Укротительница Чудовищ

Ноги сами понесли прочь из кабинета мистера Бина. Я видела сквозь плен расплывчатые кафельные плиты, затем белоснежный снег. Рэд не учла, что на улице зима, выбежав в одних резиновых тапочках и пижаме. Город утопал в ночных фонарях. Казалось, при свете маленькие частицы снега превращались в единое полотно, укрывающее тратуар. Рэд впервые получила полноценную власть над моим телом, и поэтому сперва опешила, что нужно делать дальше и куда бежать. — ЧАРА! — за спиной громкий крик, вырывающийся из самых глубин души, заставил меня ответить криком в ответ. Голос вновь не поддался, а Рэд быстро прикрыла голову капюшоном поверх одетой на пижаму толстовки. Она сорвалась во тьму спящего города, подальше от того, кто нестабильно влияет на меня. Я лишь пытаюсь защитить тебя. Хорошие попытки, сказать нечего. Алые глаза сверкнули печалью, а затем исчезли. Раз так… Я покажу, на что ты по-настоящему способна. Тело ещё долго шло в неизвестность, я даже не пыталась запомнить куда именно. А затем, среди огромного поля и беззвёздного неба, раздался плач, наполненный страхом и трепетом. Мой плач. Кости всего тела буквально начали смещаться так, как им вздумывалось. Они сами собой удлинялись, становясь крепче, кожу разрывало на множество частей. Про мышцы вообще промолчу… Кровь… Слабость охватывали в тот момент душу всецело. Везде снова эта красная кровь… Нет от неё совершенно никакого спасения… А затем… Рэд наконец оставила меня в покое. Однако говорить не всё равнодушно выходило. По телу пробежалась дрожь. Я же стояла не четвереньках. Всё стало совершенно по-другому. Земля гораздо ниже, чем раньше. Слух, обояние, осязание… Намного острее, чем раньше. А вместе рук… Самые настоящие костистые лапы. Я стала чудовищем. Я стала тем, кого опасалась с раннего детства. Магия бурлила мощным потоком в жилах, заставляя ощущать самое страшное — голод. Я хочу есть. Не важно кого и что. Главное, что я голодна. Данный инстинкт даже сильнее чувств к Сансу. Чёрт… Почему всё так обернулось?.. Я обязательно должна уйти отсюда, пока не натворила бед. Чёртова Рэд, что ты сделала со мной? Ненавижу… Вот кого я действительно буду всегда ненавидеть. Стоп… Ненависть. Вот она, главная черта всех истинных Чудовищ. Ненависть движет рассудком, заставляя вытворять вещи, о которых лучше всего умалчивать. Постепенно разум поглощает отчаяние. Пучина, откуда нет выхода… С каждым проведённым в подобном состоянии часом, днём, годом постепенно начинаешь сходить с ума. Тобою движет лишь одно — голод. Я не до конца осознавала, какой именно непоправимый проступок совершила тогда. Ночь. Снег. Кровь. Много полос, состоящих из крови. Загнанная в угол меж кирпичных домов жертва с кричащим маленьким ребенком. Ужас в их взглядах, отчаянное желание найти выход, сбежать. Я узнала в мальчике саму себя. Я точно также плакала навзрыд первые дни в своем новом зловещем обличии, затем же смирилась с ним. Как ни старайся обмануть естество — ничего не выйдет путного. Как ни старайся обвести природу вокруг пальца… Она всё равно возьмёт своё. Рано или поздно… Сладкая кровь растеклась по языку, а плоть с костями хрустнула, застряв между двух клыков. Нахлынула ностальгия. Да… Когда-то давно я тоже ощущала на языке металлический привкус. Он по сей день манит и располагает. Всё время о нём и размышляешь, подобно мерзкому животному. Больше себя никак не назовешь после множества грехов. …Не помню, сколько времени точно прошло с того зимнего вечера. В ушах по сей день стоит истошный крик Санса. Его зов. Зов, который заставляет проснуться от звериной оболочки старую, человечную Чару Дриммур. Воинственную королеву третьей расы, которая ради своих близких и ради своего народа готова была пойти на всё. Она словно растворилась во мгле сознания страшного чудовища под прозвищем Алый Глаз. Снова и снова кровь. Она окружает то место, где я обычно отсыпаюсь после очередной «охоты» на город. Он был тихий, мирный… Наполненный радостью. До того, как его беззаботнык жители познали, что есть горечь утраты и нагнетающий страх. Зима ледяным бичом то и дело стремится сделать мне что-нибудь коварное. Возможно, я этого взаправду заслуживаю. Уже не понимаю толком. В последнее время я больше погружаюсь во сны. Снятся сплошные кошмары из прошлого. То и дело Синди напоминает о себе. Однако теперь она стоит, с величием взирая с той самой роковой трибуны, на которой когда-то умерла. Она одета в белоснежное платье. Я же стою в кандалах. Она кровожадно улыбается, принимает от загадочной старухи ритуальный нож. А потом начинает медленно подходить. Непредвешаящая ничего хорошего ухмылка простирается от правого глаза до левого. Украшена пятнами крови. «Слава Синдилике! Королева, ава тебе!» Она резко полоснула ножом по коже. Кусочек плоти был отрезан, а затем взят в рот. Я внезапно услышала собственный крик, увидела себя я в человеческой форме. Я стояла по пояс в крови. Я молила о пощаде, но все вокруг были неутолимы, словно боги смерти. Они неразборчиво вопили на непонятном и непереносимом для слуха языке песни. Восхваляли будущую королеву. Кровавую королеву, что поведет за собой войска уничтожителей двух рас. «И будут господствовать Высшие на Земле! И будут они истинными хозяевами планеты!» Последний мой крик застыл во тьме, когда уже были слишком поздно. Я даже не успела возразить им. Я даже не успела выбраться из плена… Я умерла. С позором, на плахе, в цепях. Как и должно было произойти, если бы не отец… Постойте… Отец. Сразу же в памяти отдалённым эхом прозвучали слова отца о родительском призыве. Стоит лишь произнести имя… ОНЭКСИМ!.. ПАПА! ПАПОЧКА! Скованная собственным отчаянием и безвыходностью ситуации я завыла на всё убежище, с кровавыми слезами на морде умоляя Господа о прощении, хотя внутри себя и догадывалась: нет после подобного прощения… Я кричала: истошно, долго, протяжно. Кажется, после моего воя стены в некоторых домах сотряслись… Никто не пришёл по первой необходимости, как когда-то обещал… Папа… Где ты, когда так нужен? ОНЭКСИМ… Папа!!! Чара… Он не слышит тебя и твой зов. И больше никогда не услышит. Ты не успела. Смерть навеки разлучила вас. Что…? Единственное, что меня связывало с родным отцом, навсегда останется в прошлом. Его имя. Мой зов ведь так и не смог достичь сердца родителя… Я не могу так больше… — Охэксим! Что ты вытворяешь, глупая курица?!. Голос собираешься срывать?! — ОНЭКСИМ! ПАПА! ПАПА… С глотки и пасти сорвался тот заветный крик. Я проснулась, будучи в лихорадочном состоянии. Голое тело человека невыносимо болело. Я лежала на снегу и дрожала. А в глубине ночи мерцали красные огни и визжала сирена скорой…