Broken Angels

***

      Вечернее небо затягивается пухлыми серыми тучами, нагоняя на Сеул леденящий мрак, пробирающийся до глубин некоторых душ, вынуждая чувствовать эту нездоровую тягу внутри себя. Прохладный ветер касается бледных щёк, стараясь прогнать человека, словно застывшего на крыше одного из учебных заведений. Порыв пытается оттолкнуть мальчишку с края, за периллы которого ухватились длинные и тонкие пальчики. Однако брюнет лишь держится сильнее, наблюдая, как мегаполис потихоньку загорается яркими огоньками.       — Зачем давать свет тем, кто этого не заслуживает? — срывается с пухлых раненых губ тихий шёпот. — Почему кто-то должен за него бороться, другим же солнце освещает путь просто так?       Горячие слёзы снова скатываются по острым чертам лица. Его белоснежная рубашка с длинными рукавами разорвана в некоторых местах, а локти сильно кровоточат. Алая жидкость, торопясь, стекает по коже, окрашивая белую хлопковую ткань в неприятно-бордовый оттенок. Она бесшумно падает на холодный бетон, на котором уже давно отпечатались крики помощи и горькие капельки хрустальных слёз. Однако сегодня принимал все удары, как должное, будто бы на самом деле заслужил всю эту необоснованную ненависть. Ведь Бомгю в последнее время не взывает о спасении, стараясь как можно сильнее скрыть своё лицо от чужих ног, рук и идиотских насмешек.       Бомгю устал бороться за свет в своей жизни. Насколько нужно быть сильным человеком, чтобы закрыть глаза на ту боль, которую другие причиняют лишь потому, что хотят укротить свою злобу? Почему от их эмоций должен страдать невинный Чхве Бомгю, который проживает свою жизнь как незримое приведение, стараясь не привлекать чужое внимание? Почему люди так жестоки к другим?       Эти вопросы кружатся в голове Чхве уже ровно месяц. Столько же он терпит все эти издевательства, которые остаются шрамами на белоснежной коже, со временем расцветая васильковыми, сиреневыми и кровавыми бутонами на спине, ляжках и плечах. Каждая причинённая боль заклеивается молочным пластырем или медовой мазью, что спрятана в шкафчике, будто они как-то смогут смягчить этот недуг. И плевал Бомгю на физическую боль, ведь эти шрамы через какое-то время затянутся, а фиолетовые синяки пропадут. Мальчишка печётся больше о том, что разорвали внутри него. В душе брюнета задушили того ребёнка, причинами для улыбок которого служили редкие похвалы родителей, яркий смех детишек с садика, первый понравившийся мальчик и полученная грамота. Чёрствые люди из-за своих собственных проблем, которые они не пытаются решить своими силами, убили надежды Бомгю на лучшее.       Мир в принципе стал слишком жесток для таких юных и невинных сердец, как у Чхве. Он по утрам кормит соседскую кошку, пока неторопливо старается завязать шнурки — делает это Бомгю не для того, чтобы потянуть время и оказаться в школе как можно позднее, а лишь из желания, чтобы хоть у кого-то в этом мире было что-то хорошее. А после весь день терпит насмешки и чужие кулаки, отпечатывающиеся на хрупком теле очередными пятнами, которые ощущаются уже как родные, и видит безразличие со стороны взрослых, которые охотно закрывают глаза на все инциденты, и ровесников, которым не нужны те же проблемы. Никто из них не хочет становится изгоем. Затем вечером натягивает счастливую улыбку на лицо, чтобы скрыть жестокость этого мира от единственного доброго человека в его жизни — от бабушки, которая встречает с раскрытыми тёплыми объятиями. Порой в них хочется навсегда забыться и никогда больше не просыпаться, чтобы больше не быть частью этого прогнившего мира.       