Заплутавший разум

Это выглядело как страшный сон: тело, разорванное в клочья, по крупицам восстанавливалось из-за проклятия мары. Цзин Юань видел такое не раз и не два, но всегда процесс воскрешения вызывал у него желание вознести молитву Лани. Впрочем, несмотря на тревожную ситуацию, на лице генерала не дрогнул ни единый мускул, оставив его героический образ без малейшего изъяна. Цзин Юань взмахнул глефой, клинок в его руках пел, алча крови, и, как удачно, порождение бессмертного кошмара могло напоить его вновь и вновь. Блэйд раскрыл глаза и вздохнул. — Ты всё такой же, — его голос был полон усталости и презрения — к себе, к их прошлому, ко всем совершенным на пути ошибкам. Цзин Юань понимал его, но не мог умерить бдительность. Он замер в боевой стойке, готовый в любой момент вызвать опаляющий вихрь молний, но Блэйд, будто в насмешку, решил сдаться именно в этот момент и спокойно поднял руки. Осколочный меч лежал на земле, упав туда, наверное, в момент смерти Блэйда, и, глядя на лишенное хозяина оружие, Цзин Юань почувствовал, как мурашки пробежались по его коже. Это было трудно описать. Ощущение неестественности происходящего преследовало его, заставляя с каждой секундой всё сильнее терять связь с реальностью. Пустой причал, тесные дорожки, расчерченные следами жестокой битвы, непривычное поведение Блэйда, никогда не выпускавшего меч из рук, даже если они были разорваны ударом... — Это сон, верно? — спросил он, найдя единственную достоверную причину. Почему-то ему казалось, что Блэйд не даст ответ. — Верно. — Блэйд едва заметно ухмыльнулся. — Можешь думать так, если хочешь. Тонкое, почти изящное в своей презрительности изменение его лица казалось еще одним чудом, невозможным в реальном мире. Блэйд оставался равнодушным ко всему, включая собственную гибель, и видеть в нем отголосок прежнего Инсина было больно. Цзин Юань не думал, что его сердце до сих пор способно так болеть. — Если ты порождение моего сна, тогда скажи мне то, что я хочу услышать. Блэйд скривил в гримасе губы — то ли улыбка, полная печали, то ли печаль, искаженная смехом. — Я не знаю, — произнес он, и Цзин Юань понял, что это порождение кошмаров, этот чертов осколок прежнего Блэйда действительно был с ним честен. Блэйд взглянул на него, улавливая всколыхнувшееся замешательство. Читать генерала всегда было непросто, его лицо, его вечная стоическая маска редко выражала истинные эмоции, но во сне люди не умели лгать. Блэйд двинулся вперед. — Цзинь Юань, великий Облачный Генерал. Ты говоришь, что хочешь освобождения, но продолжаешь нести на своих плечах тяжелое бремя ответственности. С каждой фразой Блэйд делал еще один шаг навстречу. — Говоришь, что хочешь мира, а сам устремляешься к войне. — Он перешагнул меч, не став подбирать его с земли, однако истинный смысл этого действия ускользнул от Цзин Юаня. — Говоришь, что хотел бы забыть, но по-прежнему продолжаешь помнить. Блэйд никогда не говорил так много за один раз, но не это окончательно убедило Цзин Юаня в нереалистичности происходящего. Их последняя встреча произошла во время катастрофы Стелларона на Сяньчжоу Лофу, и окружающее пространство, похоже, стремилось воссоздать тот неприятный момент. Несколько столетий мучившая его проблема и одновременно худший кошмар вновь предстал перед его глазами. Блэйд сделал последний шаг и оказался совсем рядом с генералом. От пересечения взглядов вспыхнули искры. — Цзин Юань. Цзин Юань шевельнул губами, пытаясь вернуть из небытия давно вычеркнутое и вымаранное со страниц имя, но Блэйд не позволил ему произнести ни звука, прижавшись к нему с яростью, не угасающей после стольких лет. Наверное, со стороны это выглядело как поцелуй. Цзин Юань думал, что это больше похоже на попытку перегрызть друг другу глотки — мерзкое всепоглощающее чувство, жажда обладать и уничтожать полученное. Всегда ли в нем был этот гнев? Всегда ли его кошмары завершались сценой взаимного уничтожения? Цзин Юань взмахнул глефой, которую безотрывно держал в руке, и Блэйд стремительно отступил, отделавшись лишь незначительной царапиной. Желтые ветви не ползли по его коже, однако Цзин Юань чувствовал дремлющее присутствие вечного проклятия Сяньчжоу. — Множество людей хотело вы убить тебя, — в голосе Блэйда прозвучал намек, ясный и очевидный даже для сонного разума генерала. Жажда вновь всколыхнулась в глазах Цзин Юаня, неторопливо поднимая голову, как пробуждающийся от спячки дракон. — Может быть, однажды я буду первым, кому это удастся. — Первым? Ха, забавно. Цзин Юань рассмеялся, на мгновение запрокинув голову, и вновь замахнулся глефой. Блэйд поднял меч и ответил ударом на удар. Противники не скупясь обменивались атаками и ранами, кровь яркими каплями разлеталась в стороны, генерал рвался в бой, отбросив в сторону всякую заботу о собственной жизни, и почему-то чувство искреннего удовольствия — чувство, которое он давно забыл — вновь наполнило его уставшее тело. Блэйд больше не произнес ни слова, но в его глазах Цзин Юань читал всё, что должно быть сказано, все укоры, насмешки, просьбы и даже запоздалая благодарность — оказывается, Блэйд (или Цзин Юань?) всегда скрывал в себе так много. Жаль только, что это был всего лишь сон. Морок угасающего заката, который вскоре утонет в небесах Сяньчжоу.