Укротительница Чудовищ

Я не знаю, чем может завершиться данное партнёрство. Но после увиденного ужаса и несправедливости по отношению к некоторым Людям, поняла: если война поглотит их расу окончательно… Меня до конца оставшейся жизни будет мучать совесть… После чаепития с милой старушкой и договора с Принцем, я удачно успела пролезть под забором до того момента как все легли спать. Эри, слова богу, не заметила моего длительного отсутствия! — Ох, Шарли. Держи. Твой ужин. «Ох… вот, наконец, на ужин тарелка с блинами… Настоящая фантастика! И где только она так научилась готовить?!» Я, рискуя сжечь пальцы, схватила два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлёпнула их на свою тарелку. Аромат сливочного масла заставил потечь слюни изо рта. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, словно кусок вкусного мяса …Эри приятно улыбнулась в ответ от восторга, а затем своевременно предупредила: — Не торопись, милая! Затем, аппетит, наслаждаясь предвкушением, медленно, с расстановкой, исчез. Оставалось теперь только запить чаем, не правда ли? Но нет… В одиночку есть не очень приятно. — Может быть ты поешь со мной? — Боюсь, мне нужно торопиться. Отряд выводить на осмотр лагеря Людей и обнаружение его просто необходимо. Сама понимаешь… Сердце внутри издало неприятный осадок. Кусок блина начал застревать в горле. Я ничего не сказала толкового в ответ, лишь уставилась в тарелку. Быстро проходит время… Мы с Азри даже ничего не придумали… Что делать в этом случае?! Едва ли она покинула столовую комнату, тело сорвалось с места. Душа тянулась к к заветному месту: предупредить о наступлении опасности. *** «Старинный замок, стоящий на возвышенности, серые каменные стены, массивные кованые решетки на узких окнах пугают и манят. Замок тайн, хранящихся в его подвалах. Ночью в них зажигается яркий, манящий свет. Днем его строения утопают в яркой зелени. С фасада простирается прекрасный розарий. В нем представлены розы различных цветов и сортов, есть даже редкие черные. Мало кто знает, что эти благородные цветы, служат не только украшением но и для благоухания. Замок кажется загадочным и опасным в своем архитектурном величии, но если пройти по извилистой дороге, приблизимся к двери, ощущение опасности меняется благоговением к мощи каменных стен. От огромных каменных серых стен веет холодом. Замок кажется опасным и величественным. Скрип поднимаемой массивной решетки, гулкое эхо шагов… Коридоры, запутанные длинные и пустынные, ведут нам мимо бесчисленного множества комнат, путь освещают факелы, вознося неровные блики на стену. Старинные гобелены на стенах. В части из этих комнат — кельях — живут воспитанницы. Их скромные жилища приучают их к неприхотливости и покорности. Чуть попросторней комнаты для прислуги. Первый этаж — левое крыло отведенно для воспитаниц Замка. Справа для Путников волею судьбы оказавшихся с ночлегом в Замке. В центре замка, соединяющем оба крыла — каминный зал. Огромная дверь с бронзовыми ручками… Стены, обитые темно красным атласом с золотыми узорами, жарко пылающий камин, блики огня, отраженные на старинной мебели из красного дерева… Здесь же едва приметная, слева от камина, находится потайная дверь в самое сокровенное Замка… его подвалы. Спускаясь в подвал замка, по узкой винтовой лестнице, где-то слышится как капля воды приземляется на пол, словно точит его своим холодным прозрачным плеском. Проходя по полу босыми ногами, чувствуешь неровности и шершавость камней возложенных в основе. Серость, темные краски подвала, приводят все чувства в напряжение. Кажется где то здесь сами стены отдают отголосками стонов… » — вспоминаются строчки из книги, когда я медленно водила пальцами по старинным страницам и по строкам книги, из-за отсутствия мотивации продолжать что-то делать дальше, я с печалью вздыхаю. Какой толк с другой стороны было сидеть в четырёх стенах дальше, а? Чёрт возьми пожалуйста, да совершенно никакого? Пока ты тут сидишь, уже Эриал наверняка всех людей в лагере перебила. Агата? Ты ли это? Спустя столькое время… Ты проснулась. Или… Не время объяснять, суй ананас себе в жопу тогда! Эээээй! А помягче можно, нет? Больше возможности спокойно дышать не стало. Я резко поднялась на ноги, отбросила в сторону пустую тарелку с вилкой, а затем рванула вперёд что есть мочи. Каждая фибра души трепетала под натиском злобы. Я жаждала, я вопила про себя… Лишь бы Азриэль вместе с остальными выжил. Времени очень мало. Казалось, крик стремился сорваться с уст, его бы никто не остановил. Никто, кроме всепоглощающего бреда и пожара в лагере людей. Я не успела! Я не успела… Все дороги выжжены до самого тла. В последней надежде начинаю оглядываться в поисках Кэрри и Джона. Лишь спустя несколько минут наткнулась на обгоревшую тряпицу старушки… — Ты не успела! Ты же сказала, что придёшь и мы спасём всех! — вслед за этим послышался голос отчаяния. Его произносил Азриэль, стоящий на коленях. В крови и ссадинах. Такого шока я ещё никогда не испытывала за всю свою жизнь. Такую боль и растерянность тоже. Что мне нужно было делать? Как я могла за один вечер переубедить две враждебно настроенных стороны?! — Аз… Мне… Жаль… — едва заметно раскрыв пересохшие от гари и копоти, что витала в воздухе, губы, взвыла я: — Я правда очень сожалею, что так поздно подошла… — Твои оправдания и гроша не стоят! Ты только и умеешь ныть! Дура! Бесполезная дура?! Ненавижу тебя! Убирайся! По горлу пробежался ком, затыкая носоглотку окончательно. Воздуха катастрофически не хватает. Я поднимаю взор к черному небу и понимаю, что сказать в ответ ничегошеньки не могу. Не могу потому что на сердце скребут кошки. Я виновата, знаю… Но пытаться найти выход из ситуации поначалу невозможно. Со временем только приходит осознание того, что человек, которому ты причинил весомую боль, тоже был виновен в какой-то степени. Но вы оба молчите. Я думала, что нужно время, чтобы он понял, какую боль причинил мне, но до этого я сказала, что всё поняла и прошу прощения… Но в ответ снова — молчание… Оно тяготит тебя и обижает в всех аспектах одновременно. — Заткнись! Сам, боже мой, заткнись! Я сделала всё, что было в моих силах, блять! Я не верная тряпка, которой ты можешь каждый раз из жалости вытирать пыль, а затем бросать в помойное ведро! Я тоже имею свою гордость! Вот поэтому я буду кричать! Кричать про себя, становясь замкнутой! Что вообще ты за бред сивой кобылы несёшь, Агата? Это же… Это же не мои мысли… Я бы так никогда бы не подумала… Я долго сидела во тьме, но когда мне была протянута рука помощи, она оказалась протянута из жалости. Я слепо привязалась, веря в чувства. Я слепо верила в человечность, но оказывается даже она бывает жестока…