Но и быть сильным слишком тяжело. Особенно для Бомгю, у которого, кроме бабушки и соседского кота, никого нет. Родителям он не особо и нужен: каждый из них пашет где-то в столице, зарабатывая на лучшую жизнь для единственного сына, а вместе с ними где-то шастает по улицам старший брат. А мальчишке такая любовь не нужна вовсе.       Однако сегодня Бомгю желает освободить их от всех забот, чтобы взрослые наконец перестали обманывать и себя, и его.       Прохладный воздух слегка отрезвляет. И кажется, что мысли о волнующем полёте отступают на второй план. Но всего на секунду, потому что неимоверная тяжесть на душе всё же надавливает на хрупкое тело, будто бы вынуждая парня покрепче схватиться за перилла, через которые нужно будет всего лишь перешагнуть и отдаться в холодные объятия ветра.       — Собираешься прыгать?       Бомгю вздрагивает от незнакомого голоса, боязно отходя от края крыша. Он оборачивается, чтобы увидеть незваного гостя. И замечает знакомый блонд, что выделяется во всей школе. А после в поле зрения попадаются тёмные, словно ночь, глаза. Их Бомгю видел всего пару раз, однако они почему-то сразу же засели в его голове, поэтому понять, что перед ним стоит Кан Тэхён, не составило труда.       Кан Тэхён. О нём Бомгю знает совсем немного: он слишком тихий и неприметный; понять то, о чём блондин думает, практически невозможно, поэтому Гю не видел того в компании друзей или даже рядом с одноклассниками. Чуть ли не похож на самого Чхве. Только вот тот почему-то не получал эту беспричинную ненависть, в то время у Бомгю был какой-то избыток, выражавшийся в фиолетовых отметинах.       — Разве обычно не отговаривают от подобного? — всё же спрашивает Чхве, недоумённо посматривая на блондина.       — Если ты решил, кто я такой, чтобы отговаривать, Бомгю-я, — Тэхён не заставляет себя долго ждать — подходит быстро к периллам, без страха усаживаясь на них одним бедром, продолжая смотреть на избитого Бомгю. — Просто...       — Что?       — Уверен, что нет никого, кто бы жалел о том, что не знал о твоих проблемах, а тем более — не смог помочь?       — А почему я должен думать о других? Боже. — Бомгю злится. Ему не нужны эти глупые разговоры, которые ни к чему конкретному не приведут. Они лишь заполняют мозг ненужными мыслями, а сейчас ему нужно лишь одно — оказаться где-то на холодном асфальте, отключённым от жизни.       Ведь Бомгю устал. Ему нужно, просто необходимо оказаться где-то за пределами этого жестокого мира.       — А вот это смешно, Бомгю-я, — тихо хихикает парень. — Взывать к Господу, когда хочешь лишить себя того, что он тебе подарил.       — А я просил его об этом? — брюнет уже и не пытается сдерживать свою злость, совершенно не заботясь, зачем всё это нужно странному парню. — Раз он дал мне жизнь, почему не подумал над трудностями, из-за которых я еле выживаю. Почему, а? Почему он заставляет меня страдать изо дня в день?       И в какой раз за день из янтарных глаз скользят слёзы. Бомгю опускает голову, ведь привычка, не показывать свои слабости, не отпускает его даже тогда, когда уже пора смириться с этим фактом. Чхве Бомгю слишком слаб для этого мира, чтобы строить из себя сильного человека, который справится с любой болью.        Насколько долго человек может оставаться сильным и непоколебимым? Боль, медленно скапливающаяся внутри него, рано или поздно должна будет выбраться наружу, потому что наша душа — это не прочный сейф, а лишь облачное хранилище со своим определённым объёмом, как у окружающих нас гаджетов. Когда можно будет показать свои слабости, которые копятся изо дня в день, медленно, но верно отравляя всё?       