На исходе

Волонтёр молча сидел на водительском кресле, задрав голову к потолку автомобиля. Топливо кончилось, он не мог найти ни капли в окрестностях. Рука сжала шприц-инжектор. Пусто. Антивирусола больше не было. Мужчина посмотрел на злосчастный укус на предплечье. Корочка раны уже давно подёрнулась фиолетово-пунцовым, а окружающие её сосуды и вены слабо отсвечивали и пульсировали. Место укуса до сих пор саднило. Чёрт... Значит, и время уже было на исходе. Он поправил зеркало заднего вида и взглянул на своё отражение. Бледный, осунувшийся. Вена на виске потемнела — зараза продолжала распространяться по организму, прогрессировала. Каждая мутация делала его одновременно и сильнее, и слабее. Тело стало более выносливым, но разум всё чаще накрывало мутной пеленой. Каждый новый укус или царапина, каждый случайный вдох заражённых испарений или спор ускорял процесс, добавляя ещё больше мутагенов в кровь. Волонтёр тяжело вздохнул, глядя в окно на бродящих вдалеке инфицированных. Кто-то из них выглядел относительно "свежим", кто-то уже показывал явные признаки мутаций — мерцающие наросты, вздувшиеся вены и неестественно бледная кожа с пурпурным отливом, скупо прикрытая обрывками одежды. На ком-то из них можно было заметить ранцы, охотничьи жилеты да импровизированное снаряжение — павшие выжившие. Больше всего Волонтёру не хотелось увидеть инфицированного с красной тряпкой-повязкой на руке — такой же, как и у него. Лишнее напоминание о его незавидной судьбе. Собрав остатки сил, человек поднялся с сиденья и направился к отметке на карте. Небольшой схрон. Не для него. Для тех, кто будет после. Мужчина приподнял отмеченный крестом люк и начал складывать туда уже не имеющие для него ценности предметы: консервы, медикаменты, батарейки к терминалам и тайникам H.E.R.C., патроны... Кроме одного. Для себя. Закончив с сортировкой вещей, Волонтёр опустил внутрь самодельный радиомаяк и закупорил тяжёлый люк. Быть может, следующий Волонтёр заберётся дальше, чем он. Мужчина вернулся к автомобилю, последний раз проверяя состояние двигателя и бака с горючим. Разумеется, всё было по-прежнему. Чуда не свершилось. Он устало опустился на землю, оперевшись спиной на переднее крыло. Последний раз взглянул на вечернее небо, устланное грязными, серыми облаками. Вот и всё. Последняя остановка. Рука достала из кобуры тяжёлый револьвер, откинула вбок барабан. Ватные пальцы вложили в камеру патрон, вернули барабан в исходное положение. Большим пальцем Волонтёр взвёл курок, упёр дульный срез к виску... Нет. Не так. Он поднялся на ноги, с усилием отталкиваясь от автомобиля. Он умрёт сегодня, но так, чтобы это было не впустую. Хотя бы для него самого. Дрожащая рука плотно схватила обломок кирпича и запустила им в ближайшую витрину. Звук битого стекла вытеснил собой мёртвую тишину брошенного города. И город ответил. Заражённые начали стекаться к источнику шума, слегка повизгивая и подвывая, стремительно ковыляя вдоль зданий. А Волонтёр в это время размещал рядом с собой баллоны с пропаном, найденные у брошенного неподалёку грузовика. Впервые за последние несколько дней с момента укуса он чувствовал странное спокойствие. Возможно, он наконец смирился. Заражённые подбирались со всех сторон, шаркая подошвами по разбитому асфальту. Волонтёр поднял револьвер, нацелив его на баллон. Палец осторожно лёг на спусковой крючок. Всё ближе. И ближе. И ближе. Он закрыл глаза. Умиротворение. Спуск. Покой.