Честнейший владыка пика Цинцзин-17. Неожиданности

      Юэ Циньюаню было почти смешно. Так глупо всё вышло, почти до нелепости — и практически никто из присутствующих оказался к этому не готов. Потому что заклинатели, возвышенные бессмертные-ходящие-по-облакам, потому что сорвались вслед за главами пиков Цанцюн и могли ожидать ловушки, коварного плана, да даже внезапного открытия Бесконечной Бездны — но никак не кома глупых случайностей и дурацких совпадений.              Будь это всё планом Сяо Цзю — и случившееся было бы пронизано идеально холодной логикой. Безжалостной, не всегда очевидной, но, несомненно, имеющейся. Сейчас же… Юэ Циньюань практически видел, как Лин Жун стремится эту логику найти. Как ещё трое глав небольших школ почти панически пытаются понять, в чём выгода для Цанцюн заманивать в ловушку именно их. В конце концов, сегодня на Карнавале Опаловой луны практически не было действительно крупных игроков. Неплохие союзники, надёжные, но не уникальные кирпичики в стене чужого авторитета… таких не откажутся перетащить в зону своего влияния при случае, но не станут создавать интригу специально для них.              Концы не сходились, и, к удовольствию Юэ Циньюаня, остальные тоже это чуяли.              Может быть, потому, что, угодив под неизвестное воздействие, они не оказались безжалостно выпотрошены Сяо Цзю. Шэнь Юань опрокидывал собеседников отточенными фразами, словно кот, небрежно шлёпающий мышь лапой — но в сравнении с тем, что мог бы устроить Сяо Цзю, это было почти лениво.              Не атака — демонстрация недовольства.              Юэ Циньюаню было интересно, поймут ли присутствующие, что на самом деле Шэнь Юань опутал их лентами выверенных формулировок… фразе примерно на пятой? Максимум на шестой. Неопасным, оставляющим лазейки это выглядело только в сравнении с безжалостной эффективностью Сяо Цзю. Юань-эр мог бы затянуть свои слова удавкой, желай он этого. Сяо Цзю наверняка так и сделал бы.              Но Сяо Цзю лишь остро смотрел поверх веера и почему-то практически не вмешивался в разговор. Шэнь Юань… вот тут Юэ Циньюань, как ни странно, не был полностью уверен. Прощупывал собеседников? Тянул время, чтобы они как следует прочувствовали действие Оков? Готовил почву для чего-то ещё?              Или же просто привычно держал лицо, не давая окружающим понять, насколько выбит из колеи сам?              Юань-эр вступил в разговор жёстко, в лучших традициях Сяо Цзю — и тем более ошеломляющим стало то, что он эту атаку не продолжил. Осадил зарвавшихся собеседников, дал время осознать свою уязвимость… и не воспользовался ею. Юэ Циньюань не знал, было ли это влиянием Оков, остаточным эффектом их парного совершенствования или и вовсе лишь его воображением — но ему казалось, что Шэнь Юань просто не хочет драться. Не заманивает в хитрую ловушку, не расставляет крючочки на будущее — лишь смотрит устало и чуть разочарованно, как человек, к которому снова пришли с абсурдными обвинениями и требуют доказать, что у него не растут рога.              Или как мастер зала, которому в очередной раз пришлось вытаскивать шпионящих учеников из зарослей пурпурной почесухи.              — И всё же столь откровенное вмешательство… — Шэнь Юань качнул пиалу с чаем, заставляя пар свернуться изящным завитком. — Неужели Цанцюн слывёт столь высокомерным, чтобы скрывать от собратьев на пути совершенствования действительно важное?              — Например, наличие двух Шэнь Цинцю? — язвительно поинтересовался Лян Ливей.              — Разве скрываем? — Шэнь Юань повёл веером, как бы предлагая оценить одновременное присутствие его и Сяо Цзю. — Но забавно, что мастер Лян счёл жизненно важным именно это. Неужели этот Шэнь столь впечатляющ, чтобы считать его угрозой всем школам и орденам?              — Даже не считая того, что двойник мог оказаться зеркальной тварью или демоном-перевёртышем? — фыркнул глава Лин. — Да. Глава пика Шэнь, несомненно, мог бы доставить множество неприятностей всем совершенствующимся, если бы задался такой целью.              