Никогда. Бомгю ещё в одиннадцать лет понял, что никому нельзя показывать свои слабости. И за эти мимолётные моменты мальчишка получал сполна то от родителей, которые не терпели слёзы своих детей, то от старшего брата, который вырос в таких условиях, совершенно не понимая родного человека, что не может принять эту реальность. Парнишка был разбит чуть ли не с самого начала.       А теперь пришло время наконец превратиться в хрупкие и никому не нужные осколки.       Разговаривать с Тэхёном не входило в планы Бомгю, что игнорирует дальнейшие вопросы, летевшие в спину. Брюнет отходит чуть дальше, чтобы остаться хоть на пять секунд в тишине. И в этом коротком времени понимает, что тут, кроме бабушки, никто не будет искренне плакать, когда он уйдёт. От этого сердце неимоверно больно сжимается. Оставлять её одну совсем не хотелось, но и держаться уже не было сил. А говорить о своих проблемах... Бомгю не умеет просто-напросто. Про родителей и старшего брата даже не вспоминает — им не до него.       Кому нужны чужие проблемы, если мир сам заполонён ими, не зная, что предпринять? Верно, никому.       — Иногда мне кажется, что я был рождён, чтобы умереть слишком рано, — обращается к ветру Чхве, совершенно не ощущая за спиной одноклассника из параллельного класса.       — Это слишком глупо, — слышится голос Тэхёна.       — Что?       — Умирать рано — глупо, — он хватается за тонкое запястье очень аккуратно, пачкая пальцы чужой кровью. — Ведь твоё будущее может быть совершенно другим, стоит только...       — У меня нет будущего, Тэхён. А знаешь, почему?       Блондин выдыхает тяжело, а пар тёплого дыхания заставляет мальчишку рядом содрогнуться. Всё же Гю было необходимо поскорее закончить эту бессмысленную беседу, которая не поменяет его решения.       — И почему?       — Я не хочу становиться таким же жестоким, как все эти твари. — Чётко произносит слова Чхве, словно выплёскивая на парня смертельный яд. — И это неизбежно. Боль, которую они причиняют мне, в скором времени нужно будет куда-то девать. У меня есть два выбора: стать таким же, как они, или просто исчезнуть.       — А есть возможность побороться ещё немного, и наконец обрести свой лучик света в своей жизни, окутанной мраком.       — Если в моей жизни появится свет, я сгорю дотла, оставив после себя чёрный, как уголь, пепел, — Бомгю слабо улыбается, показывая белоснежный ряд зубов. — Легче покончить с этим прямо сейчас.       Крепкая хватка не помогает Тэхёну задержать бледного парня, который с усилием высвобождается и быстрым темпом оказывается у заветных перилл, манящих к себе уже месяц. Гю даже не собирается оборачиваться, он запоминает взгляд глубоких глаз, длинные ресницы, аккуратный и прямой нос, пухлые, будто налитые кровью губы и неестественную прохладу кожи. А затем раскрывает руки, чувствуя, как страх поселяется в его сердечке за секунду до того, как брюнету будет положено оказаться в объятиях прохладного ветра.       — Ты придурок!       Всё же у Тэхёна получается. Он заключает дрожащего от страха парня в свои объятия, крепко хватаясь за плечи, наконец делясь своим теплом, предназначенное лишь для него, для одного Бомгю.       И Кан Тэхён наконец сломался.       — Придурок! — снова срывается на крик Тэхён, не намереваясь отпускать Чхве. — Я! Я буду твоей причиной жить, только не уходи. Не оставляй меня одного, прошу тебя...       Бомгю чувствует горячие слёзы, скатывавшиеся на белоснежную рубашку. Он совершенно не понимает Кана, который обнимает и крепко, и в то же время аккуратно и нежно. Так, словно Чхве и правда слишком много значит для него. Только вот почему?       — Без тебя я не смогу принять этот мир, — тихонько шепчет Тэхён, прерывая нескончаемые всхлипы, — без тебя не нужен он.       — Ты чего? — Бомгю сам не понимает, как из глаз текут слёзы, а руки уже в ответ сжимают талию.       — Прошу, не делай этого, — Кан будто не слышит. Повторяет вновь и вновь, пока не чувствует чужую ладонь, зарывшуюся в блондинистые пряди. — Не покидай меня, моя любовь.       — Что?       Вопрос Бомгю остаётся без ответа. Тэхёну, если честно, сейчас не до признания. Лишь бы человек, подаривший смысл жить, не уходил. Иначе все старания напрасны. Иначе вся его жизнь потеряет краски, а существовать в сером мире — ещё одна пытка, которую Кан навряд ли выдержит, хватит с него этих препятствий. Ему хочется быть счастливым рядом с ним.       — Люблю тебя, — всё же тихонько проговаривает блондин, когда слегка отрывается от хрупкого плеча, чтобы наконец заглянуть в очаровательные глазки, с которых всё так же слетают хрустальные слёзы. — Слишком сильно люблю, Бомгю.       А Чхве не знает, что отвечать. В такой ситуации и признаваться в любви? Кан Тэхён по истине ненормальный парень. Однако сердце предательски набирает невероятный ритм, пока кровь бежит по всему телу, окрашивая кончики ушей, скрытых под тёмными волосами, в алый оттенок.       — Я расскажу тебе обо всём, но, прошу, не покидай меня.       Тэхён выглядел уж слишком разбито и подавлено. С его обсидиановых глаз до сих пор текли слёзы, а пальцы сжимали края рубашки, не намереваясь отпускать Бомгю куда-либо, пока тот наконец не ответит положительно.       — Хорошо, — всё же соглашается Бомгю, — хорошо, я буду рядом.       Всё-таки умирать двоим на заднем дворе школы, спрыгнув с крыши, казалось Бомгю уж слишком неправильным. Он вовсе не хотел забирать с собой ещё одну жизнь...

***

      Звуки. Наверное, самое яркое в жизни каждого из нас. Первый плач долгожданного ребёнка, нежный голос матери, первый неразборчивый лепет, грохот разбившейся вазы с красивыми цветочками, которые хотелось всего лишь понюхать, ну и немного потрогать волшебно-розовые лепестки, грубый голос отца, показывающий, как нужно обращаться с инструментами. На самом деле много чего был лишён Кан Тэхён на протяжении долгого времени.       Глухота. Может быть, из-за неё, становясь всё старше, Тэхён и не считал, что в мире есть хоть что-то прекрасное. Родители Кана, хоть и были шокированы подобным диагнозом, но делали всё возможное, лишь бы их единственный сын не чувствовал себя другим. У них это даже неплохо получалось.       Однако в нашем обществе всё ещё остаются гнилые люди, которым плевать на состояние незнакомого человека.       Многие дети смеялись, злились и ненавидели Тэхёна за то, что тот их не понимал. Он хоть и пытался им как-то объяснить, но кому это надо? В юном возрасте Тэ проходил лишь начальные этапы лечения, которые давали маленькие шаги к тому, чтобы дальше этот милый мальчик смог слышать хоть что-то.       А подростки ведь ещё страшнее. Тогда и Кан Тэхён старался любым способом уговорить оставить его на домашнем обучении. Ведь среди слышащих людей, даже с еле заметными аппаратами в ушах, он чувствовал себя лишним. Однако многие психологи советовали родителям обратное, поэтому они всё же решились отдать своего любимого мальчика в обычную школу. Проблем особых у Тэхёна не было, как только появился дорогостоящий аппарат. Однако эти насмешливые и недоумённые взгляды преследовали его во всех страшных снах. И так бы продолжалось долгое и мучительное время, если бы не яркая улыбка с очень звонким и озорным, словно у самого счастливого ребёнка, смехом.       