Охота на Охотника

Охотник следил за ними давно. Неразлучная парочка Курильщиков почти не разделялась. Они Охотника, вероятно, тоже видели, но не придавали значения его присутствию. Охотник сам не знал, чем они его привлекли и почему он продолжает за ними таскаться — он даже запах их, казалось, с трудом выносит. И все же он не мог оставить их в покое. Один Курильщик был постарше и немного ниже, коренастее ему подобных, если это определение вообще применимо к фигуре длинной шпалы, а второй помладше — повыше и похудее. Сложно сказать, было ли так всегда, или тела изменил их образ жизни. Болезнь у старшего казалась более запущенной — главный язык был значительно толще, чем у младшего, и добавочных отросло уже два, в то время как младший отделался только одним. То же относилось и к волдырям — то ли младший заразился позже, то ли индивидуальные особенности играли роль — но они изуродовали его не так и сильно. Охотник уже хорошо их различал и внешне, и по запаху, но опасался приближаться. Пока однажды случайно не свалился прямо перед старшим Курильщиком. И прежде чем Охотник успел показать, что это не нападение, длинный язык младшего прилетел сзади, обвивая его шею. Охотник дернулся и попытался обернуться, отвлекаясь, и старший Курильщик одним языком спутал его ноги, рывком роняя на землю, а вторым обмотал руки, когда Охотник кинулся сдирать язык с ног. Охотник чувствовал себя беспомощным, но по какой-то причине оказаться связанным этими длинными языками оказалось даже… возбуждающе? Стало стыдно, и Охотник усилил попытки вырваться, но без толку. Курильщики склонились над бьющимся в плену Охотником, и старший вскинул брови, заметив нечто интересное. Растянув Охотника на полу сильнее, он с любопытством взглянул на явный бугор в штанах. Младший Курильщик тоже это заметил и усмехнулся — его взгляд говорил: “Ох, бедняжка”. Охотник удивленно вскрикнул и замер, когда широкая ладонь легла на его твердый член, довольно нежно сжимая сквозь штаны. Младший Курильщик опустился рядом, ослабляя хватку языка, и стянул капюшон с головы Охотника, заглядывая в лицо. Сощурившись от света, ударившего в глаза, он отвернулся, судорожно кашляя — горло саднило и от рывка за шею, и от едкого дыма, который окружал Курильщиков. Но мозолистые пальцы поймали его за подбородок, поворачивая обратно лицом вверх, и Охотник, с гортанным рыком ощерившись, клацнул зубами и взбрыкнул. В ответ на это вторая рука сильнее надавила на пах Охотника, заставляя его сменить злобное рычание на жалобный скулеж, а попытки вырваться тут же прекратились. Из горла старшего Курильщика вырвалось что-то отдаленно напоминающее смех — перемены в поведении их жертвы ему определенно нравились. Сопротивляйся он касаниям сильнее, они его, пожалуй, даже отпустили бы. Или задушили насмерть — кто знает. Этот же Охотник, казалось, был не так уж против. Как бы он ни скалился, оба Курильщика чувствовали, что тот легко подрагивает и ослабляет сопротивление, когда чужие руки скользят по его телу. Они видели несогласных Охотников, и этот не имел ничего общего с надрывно орущими и изо всех сил рвущимися на свободу тварями, с которыми Курильщикам приходилось сталкиваться ранее. Курильщики переглянулись. Он хочет этого? Что ж, он получит. Пусть, вероятно, не в том виде, в котором ожидал. Не было понятно, входило ли вообще это в их планы ранее, но, судя по тому, с каким слаженным энтузиазмом они приступили к делу, мысли об этом у Курильщиков уже были. Пока старший тянул штаны Охотника вниз, младший задрал толстовку и майку. Охотник съежился то ли от холода, то ли от смущения, но его рык становился все менее угрожающим, когда руки младшего скользнули по поджавшемуся животу и груди, а старшего — спустили штаны до колен вместе с бельем. Курильщики рассматривали его оценивающе, отчего Охотник напрягся еще сильнее, и, судя по всему, были удовлетворены. Охотник, как и многие его типа, был жилистым, крепким и неплохо сложенным. Не возьми Курильщики числом, он вполне мог убить их по одному. Но именно по этой причине они и ходили вдвоем. Снова взяв Охотника за бедра, старший рывком перевернул его и потянул вверх, заставляя вздернуть зад и встать на колени, а младший помог удержать равновесие и опереться на локти. Охотник, осознав происходящее, огрызнулся и опять рванулся, на что младший Курильщик снова сдавил его шею. Пыл Охотника быстро поугас, и как только сопротивление прекратилось, ему позволили вдохнуть, а кончик душившего языка ласково мазнул по челюсти. Старший Курильщик склонился, оглаживая сначала напряженные бедра, потом бока и спину, в то время как