Сяо Цзю усмехнулся за веером углом рта. С Лин Жуном они грызлись чуть ли не со времени, когда были учениками, и такая высокая оценка от постоянного соперника определённо доставила ему удовольствие.              — И вы собирались помочь мне этого не сделать? — Юань-эр снова покачнул в пальцах пиалу и снова не отпил ни глотка.              Глава Лин вдруг отвёл взгляд — едва ли на пару цуней, но достаточно, чтобы не смотреть Шэнь Юаню в глаза. Упрямо сжал губы.              — О, — Шэнь Юань удивленно выдохнул. — Вы действительно были готовы.              Лин Жун отвернул голову сильнее. Стиснул кулаки, словно готовясь к удару за недостойную слабость.              Шэнь Юань поставил пиалу с чаем. Улыбнулся — самыми уголками губ, но так мягко, что сердце Юэ Циньюаня на миг запнулось от этой улыбки.              Сяо Цзю стиснул зубы, но всё же сдержался и не ткнул своего двойника ни веером под рёбра, ни даже искрой ци с пальцев.              — Этот мастер тронут, — голос тоже смягчился, становясь из вежливо-выверенного действительно тёплым. — И благодарен, что глава Лин, как и прочие присутствующие, был готов протянуть руку двенадцати пикам.              — Цанцюн запомнит, — веско согласился Юэ Циньюань. — И протянет руку в ответ.              Он был готов поклясться, что Сяо Цзю лишь усилием воли сдерживается от того, чтобы закатить глаза. И мог угадать минимум половину эпитетов, которыми тот хотел наградить их обоих. Но…              Юэ Циньюань буквально видел, как Лин Жуна проняло той улыбкой. Как признание и искренняя благодарность ошеломили их — уязвимых, с выбитой из-под ног почвой, приготовившихся драться уже не за победу, а за уменьшение потерь. Как распахнулись в изумлении глаза на фразу самого Циньюаня — когда очевидная вроде бы ловушка вдруг обернулась возможностью.              Разумеется, мотивы заклинателей, сорвавшихся с карнавала вслед за ними, не были так уж кристально чисты. Они искали и своей выгоды, и шанса урвать кусочек влияния, узнать — потому что информация всегда была ценна, а уж на фоне всё обостряющегося конфликта между Двенадцатью пиками и Цветочным дворцом и всё больше слабеющего авторитета последнего…              Но всё это было уже неважно. Потому что Цанцюн поймал их в уязвимой позиции — и не ударил, а предложил поддержку. Это запомнят. Запомнят и… будут стремиться соответствовать. Кому же не нравится быть объектом восхищения и особенно — это восхищение заслуживать? Как сказал когда-то Шэнь Юань, никто не думает о себе, как о злодее. Всегда есть какие-то причины, мотивы, оправдания. И если эти причины правильно сформулировать, то убеждать в своей правоте и не придётся. Люди охотно согласятся, что действовали из лучших побуждений и действительно хотели помочь.              Поверят в это так быстро, что впору будет усомниться — а были ли другие мотивы вообще?              Конечно, это работало не всегда. Но Шэнь Юань очень точно чуял, где, как и что сказать и на что обратить внимание — и потому достигал казалось бы неприступных вершин.              Дружба с Лю-шиди. Сам Юэ Циньаюнь.              Сяо Цзю.              Сяо Цзю, который демонстративно захлопнул веер и наконец отпил из своей пиалы почти остывший чай.              — Этот мастер предлагает обсудить более насущные вопросы. Раз уж мы достигли согласия о причинах столь… спонтанной встречи.              — Например? — Лин Жун метнул в главу Цинцзин острый взгляд.              — Например, пространственный провал в районе Дунся и его отравляющие пары, — усмехнулся Шэнь Цзю. — Насколько этому мастеру известно, он держится уже третью седмицу, и ждать, что он закроется сам собой, несколько… оптимистично.              Дун Мей, чей орден располагался как раз в этом районе, встрепенулась. Её школа выращивала неплохих заклинателей, но всё же не специалистов, способных запечатать полноценную пространственную аномалию.              — Собратья этой совершенствующейся пробовали изучить провал, но с другой стороны слишком агрессивная среда. Разъедает даже покров ци, и затраты на его постоянное восстановление слишком высоки. Барьеры у провала тоже разрушаются гораздо быстрее обычного.              — Возможно, дисбаланс энергий? Истощённая область будет фоново тянуть ци, поэтому и барьеры, и личный покров потребуют куда больше энергии, — предположил Шэнь Юань.              — Или сильный перепад! — подхватил мысль учителя Ло Бинхэ. — Если аномалия связывает место избытка инь с местом, богатым ян, то энергопоток будет стремиться их уравновесить. На границах Царства Демонов есть такие места.              — Выбросы из провала слишком непредсказуемы для обычных испарений и неравномерны по силе. Но мы пока не можем сказать, зависит ли это от пространственных флуктуаций или чего-то ещё…              Лю-шиди заинтересованно шевельнулся: шанс, что выжившая в таких условиях тварь окажется интересным противником для него, был не так уж и мал. Юэ Циньюань скрыл смешок за глотком чая: пусть Шэнь Юань с невероятной лёгкостью трогал чужие сердца, в том, чтобы извлечь хоть какую-то выгоду из любой подвернувшейся ситуации, Сяо Цзю не было равных.              Можно было не сомневаться, что из этого несчастного провала он выжмет всё сколько-нибудь полезное, будь то расширение влияния Цанцюн или бессмысленные для неискушённого взгляда исследования.              — Какая вообще разница, что там с другой стороны? Задача ведь закрыть разлом, так зачем вообще соваться? Особенно если ничего ценного там нет.              — Как раз чтобы выяснить, Фан-сюн. Ничего ценного там нет на первый взгляд. Вон, Хуаньхуа даже кислотные озера успешно использовали, — Лян Ливей осёкся, сообразив, что именно и при ком ляпнул.              — И при этом их практически не исследовали, — сварливо фыркнул Шэнь Юань. — Му-шиди даже в образцах жидкости отказали, не говоря уж о доступе к архивам.              — Му-цяньбей хотел исследовать Водную тюрьму? — искренне удивилась Дун Мей.              — Ещё до инцидента в Цзиньлане, — кивнул Сяо Цзю. — Шиди работает над методиками восстановления пострадавшего развития и изучает в том числе причины, по которым оно может пострадать. Вервие бессмертных даёт длящийся негативный эффект, только если использовать его не меньше нескольких месяцев, но есть и другие способы угнетения ци…              — …к тому же, никто точно не знает, как образовалась или была создана Водная тюрьма, — гладко подхватил Шэнь Юань. — Было ли это естественное образование, результат экспериментов или направленное воздействие чего-либо, происходит ли восполнение испарившейся жидкости или рециркуляция по примеру воды в замкнутом сосуде, насколько агрессивны испарения над озером… Возможно, недавнее обрушение было связано как раз с тем, что за годы эти пары разъели камень? Хотя теперь этот мастер знает как минимум то, что их состав довольно горюч.              — Горюч? — недоуменно моргнул Лин Жун.              — О, если бы этот мастер не вмешался, у Лю-шиди были бы все шансы знаменитую Водную тюрьму сжечь, — Шэнь Юань театрально распахнул веер, нисколько не скрывающий пляшущее в его глазах веселье.              — Вот уж ничего удивительного, шиди вообще тяготеет к разрушениям, — фыркнул Сяо Цзю, делая ещё один глоток чая.              — Разве это имеет отношение к провалу в Дунся?              — Не делай вид, что тебе не интересно, Лян-сюн!              Юэ Циньюань улыбнулся, уже не скрываясь, и тоже отпил чаю. Для импровизации на скорую руку события шли на удивление неплохо. Два Шэнь Цинцю сработались настолько, что со стороны казалось — они чуть ли не мысли друг друга подхватывают. Участие Ло Бинхэ, которого в последние месяцы Шэнь Юань натаскивал совсем уж немилосердно, тоже не удивляло — особенно потому, что комментарии он вставлял в очень знакомой манере. Но вот Лю Цингэ, бросающий фразы скупо, но исключительно метко…              Неожиданность, но тоже вполне приятная.              В конце концов, не так уж часто Юэ Циньюаню выдавалась возможность просто наблюдать, как очередную проблему уверенно разделывают, без необходимости участвовать в этом самому.       