Чхве Бомгю. Он радостно шёл по коридору, отвечая кому-то по телефону. Его янтарные глазки были полны жизни и неимоверной радости, которую Тэхёну очень сильно хотелось разделить с ним. Первая, хоть и короткая, встреча оставила неизгладимый след на сердце Кана, который с каждым последующим днём искал в толпе чёрствых подростков этого жизнерадостного парня.       Кану казалось, что если у него получится хоть немного сблизиться с Бомгю, жизнь станет легче. Он думал, что такого, как Тэхён, Бомгю сможет принять, его особенность, которая многим кажется чем-то ужасным. Во всяком случае блондин был уверен, что у Чхве Бомгю очень доброе сердца, и надеялся на этот факт, чтобы просто понять, каково это — иметь друга.       Однако дни сменялись друг за другом, а Кан Тэхён никак не мог побороть свой страх быть отвергнутым. И ему оставалось лишь молча и незаметно наблюдать за тем, какой же улыбчивый и приятный Бомгю на протяжении всего школьного дня; как тот мило морщит носик, когда в столовой подают лимонным джем вместо клубничного; с каким трепетом ухаживает за небольшим школьным садом, до которого, кажется, особо никому дела-то и нет.       И Тэхён бы продолжал думать о том, какой же счастливый этот парень, имя которого случайно узнал на совмещённом уроке физкультуры. Если бы не одна его вылазка на тихий, как ему казалось, школьный дворик. Там он увидел, как его солнечный мальчик корчится от боли, хрипит от неостанавливающихся ударов и сдерживает слёзы. В этот день весь его мир перевернулся, а теория о том, что мир уж слишком жесток, была, к сожалению, подтверждена.       Тогда Кан убежал. Да, как последний трус. Ведь он сам бы не справился с толпой сгнивших подростков. Только вот прибежав в учительскую и притащив силой учителя физкультуры и завуча к окну, встретился с холодными взглядами взрослых, которые развели руки и сказали: «Это их дела, Тэхён. И ты не лезь».       Сказать, что Тэхён был шокирован, — ничего не сказать. Казалось, чем больше он находился в школе, тем больше разочаровывался во всём. В его ушах Бомгю до сих пор редко вскрикивает, когда пинают уж слишком сильно, а после тихонько шепчет Тэ лишь одно — «помоги мне». И раз за разом блондин практически сходил с ума, отбрасывая аппараты подальше от себя. А в голове крутились мысли, которые приводили лишь к одному — лучше бы Кан Тэхён навсегда оставался глухим.       Однако этот тихий шёпот внушал, кроме страха и глубокого разочарования в себе, ещё и некий огонёк надежды. А что, если Тэхёну удастся спасти Бомгю?       И именно этот огонёк привёл его на эту злополучную крышу...

***

      Бомгю до сих пор, если честно, не понимает, за что в него влюбился Тэхён. Даже после полного и долгого рассказа, в котором затрагивались и его собственные раны. Однако он всё равно оказывается время от времени в долгих и крепких объятиях, получает на свои глупые шутки заливистый смех и улыбается в ответ, когда видит радостного Кана.       Как они сблизились после того инцидента — никому неизвестно. Даже парням, которых, казалось, после встречи тянуло друг к другу всё больше. Бомгю хотелось знать, чего такого в нём нашёл Тэ, ведь считал себя полностью неправильным, редкой ошибкой общества, в то время как второй радовался возможности быть ближе к тому, кто стал для него единственным лучиком яркого света в этом сером мире, помимо родных.       Были ли они друзьями? Сложно сказать. Бомгю не думает, что друзья обнимаются друг с другом долго перед домами, в которых иной раз выглядывают слишком уж любопытная мама Тэхёна или же бабушка Гю. Но обе они улыбаются, видя таких вот парней — слегка смущённых, радостных и спокойных. Встретившись, Тэхён и Бомгю словно избавились от всех тех ран, которые им причинили люди. Да и друзья не краснеют, стоит им задержать пальцы, сплетённые в замок, чуть дольше положенного.       