Укротительница Чудовищ

Стояло яркое солнце за окном, но это было лишь обманкой, потому что шёл ноябрь и начинались первые заморозки. Месяца в больнице, неизвестное стечение обстоятельств, тщетная «борьба» за крупицы информации… Что за дискриминация?! Идёт грёбаная война за право обладать жизнью, а я, одна из представителей третьей расы, сижу в неведении! Ну и сколько уже можно?! Почему Фриск умалчивает даже о родителях? Как тут можно не беспокоиться?.. — Ваши анализы и ренген будут готовы на следующей неделе, мисс Дриммур, — вошедшая медсестра немигающим взглядом из-под очков пробуравила во мне дыру и, оставив на комоде поднос с жидкой кашей на молоке, удалилась восвояси, так и не дождавшись ответа. Конечно, ведь помимо меня в больнице лежит с десяток, а то и с добрую сотню раненных гвардейцев. Успей всех накормить и вылечить, принести результаты анализов… Одна морока, словом. Честно говоря, такая безнадёжная ситуация начинает потихоньку сводить с ума, когда ты не знаешь, где твоё место, когда ничем не можешь помочь… Взяв в руки тарелку в кашей, я ощутила безвкусицу молока и отсутствие соли. Видимо, медицинское обслуживание не обязывает готовить еду нормально. Да-а, в последнее время я начинаю слишком пессимистично ко всему относится. Лёгкий холодок пробежался по босым ступням. Отопление в моей палате было сведено на минимум, чтобы обеспечить всех остальных пациентов равным количеством тепла. Всё верно, ведь мы сейчас не самых лучших условиях. Почти выживаем как можем. И никакие дарованные титулы королев не помеха. Вообще я раньше была простой девочкой — изгоем из городских трущоб. О чём здесь говорить? Свыкнувшись в печалью в мыслях, я подняла голову и перевела взгляд на окно. Вновь за ним кружатся снежные хлопья. Особенно там, вдали, в глубине улиц. Вихрь несёт их на своих плечах далеко-далеко, напоминая об одном — скоро настанет Рождество, которое, к большому сожалению, я встречу в одиночку. Солнечные лучи рассеянно упали на поверхность махрового одеяла и пыльный паркет палаты. Они блеклые, холодные… Как сейчас состояние моих конечностей. Практически ледяные. А согреться и прижаться не к кому… *** Одиночество. Та поглощающая вещь, что заставляет душу колебаться и страдать. Оно сгрызает изнутри, кажется, уже довольно долгое время меня. Сердце усиленно бьётся. Я ощущаю ладонью, приложенной к груди, его тоскующий ритм. Я скучаю по родным; я скучаю по братьям, которых не видела вживую целую осень; я скучаю по Сесилии и по Онэксиму с Папайрусом… Я скучаю и печалюсь и о тебе, Винг-Дингс старший. Санс… Я хочу знать, что ты жив, что ты вскоре придёшь с фронта и что мы все вместе сходим куда-нибудь и отдохнём как следует! Ты заслужил это… Мы все заслужили это!.. Могу ли я поговорить с тобой, Чара? Нет, я не желаю говорить с тобой, Рэд. И никогда не пожелаю после того, что я наделала. Ты тогда должна была остановить меня! И вообще… Заткнись. Я уже это тебе неоднократно говорила. Хорошо. Как скажешь. Воспоминания вихрем, очень схожим с тем, что сейчас идёт на улице, закружился в сознании. Я легла на бок и дала волю слезам. Впервые за столь длительный период. Внезапный стук в дверь. До меня не сразу доходят колебания из-за подавленности, однако стук усилился, став уверенным. Уже тогда я приосанилась, готовясь к очередному визиту врача-терапевта, ведь меня давно больше никто не посещает. Скрип дверной петли. — Доктор? — срывается невольно с уст вопрос, скорее напоминающий тихий писк, чем что-то сказанное. — Мисс Дриммур, к вам гость, — в своей обычной манере сообщает доктор и так же хладнокровно, как медсестра, уходит по своим делам. Интерес в душе вспыхивает словно огонёк на праздничной ёлке. Кто же может навестить меня в самый разгар военных действий?.. Я хотела поднять взгляд, чтобы детально осмотреть пришедшего, но в лицо вручили (если не запихнули) неловким движением донельзя знакомые золотистые цветы. Их маленькие бутоны немного были покрыты лёгким инеем и неуспевшими растаять снежинка. Каждая снежинка имела пять концов с оригинальным и сложным узором. На светлом фоне лепестков это особенно ясно видно. Я давно хотела поближе рассмотреть их, и вот наконец желание исполнилось. Улыбка сама собой украсила губы. — Спасибо, — сказала я, осторожно положив цветы на комод. — Альфис, я так рада тебя видеть, подруга.~ Альфис, переминаясь с лапки на лапку, была закутана в пальто. Оно необыкновенно гармонировало с её цветом кожи. А поверх одетый наскоро белый халат и маленькая коробочка с праздничной обёрткой заставила меня покраснеть от счастья. Она крепко обняла и чмокнула меня в лоб, а уже затем вручила в руки подарок. — В-вот, это о-от нас с Андаин, — сказала она, изрядно смутившись. — Р-рождество уже настанет ещё н-не скоро… Но м-мы решили п-подарить п-пораньше подарок… Т-ты одинока… Я знаю, Чара. А-андин о-отправили на линии огня… — А что с остальными? Я так давно не получала никаких вестей… — тяжёлый вздох сорвался с губ сам собой. Я отчаянно желаю знать… Я не хочу больше ощущать себя беспомощно!.. Прошу, скажи, не томи меня, Альфис!.. Губы подруги сжались в тонкую полоску. Ноги неожиданно сделались ватными. Я начала вставать с постели, но дёрнулась и, чуть не упав, задрожала. Плохое предчувствие будоражило разум. — Что-то произошло? — мой голос звенел от кома и слёз, застрявших в горле. Благо, свободная рука сжала край кровати. Коробочка начала выскальзывать из пальцев и с тихим шорохом упала на пол. Альфис отвела взгляд в сторону. — Н-ну как бы э-это сообщить… В-во время одной и-из операций… С-санса сбил один и-из низших и-и… Чара, успокойся. Чара, держись. Держись! Я резко опустилась на холодный паркет. В груди упало сердце. — Т-ты не дослушала м-меня до к-конца! — девушка в отчаянии и панике схватила мои ладони, со слезами на глазах продолжая: — О-он не умер… Н-но к большому сожалению… Он получил перелом п-позвоночника и сейчас он прикован к и-инвалидной коляске. Н-но врачи говорят, ч-что это временно! — Я обязательно посещу его. — с твёрдым намерением ответила я. — А ты в этом мне поможешь, Альфис. Она опешила и отрицательно покачала головой. — Н-но ведь у т-тебя ребро…! — Ты слишком много болтаешь. Уверенность в решении существенно придала сил. Я прекрасно понимаю, что рискую собственным здоровьем, я прекрасно понимаю, что ещё не могу нормально стоять на ногах… Но чёрт возьми, я упускаю такой важный момент, как поддержка любимого сердцу существа?! Санс может и не встать на ноги, если рядом не будет опоры… Я спокойно стабилизируюсь через пару недель, а он всю жизнь потом будет с этим жить… Именно это и вылетело с уст. Альфис слушала мой монолог со слезами на глазах. Затаив дыхание, она кое-что поняла: — З-значит… О-он настолько д-дорог для т-тебя?.. — Я люблю его, Альфис. И эта любовь слишком сумасбродна, как видишь. Боюсь, этот рождественский подарок мне запомнится надолго. Очень надолго…