***

      — Это уже становится смешным, — Шэнь Юань стёк на подушку у чайного столика, с некоторым усилием удерживаясь от того, чтобы прямо на этом столике и разлечься.              Недовольный зырк Шэнь Цзю он проигнорировал. Оригинальный злодей, кажется, не пускал в бамбуковый дом даже Мин Фаня, и да, они всё ещё были в доме Юэ Циньюаня. Но, во-первых, как раз Циньюань их обоих знал с максимально недостойных сторон, а во-вторых, Юань здесь буквально жил. После Карнавала Опаловой луны как-то естественно, но совершенно неотвратимо оказалось, что Шэнь Юань ночует не в выделенном ему гостевом доме, а вместе с Юэ Циньюанем. И да, этому были совершенно логичные объяснения и разумные обоснования: никто ведь не знал, как будут влиять на своего носителя пробуждённые Оковы, и вдруг Шэнь-шиди в ночи накроет приступом, или эта самая распечатанная сущность истины вступит в конфликт с неисцелимым, или…              Шэнь Юань всё равно был уверен, что дело всё-таки не в этом. И, честно говоря, не особо-то хотел сопротивляться. Да, можно было поставить вопрос ребром — да хоть спуститься к подножию горы и демонстративно сидеть в гостинице, пока ему не выделят нормальное жильё. Просто… зачем? Юэ Циньюань не требовал и не запрещал прямо, но явственно демонстрировал, что присутствие Шэнь Юаня в своём доме для него желанно. Юань… Юань соврал бы, реши он заявить, что ему это не нравится — а врать он сейчас не мог буквально физически. Благо, что жилище Юэ Циньюаня было куда как больше, чем бамбуковый дом, и два человека в нём вовсе не теснились. И даже если бы да… вид сонного, слегка растрёпанного Юэ Циньюаня однозначно того стоил.              Даже если Шэнь Юань каждый раз немного умирал от смущения, когда оказывалось, что он снова загрёб главу Юэ во сне, как лучшую в мире подушку-обнимашку.              И раз он пережил Шэнь Цзю и шиди Лю, увидевших его буквально в постели с весьма очевидным контекстом, то Шэнь Цзю как-нибудь переживёт его невозвышенную рожу. Тем более, что Шэнь Юань даже не был уверен, что у него получится не показывать усталость: он ещё не до конца разобрался, сколько уровней перекрывала та самая сфера искренности. Мимику точно затрагивало, а вот, например, осанку? Жесты в целом?              В любом случае, последняя неделя выдалась… бурной. Сперва они готовились к провокации на карнавале, потом случился Юэ Циньюань и вся та история с пробуждением Оков, потом пришлось спешно разгребать последствия… И разбираться с тем самым пространственным провалом в Дунся, в котором действительно водилась какая-то кислотная медуза, собственно, и отравлявшая пространство возле портала. Потом исследовали скрытое царство за провалом, потом разбирались, что делать с найденным: в сюжете ПГБД конкретно эта мелочь не упоминалась, так что Юаню пришлось скрипеть мозгами на равных с прочими.              А потом к ним заявилась делегация Хуаньхуа с претензиями.              И всего-то на четвёртый день после того самого полнолуния. Шэнь Юань, конечно, знал, что заклинатели те ещё сплетники, но чтобы на слухи отреагировали настолько быстро? Право, ему было бы очень интересно узнать, кому Цветочный дворец задолжал за Оковы, если слухи о поле истины взволновали их больше, чем два Шэнь Цинцю.              