Персики

      Солнечный полдень, Греция, окрестности Афин. Оливковая роща на склоне горы. Всё располагало к полёту творческой мысли.       И Аполлон этим пользовался, потому что игнорирование такого прекрасного места и времени было преступно.       Он выбрал самое удобное оливковое дерево - потому что другие богам не положены - и устроился под ним со своей золотой кифарой. Мелодия приходила на ум сама, Аполлону оставалось лишь легонько наигрывать её пальцами и запоминать.       Птицы подпевали ей в такт, составляя дивный хор. Горячее солнце грело землю, деревья и их плоды, его ноги, не скрытые тканью белого хитона, и сложенные в мечтательной улыбке пухлые губы. Лучи пробивались сквозь листву, отражались от светлых волос, каскадом спадающих с головы и затем плеч, пробегались по складкам туники и, наконец, терялись в зелёной траве.       Да, безусловно, на Олимпе было чудесно. Вечно цветущие сады, прохладные родники, благоухающие цветы, не способные завять. Идеальный маленький мир для богов, на который невозможно жаловаться. Или почти невозможно.       Аполлон был богом искусства. Для бога искусства постоянство и неизменность равны печали и унынию. Олимп был красив, но он не был создан для него. Другим богам там нравилось, и Аполлон их не винил, но он отличался.       Земля была лучшим местом для воплощения красоты, которым он, к счастью или несчастью, являлся. Здесь шли дожди, дули ветры, пекло солнце. Здесь цвела настоящая жизнь. И настоящая смерть, если на то пошло. Полный цикл, всегда разный и всегда удивительный. Титанам и богам, работавшим над этим миром, стоит отдать должное.       Внезапно покой Аполлона был беспардонно нарушен. Пальцы непроизвольно отдёрнулись от струн, и сам он вздрогнул, поворачиваясь к приземлившемуся рядом богу. Подкрасться к нему невозможно, если ты простой смертный, но так неожиданно появиться может только один наглец. - Гермес!       Упомянутый бог улыбнулся, склоняя голову набок в странном приветствии. У его ног расположилась плетёная корзинка, полная спелых фруктов, а в руке надёжно лежал кадуцей. - Аполлон. Не рад меня видеть? - Гермес весело прищурился в тени своего петаса, заранее ожидая чувственных возмущений от своего собеседника. - Ты застал меня врасплох! - настоящий бог ни за что не скажет, что он испугался. Хотя, конечно, Гермес и так всё знает, потому и улыбается. - Прекрати так делать, иначе я скажу сам-знаешь-кому, и он заставит тебя поклясться, что ты перестанешь, - Аполлон никогда не скажет Зевсу, и оба это понимают. Но выразить своё недовольство всё-таки нужно, правильно? - Зачем ты пришёл и отвлёк меня от моей мелодии? - он обиженно поджал губы, складывая руки на груди.       Гермес беззлобно усмехнулся, наклоняясь ближе. - Я слышал, смертные считают, что от работы нужно брать перерывы, - он загадочно улыбнулся, наблюдая за выражением озадаченности на лице бога. - Поэтому я заскочил к тебе с персиками, раз уж мне всё равно по пути.       Аполлон нахмурился, впрочем, уже забывая небольшую обиду. - Но, я думал, ты должен быть в море? - он скрестил ноги по-турецки, откладывая кифару на траву.       Гермес отвёл взгляд на горы, синеющие на горизонте. - М-м-м, я успею. Мне выковали отличные сандалии специально для этого, - он выдохнул, встречаясь глазами с Аполлоном. - Но давай вернёмся к персикам! - Гермес порылся в корзинке, спустя мгновение вытаскивая красно-жёлтый фрукт и протягивая его богу. - Самые спелые, какие только можно найти в Греции. Не амброзия, конечно, но старания людей тоже хороши на вкус.       Аполлон взял персик и покрутил его в руке, рассматривая причудливые узоры пигмента на шкурке. - Он похож на солнце. - Подожди, пока не попробуешь. Покажется ещё слаще солнца, - Гермес улыбнулся, бережно заправляя мягкие пряди Аполлона за ухо, чтобы они не испачкались в соке.       Аполлон внутренне смутился, но снаружи остался всё также безмятежен. Он же бог, в конце концов, ему по статусу не положено. А легкий румянец, припудривший щёки, можно списать на жару.       Гермес легко подтолкнул персик в руке Аполлона к его губам, поощряя скорее попробовать.       Не долго думая, Аполлон надкусил яркую шкурку, тут же лопнувшую под небольшим давлением. Розово-оранжевая мякоть растаяла на языке, наполняя рот сладким фруктовым вкусом. По тонким пальцам потёк тёплый ароматный сок, забивающий ноздри своим приторным запахом спелого плода.       Заблестевшие от сахарной жидкости губы растянулись в довольной улыбке. - Ты принёс чудесные персики, Гермес. - Самые лучшие в Греции, - на выдохе ответил бог, не сводя с него глаз. - Нам других и не положено, Аполлон. - Ты прав, - он высунул язык, слизывая липкий сок. - Но всё равно, спасибо. - Как я сказал, тебе другого не положено, - Гермес стянул с головы петас, ложась на землю. На самом деле, он уже давно опаздывал к морю. Даже если оно было в двух шагах его таларий.       Сопровождение кораблей можно незаметно скинуть на Посейдона, а приятная компания, по словам смертных, хорошо сказывается на производительности в работе.