Школа осталась позади. Наступили долгожданные каникулы. Как раз Бомгю и Тэхён решили забрать свои документы из гнилого учебного заведения, чтобы начать свои жизни с чистого листа в новом. Вместе. И по этой причине сейчас они празднуют этот небольшой шаг совместным просмотром фильма в доме Тэхёна, которого, если честно, сюжет совершенно не интересует. Он краем глаза наблюдает за смеющимся Бомгю, который не мог скрывать свои эмоции при просмотре комедии. Чхве хлопал ладошками, иной раз попадало и Тэхёну, в общем, был полностью погружён в атмосферу.       А Тэхён был полностью увлечён только Бомгю.       За их недолгое общение он понял, что любит этого парнишку всем своим сердцем, и до безумия рад, что их битва за свет закончилась. Сейчас они являются поддержкой друг для друга, а для Тэхёна Чхве Бомгю намного больше, чем яркий свет в жизни. Он и есть жизнь Кана. Говорить об этом, конечно, Кан не собирается. Это и так видно.       Однако навязывать свои чувства Тэхён не будет. Выбор всегда за Бомгю, который к концу фильма ластится ближе и устраивается на плече друга, слегка прикрывая глаза. Тому уж слишком комфортно в компании младшего. Блондин бездумно смотрит на сменяющиеся титры, еле распознавая тихое сопение Чхве. Если честно, Тэхёну хотелось быть ещё ближе. Только вот это будет возможно лишь при согласии брюнета.       — Какой ты милый, — шепчет себе под нос Кан, слегка повернувшись к спящему на тот момент юноше. — Спасибо, что спас меня, мой ангел.       Тэ всё же не может удержаться — оставляет на тёмной чёлке, что скрывала небольшой лобик, лёгкий, практически невесомый поцелуй. Смотрит на слегка дрожащие реснички, ровненький носик и милые губки, которых тоже хотелось коснуться. Но ещё не время. Тэхён уверен, что когда-нибудь Чхве сможет ответить на его чувства. А пока ему стоит подготовить свою кровать для них двоих, поэтому аккуратно подкладывает под щёку небольшую подушку, плавно опустив на бортик дивана. Уходит тихонько и практически незаметно, чтобы не тревожить спящего друга.       С подготовкой комнаты Тэхён справляется быстро, а после снова возвращается к Бомгю, чтобы переместить их обоих на кровать. Чхве по пути в комнату смешно сопит, а после корчит недовольные рожицы. Позже Кан обязательно это припомнит обладателю самой яркой улыбки, но пока им нужен отдых.       Блондин аккуратно располагает Чхве на его половине, а после желает отойти и переодеться, да только вот ладони, вцепившиеся в плечи, не дают двинуться, как и голос резко раздавшийся над самым ухом:       — Это ты меня спас, мой одинокий ангел.       Тэхён на пару секунд зависает. В голове совсем не укладывается, что его слова, брошенные в пустоту в гостиной, оказались услышаны. Теперь пришла его очередь краснеть, но заставлять ждать ответа он не собирался:       — Я больше не одинок.       Бомгю улыбается, а после тянет сильнее парня на себя. Обсуждать чувства в полудрёме не хочется. Он оставит это на потом. Поэтому зарывается пальчиками левой руки в блондинистые прядки, прислушиваясь к чёткому ритму сердца Кана, и за ним спешит и собственное, пока левая находит своё место на талии. Брюнет этому рад, потому что Кан Тэхён в одно мгновение оказался его ангелом, может быть, он был разрушенным и таким же жалким, как и сам Гю, но это было не так важно. Теперь у Бомгю предостаточно времени, чтобы залатать раны того единственного спасителя, который стал для него большим, чем просто друг.       Ведь друзей не хочется обнимать бесконечно долго, не хочется ловить заинтересованный взгляд обсидиановых глаз на себе, а после этого вспоминать из раза в раз, и уж тем более не хочется коснуться чужих губ...