в детстве. Но на него нашли и другие методы. Более радикальные для уже взрослого шатена. Если что то было не по отцовски, то его попросту начинали игнорировать. Проходить мимо, не отвечать на сообщения, отмалчиваться и прочее, прочее.   Сначала это сильно било по хрупкому эго парня, а потом как то вошло в жизнь. Остановился на том, что пусть даже и Петя для него будет кривым и косым, но перестанет прогибаться под гнетом отца, ведь живет он для себя. Не прогибаться правда не получилось. Петя если честно со своей карьерой был как будто в браке по расчету. Решал задание он гениально, мог выйти на любого барыгу, которых конечно осуждал, но я глубине души он не любил он это. Но сначала учеба, потом лейтенант и как то стерпелось, слюбилось, все таки на работе жизнь не заканчивается как оказалось.  *** Время летело незаметно. Вот Хазин уже дослужился до капитана, быстро задерживая мерзких наркоманов, не боясь их публично унижать. Ведь те кто не воспринимают жизнь такой какая она есть просто жалкие неудачники. Почему Петру приходится работать, из кожи вон лезть и все это терпеть, а они просто сдаются и начинают накидываться, когда им выговор один сделали или скучно жить стало. Да, Петя знал, что в основном приемы начинают с этого. А потом еще раз и еще раз, под сладостные самоубеждения: я смогу закончить когда захочу, я контролирую себя, пока мозг окончательно не откажет. Поэтому все  они вызывали ненависть и отвращение, а может быть и слепую зависть. Только человеку нужно всего несколько дней что бы поменять свое мнение. Даже настолько радикально *** -Ты пойми меня, сынок, у меня жена и дети, образования нет, как я должен еще зарабатывать на жизнь?-взмолился мужчина в одном из притонов, чуть ли не падая в на колени перед юношей, когда  Петр под видом гостя, получив все нужные доказательства, надменно,открыл веер удостоверение Капитана. -Дядь, а учиться не пробовал? Вот из-за таких ничтожеств как вы все,а! -Сынок, найду я и работу и все, ты только отпусти меня. -Куда я тебя отпущу, вы ж говна выеденного не стоите! Вот на зоне посидите отдохнете, ума наберетесь. -Нельзя мне на зону, милочек, нельзя, давай как то договоримся. Вижу я, ты молодой, хочешь я тебе этот Стафф бесплатно подгоню? По глазам же вижу не пробовал никогда. -Да как вы смеете предлагать такое сотруднику полиции! Петр был в недопустимом возмущении от того, что ему только что сказали. Мужик мало того, что вымаливал прощения, так еще и взамен на свободу предлагал дрянь эту.  Что то неумиломо заставляло поднимать ком в горле. Что то молило в Хазине согласиться на это. Наверно давно забытая обида, на то, что школьные годы, а там и студенческие были проведены в четырех стенах, под взором отца, под контролем, и наличием единственно друга, который был настолько примерным, что аж тошнило. Этот ком не давал дышать, он все сильнее закупоривал проход к легким. И Петя чувствуя как он начал медленно задыхаться, а с тем и забываться, он все таки  сказал:  -Я надеюсь об этом никто не узнает больше. Мужчина буквально расцвел на глазах. Эта убийственно страшное выражение лица пропало, он даже улыбнулся, а после произнес тихое «спасибо», потом чуть полушепотом, а потом и во весь уверенный голос. Петру дали пакетик в который была грамма три не больше. Но он забирал его дрожащими руками, к которым уже подступил адреналин, от страха. От страха к много чему. Например что его раскроют или к тому, что будет после приема. *** В ту ночь он вернулся в свою квартиру и поджав губы, тысячу раз подумал, сделал ли он правильно, вовсе не о том, что отпустил мужика, а о том что взял этот белый пакетик.  