знойные зарисовки

      Первый день Нил запоминает плохо, преимущественно из-за раннего подъёма и постоянно хаотично бегающих туда-сюда людей. Кто-то резко вспоминает, что забыл чрезвычайно важную вещь, кто-то пытается понять, куда вообще нужно идти, а кто-то, как Нил, например, позволяет толпе направлять его и легко находит все необходимые места самостоятельно. Он концентрируется на обещаниях, которые дал матери перед прощанием и большую часть для проводит в наблюдении за окружающими.       — Привет, тебя как зовут?       — А во что ты играешь?       — Хей, говорят ты из богатеньких, может, отмажешь нас разок? Обещаю, с пустыми руками мы тебя не оставим.       За первые дни смены к нему подходят бесчисленное количество раз, постоянно что-то спрашивая и предлагая, но Нил в основном либо полностью игнорирует растрёпанных любопытных детей, либо вежливо отказывает, но один парень понял только язык крови и убегал от него со слезами и разбитым носом. Разумеется, воспитатели мгновенно связались с его матерью и скорее всего сделали это в первый и последний раз, узнав из какой Джостен семьи. А Нил поверить не может, что все эти потные, грязные и грубые дети на самом деле его ровесники. Этот лагерь точно станет высочайшим разочарованием лета.       — Привет, — подаёт голос кто-то сбоку. Нил вновь раздражённо поднимает голову и замечает светленького мальчика с синяками на всех открытых участках кожи и чересчур серьёзным выражением лица. Складывается ощущение, что он не хочет сейчас с ним разговаривать, но его заставили.       — Привет, — отвечает Нил, наблюдая за тем, как мальчик садится на скамейку рядом на расстоянии вытянутой руки. А потом внезапно решает спросить: — Сколько тебе лет?       — Тринадцать, — говорит парень и удивляет этим Нила, ведь он был уверен, что блондину от силы лет десять. Тем не менее, спустя минуту тот продолжает: — Скоро четырнадцать.       «Значит, он точно в группе постарше», — думает Нил, с неожиданностью наблюдая, что парень понемногу расслабляется рядом с ним, хотя они провели рядом буквально минуты три. Ещё какое-то время изучив визави, Нил вновь задаёт вопрос, удивляясь собственной разговорчивости:       — Ты ушёл оттуда из-за шума? — Джостен кивает в сторону спортивной площадки и творившегося там хаоса из-за младших детей.       — И жары, — кивает парень, разглядывая Нила в ответ и протягивая руку. — Я Эндрю.       — Нил, — они жмут руки и садятся немного ближе друг к другу.       — Что рисуешь? — Эндрю обращает внимание на кривой набросок на коленях Нила.       — Мэдисон, одна из наших вожатых, сказала мне нарисовать плакат, который будет представлять всю группу, — Джостен по-театральному глубоко и несчастно вздыхает.       — Любишь рисовать?       — Не-а, — Нил посмеивается, — меня так наказали за то, что убежал от основной группы и разбил одному парню нос.       — Должно быть, ты быстро бегаешь, раз они придумали такое изощрённое наказание, — не было похоже, что Эндрю шутит, но Нил всё равно хохочет с его слов.       — Быстрее молнии, — слова вырываются из него раньше, чем он успевает об этом подумать, и Нил тут же жалеет о том, что произнёс настолько глупую фразу рядом с таким крутым парнем постарше. Но стыд развеивается после следующих слов визави.       — Не терпится это увидеть, — произносит Эндрю, снова изучая Нила с головы до ног, а потом отбирает лист бумаги из его рук и карандаш, начиная что-то рисовать уверенными движениями.       Нил не знает, сколько времени он проводит в своих мыслях и безмолвных наблюдениях за новым знакомым, но в итоге получает яркий умелый набросок морского пляжа с ребёнком, одиноко играющим с мячом вдалеке.       — Увидимся на поле, — говорит на прощание Эндрю, оставляя Нила в судорожных размышлениях о том, почему такое сумбурное знакомство вызывает всё больший и больший интерес.

***

      Вскоре Нил узнаёт, что тихий и вежливый парень, с которым он познакомился в беседке, на самом деле имеет брата-близнеца и репутацию задиры. Нилу не удаётся разузнать подробности или даже проследить за кем-то из братьев, но чутьё подсказывает, что на самом деле дела обстоять совершенно иначе, чем говорят об этом слухи.       — Итак, кто хочет играть? — радостно спрашивает вожатая у толпы подростков, а затем поясняет: — После обеда мы с вами отправимся на пляж и будем играть… а пляжный футбол!       Нил определённо не разделяет радости толпы, но справедливо решает для себя, что вряд ли в детском лагере была бы возможность поиграть в самый жестокий вид спорта. А даже если бы здесь и было бы место и два десятка ракеток, вряд ли со всех групп набралось хотя бы на одну команду. Джостен старается не печалиться и всю первую половину дня высматривает по всем углам Эндрю или его близнеца.       — Хей, привет, — говорит он, трогая плечо идущего впереди блондина, а когда тот разворачивается, он понимает, что это не тот, кого он искал. — Ой, прости, я со спины спутал тебя с Эндрю. Ты ведь его брат, да? Меня зовут Нил.       — Аарон, — парень, очевидно, не разделяет энтузиазма Нила, но не уходит сразу, пытаясь что-то в нём разглядеть, на чём Нил не заостряет внимание.       — В общем, я хотел сказать Эндрю, что мы идём на пляж, чтобы поиграть, — объясняет Нил. — Передай ему, что я бы хотел, чтобы он пришёл.       — Мы едем на экскурсию, — спокойно констатирует Аарон.       — Оу, — Нил тут же стушёвывается. — Ну… ладно, тогда…       — Я передам, — говорит напоследок блондин и уходит прочь.       «Как же они не похожи», — делает вывод после встречи Нил и убегает в свою комнату, чтобы собрать вещи для пляжа.