Юань тогда даже наручи прятать не стал: после слияния Системы и Оков они полностью утратили свои свойства, оставшись просто изукрашенной безделушкой. Была у него теория, что эти самые наручи служили одним из уровней печати, но проверить её толком Шэнь Юань уже не успел.              — То есть вы утверждаете, что Шэнь Цинцю похитил у дворца Хуаньхуа бесценный артефакт, после чего открыто его носил, демонстрируя буквально всякому желающему, — голос Шэнь Цзю даже не сочился ядом. Максимум — лёгким недоумением класса «как ты такое тупое, но успешно функционируешь?»              Не то чтобы Шэнь Цзю был рад делить имя «Шэнь Цинцю» с кем бы то ни было — но, к некоторому удивлению Юаня, ни Оковы, ни сфера истины не отрицали, что он тоже был Шэнь Цинцю. Видимо, сказывались годы, проведённые в этой роли и в этом статусе… и в такие моменты это было очень удобно.              Как минимум, Шэнь Цзю мог совершенно искренне заявлять о своей невовлечённости там, где Юань бы соврал.              — Да ты… вы... — представитель Хуаньхуа слегка запутался в двух недружелюбно глядящих на него Шэнь Цинцю. — Да второй прямо сейчас это делает!!!              — Если вы про наручи этого мастера, то это не Оковы Правды, — с отменным сволочизмом сообщил Юань.              — И вы считаете, что мы поверим вам на слово?! — взвился адепт Цветочного дворца.              — Этот Юэ не видит причин, по которым слово Шэнь Цинцю должно подвергаться сомнению, — веско вступил Юэ Циньюань, ещё и ци выпустив до вполне себе ощутимого ощущения тяжелеющего воздуха. — Именно дворец Хуаньхуа искажал истину во время инцидента в Цзиньлане и не смог подтвердить ни единого из обвинений. Цинцю-шиди приложил все усилия к тому, чтобы избежать конфликта.              Несчастный адепт напротив невнятно булькнул, то ли настолько придавленный прессом ци, то ли буквально утратив дар речи от такой незамутнённой наглости не в своём исполнении.              — Но этот Шэнь готов проявить добрую волю, — Юань бесстрастно опустил ресницы. — Мастер Ю может исследовать наручи.              После пробуждения Оков наручи утратили способность изменять размер. К счастью, это же позволило банально убрать их в цянькунь прямо так и потом достать без хардкора вроде распиливания металла прямо на руках.              Надеть их таким же образом было теоретически возможно — но именно что теоретически. Юань решил не усложнять себе жизнь и попросту отнёс наручи на Ванцзянь с просьбой сделать застёжку. Благо, что заказы главы пика имели очень высокий приоритет, так что как раз нынешним утром ему принесли переделанные наручи, которые Юань и надел, проверяя механизм.              Праведное негодование адепта Хуаньхуа изрядно поблекло, когда с тихим щелчком наручи распались на две половинки. Он всё же принял их и даже честно попытался проверить — только чтобы убедиться, что в литом металле нет ни капли ци. Просто гладкие наручи из странного голубоватого металла с жемчужными отблесками.              Юань вспомнил про попытку оставить его в Водной тюрьме в вервии бессмертных и без еды и видом постепенно бледнеющего адепта не проникся.              — Этот мастер решил оставить себе память о произошедшем, — сухо сообщил он. — Полагаю, даже Цветочный дворец не может требовать, чтобы это Шэнь регулировал свой гардероб?              — Но… а где же тогда настоящие? — на несчастного адепта было почти больно смотреть.              — Вы спрашиваете это у Цанцюн? — о презрительную усмешку Шэнь Цзю можно было порезаться.              — В последний раз Оковы видели на руках Шэнь Цинцю!              — Может быть, вы ещё и в разрушении Водной тюрьмы обвините двенадцать пиков? — Шэнь Юань сузил глаза. — Раз уж главы пиков были последними, кто содержался в той камере?              Судя по лицам делегации, адептам Хуаньхуа очень, очень этого хотелось — но здравый смысл ещё не отказал до такой степени, чтобы заявить об этом сейчас. Вот если бы та самая библиотека не сгинула в кислоте, а внезапно всплыла где-нибудь в зоне влияния Цанцюн…              Так что пришлось представителям Цветочного дворца выметаться несолоно хлебавши, да ещё и с безупречно вежливой улыбкой Юэ Циньюаня вслед. Которая только что морзянкой не отбивала, что прямо сейчас компенсацию за наезд Цанцюн не потребует, но вот потом… За последние месяцы Хуаньхуа очень хорошо узнал, что обычно великодушный глава Цюндин может быть на удивление мелочным. Не теряя при этом ореола давно сложившего образа, из-за которого поверить в такие мелкие пакости было практически невозможно.              И вот, стоило Юаню только выдохнуть вслед убравшейся к демонам делегации: сложно, знаете ли, держать относительно невозмутимый вид, когда тебе хочется немного истерически смеяться от того, насколько неудачный момент они выбрали, — как явился вестник от Бинхэ.              И не то чтобы Юаня был не рад ученику или имел какие-то претензии к его действиям. Но Бинхэ как раз позавчера умотал в Царство демонов… и вестник ци, напитанный до такой степени, чтобы добраться до Цанцюн аж оттуда, с тем же успехом мог быть транспарантом «Шицзунь, у нас проблемы». Ещё не такие, чтобы Бинхэ рискнул использовать Синьмо для быстрого возвращения, но уже как минимум того уровня, чтобы его слегка почерневший лотос не рискнул оставить их без своего присмотра и не смог отложить до запланированного возвращения на Цинцзин.              Шэнь Юань уныло вздохнул, всё-таки преодолев желание растечься прямо рядом с чайником. Стряхнул с пальцев каплю ци, заставляя явно настроенный на него вестник развернуться в едва приличествующего вида письмо — почти что записку. Ну, по крайней мере, у Бинхэ было время добраться к бумаге и чернилам, а не впечатывать свои новости прямо в плетения ци…              Шэнь Юань вчитался, чувствуя, как его брови уползают всё выше. Внезапный небесный демон? Да ещё и не один? Прекрасно ориентирующиеся во дворце, захваченном Ло Бинхэ во время стремительного марш-броска из Бездны во дворец Хуаньхуа?! Которых его ученик то ли обезвредил в достаточной степени, то ли не смог из этого самого дворца выгнать и теперь сидел в условном паритете, когда незваные гости не могли добиться желаемого, но и уходить не собирались. Оставить их без присмотра юный полудемон и впрямь опасался, тащить на Цинцзин не хотел — так что просил учителя почтить его демонические владения визитом и озарить недостойного ученика светом своей мудрости…              Юань невольно закашлялся. Он, конечно, понимал, что пожинает плоды собственных же действий — но в какой момент Бинхэ пришло в голову, что его старый шицзунь в силах решать ТАКИЕ проблемы?!