Переть надо до конца. Тогда все и началось. Петя попробовал и не пожалел, испытал такое счастье, чувство эйфории, которое он никогда ранее не ощущал, такую легкость и невесомость.   А потом еще раз. И еще раз. И еще раз, каждый раз убеждая себя, что остановится точно сможет в любой момент, сам же из наркоконтроля. Только с каждым днем попыток воздержания, было все хуже и хуже, он бесился, срывался на всех, чувствовал тошноту и даже работать нормально не мог. Начал жить от дозы к дозе, оправдывая себя каждый раз, каждый Чертов раз.  Петр хорошо устроился в Москве. Завел себе поставщика, перекупал и продавал Стафф, работал днем на Наркоконтроль, а вечером расслаблялся в клубах.  Смог даже улучшить отношения с отцом. Начал дышать в полную грудь, только когда оказался на дне. Казалось это идиллию никто не может нарушить. Он же ее по кусочкам собирал не один год.  Вся эта надменность, эгоизм, игривость, саморазрушение и просто обиженный ребенок внутри не давал ему покоя. «Петр, таких профессионалов надо в Петербург, там не хватает сотрудников.» У Пети здесь выбор небольшой, уходить из профессии или ехать. Выбрал конечно он второе и не прогадал. А с этим и условие себе поставил, что пора выбираться из порочного круга, ведь ни отца, ни контроля ему здесь не светит. А значит он будет в праве устроить жизнь полностью как захочет, даже без белого порошка. Оставалось разобраться с ломкой, которая должна была начаться еще на второй день приезда в культурную столицу. Но как то все слишком закрутилось, эти убийства, Сережа, Майор Гром, напарник, что даже продохнуть не было возможности, что уж говорить о том, что бы задуматься об этом. И вот он сидит в машине, держит в руках телефон и раз за разом читает сообщение.  «привет, Петь, я знаю ты завязал с продажей, мне уже написали. Но купить не хочешь? Стафф хороший, уверяю. И по цене тоже дешево. На днях в Петербург приезжаю, считай почти только ради тебя» Нет нет нет, он не может, ему нельзя. Ни в коем случае нельзя об этом думать. Все же так хорошо, все слишком хорошо. Он и не вспоминал об этом до момента. И только сейчас Хазин почувствовал как кости начинают ломить, мышцы сводят, а голова гудит. Только сейчас все это словно проявилось, то что хотелось бы прекратить, то что он не любил больше всего. И то, что не должно всплыть наружу. Все это старый устой, все это должно остаться в Москве, ведь если кто то здесь узнает, что Петя как последняя блядь, балуется со Стаффом, он полетит по всем фронтам. И этим нужно срочно заняться. ***  Поблагодарив Кондратьева за то, что он подвез его  прямо к дому, не дав даже поцеловать или обнять, на негнущихся ногах Петр вышел из машины, хлопнул дверью, так что еле-еле ее закрыл.  С перебоями он поднялся по лестнице, открыл входную дверь и зашел домой. Свет забыл выключить в прихожей. Счетчик верно потом сумму круглую выдаст.  Разувшись, стягивая с себя по пути что бог прикажет, он садится у барной стойки и тут же забивает: «препараты снижающие зависимость, купить Спб» И куча куча названий которые, Петя не то что знать,выговорить не смог бы. Слишком все просто, даже необязательно рецепт иметь для выпуска. Где же подвох? Не может же быть все так.  И все же Хазин решил, что была не была. Заказал Флувоксамин. Он отпустил прошлое, не позволит больше себе подобного. Теперь он не Петя Хазин -Московский наркоман. Он  Петр Юрьевич- Майор Питерской полиции. И не позволит себе, вернуться к прежним оборотам.  И прямо сейчас этому доказательство. Раздался звонок, который по инерции Петенька сразу принял. Это был Игорь. -Петь, приезжай, срочно. Нашего кокнули. Северов Никита Викторович. Старший Лейтенант. Работал в отделе. В отделе где работали все они. И сомнений не было кто это сделал.