***

      — Давай, Джостен, на меня! — кричит какой-то рослый парень из его команды. Конечно, футбол не идёт в сравнение с динамичностью и жестокостью экси, которую он так любит, но Нил уверен, что подобные игры на песке сильно увеличат силу и выносливость его ног, поэтому выкладывается на полную.       Разумеется, с таким игроком, как он, в нападении их команда выигрывает с огромным отрывом, что, к слову, крайне не устраивает одного из членов команды проигравших.       — Ты кого из себя возомнил вообще?! — кричит широкоплечий защитник противников, в котором Нил узнаёт того парня, которому он разбил нос в первый день, и хищно улыбается, когда тот приближается вплотную.       — А ты, похоже, не умеешь проигрывать, — делает вывод Нил, пренебрежительно осматривая его с головы до ног.       — Ты, че, нарываешься?! — парень снова кричит и пихает Нила в плечо, после чего внутри Джостена уже начинает закипать кровь.       — Вообще-то это ты кричишь и толкаешься, — справедливо замечает Нил. — Что, хочется снова почувствовать вкус собственной крови?       — Да ты! Да я щас тебя..! — вымучивает из себя задира, усиленно пыхча, а в итоге не выдерживает и с усилием толкает Нила в песок. Разумеется, у него не получается устоять на ногах из-за размеров нападающего, но как только он начинает размышлять о том, куда ударить безмозглого идиота, замечает, как тот пошатывается в сторону.       — Твою мать, это Миньярд! — кричит кто-то сзади, пока Нил тратит время на то, чтобы вновь встать на ноги.       — Который из..? — спрашивает другой голос, но Джостен уже не обращает на них никакого внимания.       — Привет, — на выдохе говорит Нил, осматривая появившегося из ниоткуда Эндрю.       — Пойдём отсюда, — говорит блондин, смотря ему за спину, скорее всего выглядывая вожатую, а затем хватает его за руку и уводит в сторону лагеря.       — Как ты там появился? — спрашивает Нил, ощущая, как сердце начинает учащать свой ход, когда они переходят на бег. — У вас вроде бы экскурсия сейчас.       — Не поехал, — коротко оповещает Эндрю, немного крепче сжимая его руку, отчего у Джостена бегут мурашки. — Отлично бегаешь.       Нил краснеет после этой фразы, но не подаёт виду и начинает тараторить обо всём, что приходит в голову, пока они идут к спальным корпусам.       Сначала Эндрю просто спокойно слушает всё, что говорит Джостен, а потом понемногу отвечает и даже рассказывает что-то о себе. О том, что синяки у него, например, не из-за драк с ровесниками, а из-за попыток защитить брата от матери, любящей воспитывать преимущественно кнутом. Они проводят друг с другом каждую свободную минуту, не занятую какими-то лагерными мероприятиями или сном. Неожиданно для Нила, они также часто проводят вместе время на спортивной площадке, когда там меньше всего людей, чтобы потренироваться вместе.       В итоге смена пролетает так быстро, что Нил даже не может вспомнить, почему отнёсся к этому лагерю так скептично. Единственное, что он понимает, когда приходит последний день смены, в который должны были устроить прощальную вечеринку…       — Давай сбежим сегодня вечером, есть, что тебе показать.       …это то, что появление Эндрю Миньярда в его жизни перевернуло её с ног на голову. И он точно не готов прощаться с ним навсегда.       И вот, когда весь лагерь уходит на танцпол, чтобы провести последний вечер с ставшими невероятно близкими людьми, Эндрю выводит Нила за территорию, загадочно ведя его через тёмный лес. А спустя минут десять брождений, кажущихся бессмысленными, они выходят к какому-то заброшенному двухэтажному зданию.       — Как ты нашёл это место? — спрашивает Нил, когда они забираются на крышу.       В ответ на его слова Эндрю лишь пожимает плечами и подходит к самому краю. Нил пристально наблюдает за ним, не решаясь говорить о чём-либо, чувствуя хрупкость атмосферы, и в итоге ложится на спину, разглядывая разбросанные по всему небосводу звёзды. Спустя пару минут Эндрю присоединяется к нему, ложась так близко, что Нил чувствует тепло, исходящее от его тела.       — Как же здесь красиво, — восхищённо вздыхает Нил, разглядывая россыпь созвездий, раскинувшихся перед ними.       — Ага, — отвечает Эндрю.       Нил чувствует на себе чужой взгляд и поворачивает голову в его сторону, вглядываясь в черты друга с такого близкого расстояния. На пару минут между ними воцаряется уютная тишина изучения друг друга, но Нил не выдерживает, находят практически на грани слёз.       — Я не хочу прощаться, — шепчет он каким-то надломленным голосом и тут же призывает себя собраться.       — Я тоже, — отвечает Эндрю, придвигаясь немного ближе. — Мы сможем писать друг другу письма.       — Мама говорит, что у меня ужасный почерк, — посмеивается Нил, наслаждаясь теплом прижатого к нему плеча.       — Ничего, — успокаивает его Эндрю и протягивает руку к лицу, чтобы аккуратно стереть слезу со щеки, которую он даже не заметил поначалу.       А как только Эндрю убирает руку и снова будто пытается разглядеть в его лице ответы на все вопросы, у Нила в груди что-то смещается, что заставляет поджать пальцы на ногах и вызвать топот табуна лошадей в животе.       Это лето точно лучшее в его жизни.