Укротительница Чудовищ

Флешбек Санса. Лагерь Белой Гвардии. 20 лет до войны трёх рас. Как мотылёк летит к зажженой свече, теперь ситуация принимала свои обороты. Темнота сильнее прежнего окутывает небольшую, лесную чащу, где прежде тихо и мирно под духовение ветерка, колыхались ели. Казалось, это эту тихую «обитель» природы ничем нельзя было спугнуть, или же нарушить. Здесь царило сущее безмолвие. Ни пения птиц, ни шуршания и криков диких животных. Здесь царило извечный, густой туман, через который солнцу вряд ли бы суждено пробиться. Здесь было спокойно. До того момента, пока в мирную, беззаботную, сумрачную гавань не залетел один мотылёк. По своему странный, он стремился к равновесию души. По своему благородный, он страдал от настиска давления прошлого. Ему нужно было забыться. Хоть на минуту чёртового течения времени. Порой, действительно утомляет то, что ты пытаешься сделать для кого-то многое, а тебя просто берут и бросают, как тряпичную куклу, на землю, тем причиняя сильную, неистовую боль. А чёрная дыра в душе разрастается с каждым подобным случаем всё больше и больше и больше… Ты пытаешься сделать попытку достучаться, но ничего не выходит. Ты пытаешься кричать, но голос становится хриплым. А в конце концов… Ничего. За тобой приходит жажда мести, полностью поглощая суть существования. Грудь смердит вязкое ощущение мерзости. «Хотел ли я этого? О нет! Я хочел лишь выбраться из этой ебаной дыры и всего тут! В особенности, из этого столкновения!» — слышится топот за спиной рощице, а затем — резкий хруст костей. Пахнет лёгким ароматом сигаретного дыма. Санс лишь сымитировал сигарету, зажгя самокрутку. Костяные фаланги рук изрядно напрягались из-за внезапного движения. Кто-то есть позади. Сколько бы не пришлось потратить попыток прислушиваться к гробовой тишине, мало что получиться услышать, кроме как собственного дыхания. Невольно начинают лезть многочисленные голоса, которые всеми способами пытались заткнуться. Сейчас от любой мысли становилось мерзко от себя. То как приходилось поступать в различных ситуациях. Если на тот момент это казалось порядком вещей, то сейчас все это вызывало омерзение. Понадобилось не так много времени чтобы уже устать от подобного и желать переключиться на что-то другое. Оставив никотиновую палочку в зубах, невольно пришлось начать дышать через рот. Сыграло также и волнение. Неизвестно с чем придётся жить дальше. Но было ли так необходимо знать все на свете, чтобы ночью спокойно спать, не подозревая о чем-либо. Остановить внутренние баталии, в руках оказался комок снега, что мгновенно зашёл под тёплую одежду и, касаясь нагретых под свитером, костей, из которого чувствовалось как выходило что-то такое же тёплое. Резкая смена температуры даже немного заставило дёрнуть в противоположную сторону, за короткий срок все же привыкая к холоду на боку. Поэтому выдохнув тёплый пар, рука продолжила держать белоснежный комок холода, что с течением времени приобретал более алый оттенок. Глазницы начинали невольно закрываться, как и голова начинала словно кружиться. Было понимание того что нужна была помощь, но учитывая все обстоятельства, данный исход не казался таким уж и плохим. Резкий звук, резавший гробовую тишину леса, словно вывел из траура, заставив как тело так и сознание перейти в напряжение. Белый взор мгновенно пробежался по окружению деревьев, приглядываясь к каждому столбу. Покой было уже не вернуть. Тело скелета мгновенно же встало, но уже спустя несколько мгновений заставив пожалеть и ухватиться рукой за столб, стараясь прийти в себя. Мысли, как это выглядело бы со стороны немного даже позабавили, вызвав на лице улыбку. Но вот выбросив наконец-то запачканый снег, рука вытащила сигарету из зубов, начиная нормально приходить в себя. — Мысли, что я могу так глупо умереть, не греют, — прошелся окончательный вердикт, заставив вдохнуть напоследок никотин и выбросить саму палочку в сторону. Постояв в некой нерешительности, Санс все же направился потихоньку в сторону звука. Это лучше, чем сидеть на месте в напряжении. Кто-то посторонний также прислушивался к новым звукам, которые поразили своим неуместным присутствуем весь лес. Буквально все старые шрамы, прикрытые толстым слоем одежды, словно крепкой бронёй, заныли, а душа — закровоточила. Страх пробрал до самых костей. Сколько ненависти тогда он вытерпел. Сколько унижений. Но он понял: лучшее средство от побоев — подчинение. Лучшее средство — выполнение своих обязательств. И сейчас… О да! Он их с удовольствием выполнит. Пару мгновений — он оказывается за спиной… Собственного брата. — Бро? Ты меня изрядно напугал!.. Ты что, не знаешь, как встречать… Блять… Опять привычка… нужно подходить? Заметив на себе томный, долгий, но достаточно пронзительный взгляд Санса, младший монстр-скелет нахмурил надбровные дуги. Что-то хочет сказать об этом месте, так ведь? Или о чём-то важном. Затем его челюсть саркастически изогунулась ничего не понимающей гримасе, как будто тот вот-вот готов был расплакаться на ровном месте. Однако действовать сразу же — просто неуместная, прямая тактика, решил Санс. Она не работает попросту говоря именно в данной ситуации. Надо действовать куда осторожнее, потому уже через мгновение он услышал его лёгкий, приглушённый смешок: — Ох, ладно, ладно, бро. Похоже, от твоих слов у меня буквально везде стало действительно жарко среди всей этой всей снежной местности? Ты что, у нас, пытаешься показаться одинокостным? — да, небольшим каламбром монстр попытался сделать их разговор более раскрепощенным, но тут же шутка показалась самому скелету просто жалкой. — Ссссанс? Я не совсем понимаю, о чём ты, — пожал плечами скелет, едва не плача, но при этом надевая на лицо маску весёлого, простодушного дурочка. — Я хотел тебе сказать, что на границе нашли странного ребёнка! Человека! — Какой кошмар, — понеслась через несколько минут молчания мысль в голове, заставив перевести взгляд в другую сторону от брата. Желание прямо сейчас исчезнуть становилось все больше. Мешало только плачевное состояние, которое обрывало все попытки. Только человека на поле боя не хватает ещё для полного счастья! Назойливость младшего брата начинала уже действовать на нервы. Но именно и это напрягало с другой стороны. Мало кто стал бы лезть к другому, если не из собственного интереса или скуки. Вернув взгляд на скелета для ещё одного осмотра, начинали закрадываться сомнения на счёт собственных выводов. Даже в такой ситуации хотелось верить в собственную выгоду, которую желалось видеть чуть ли не повсюду. — Я бы посмеялся с этого, но единственное что я могу, так это сдохнуть и не факт что от смеха, — между слов вставил Винг-Дингс, слегка поворачиваясь к брату туловищем. — Ладно, пошли… К отцу. Сомневаюсь, что тебе есть чем заняться, — с лёгкой насмешкой проговорил он, пробегаясь взором по окружения и вскоре направляясь к тропинке, которая вела к лагерю. — А! У неё даже есть имя! — Так как ты говоришь, её зовут? — Ч… Чара! Помаленьку начинал созревать план действий. Всё имело свой смысл. А если кто-то способен использовать этот смысл в другом направлении, сразу же открывались новые возможности, от которых все будоражило внутри.