свободный язык младшего скользнул по груди, слегка задевая сосок, вдоль бока по животу и к ягодицам. Охотник напряженно заскулил, но ему было на удивление приятно. Язык двигался вокруг колечка мышц мягко и горячо, отчего Охотник почти смог расслабиться. Постепенно кончик стал толкаться глубже, а старший Курильщик поглаживал грудь Охотника, отвлекая от неприятных ощущений. Он склонился ниже, мазнув ближайшей ко рту частью основного языка по загривку. Охотник принимал все это, не заметив, как язык начал входить на всю толщину. А когда его конец задел какую-то точку внутри, Охотник крупно вздрогнул и оскалился с открытым стоном. Старший Курильщик хмыкнул над ухом и выпрямился, а младший убрал язык, оставляя у Охотника странное ощущение пустоты. Но, судя по звякнувшей молнии джинсов, это ненадолго. Старший Курильщик прижался уже полностью стоящим членом к его заднице, сипло выдыхая, и Охотник, удивляясь себе, подался навстречу. В то же время младший тоже расстегнул свои штаны, чуть приспуская, и, поймав Охотника за волосы, мягко, но настойчиво развернул к себе. Возбужденный Охотник уже начал плыть, и оттого идея сосать чужой член не показалась ему отталкивающей. Словно он раньше это уже делал, как и делал все остальное — тело подозрительно податливо отзывалось на прикосновения двух мужчин. Или, может, дело было именно в этих двух мужчинах; не настолько они ему не нравились, как Охотник старался себя убеждать… Пока Охотник анализировал свои ощущения, один Курильщик начал медленно входить сзади, а другой напомнил о себе, мазнув влажной головкой по губам. И Охотник принял в себя все, заглатывая горячий член младшего и чувствуя, как старший начал двигаться, постепенно наращивая темп. Отстраненно вспомнив, что он так-то в плену, не планировал никому даваться, и вообще его вроде как берут силой, Охотник попытался дернуться, но хватка все еще была слишком крепкой, а показывал характер он больше из принципа, чем из искреннего желания освободиться — отчего-то происходящее было слишком приятным и правильным. Голос Охотника стал тише, и рычание сменилось жалостливым тихим скулежом. Старший Курильщик понимающе и в то же время злорадно хмыкнул, подав знак младшему. Движение остановилось, младший Курильщик выскользнул из плена горячего рта, позволяя вдохнуть. Охотник, до того старательно изображавший, что хочет вырваться, теперь бессильно застонал — его тело требовало продолжения и разрядки, и он не мог ничего с этим сделать. Озадаченно глядя то на одного, то на второго, он не понимал, чего от него ждут, но решил предложить единственное, что у него было — и сам насадился на старшего Курильщика, требовательно качая бедрами. Следом Охотник приподнялся насколько смог, уткнувшись носом в пах второго и с жалобным рычанием вылизывая его член. Признавая — ему это нужно, и он все еще хочет этого не меньше. Курильщики были удовлетворены — младший даже ласково тронул его щеку, прежде чем снова войти в рот, а старший продолжил вбиваться сзади, в то время как его язык скользнул вниз, влажно очертив напряженные грудь, живот и, наконец, обхватывая истекающий предэякулятом член. Охотник протяжно застонал, задирая голову, отчего угол вхождения младшего Курильщика изменился, и тот тоже издал неясный сиплый звук удовольствия. Внезапно младший Курильщик почувствовал, как по его колену царапнули когти, и он тут же посмотрел вниз. Старшему было сложно уследить за всеми языками сразу, особенно когда у его тела занятия поинтереснее, и тот, что спутывал руки, ослаб. Однако Охотник не воспользовался этим, чтобы высвободиться — он принял правила их “игры”, лишь захотел дотронуться. Когда их взгляды пересеклись, и Охотник не увидел осуждения, он уже смелее взялся за худощавое бедро. Острые когти проходили сквозь ткань джинсов, но почти не ранили. Охотник перенасытился ощущениями довольно скоро и со сдавленным мычанием кончил, когда старший вошел особенно резким рывком. На пробу дернув руками, Охотник понял, что его еще не отпускают, и поэтому постарался расслабиться и усилить работу ртом, удержав Курильщика за бедро сильнее и начав не принимать, а сосать. Курильщик, похоже, был не против — жилистая рука все так же мягко лежала на его затылке, но теперь не давила, давая свободу действий. Охотник ею охотно воспользовался, то пропуская член почти до горла, то, наоборот, отстраняясь и лаская нежную кожу языком, обводя головку и надавливая на центр. Младший Курильщик не продержался долго и излился с хриплым стоном, перешедшим в кашель, когда Охотник в очередной раз начал сосать. Покорно проглотив все, что ему дали, Охотник выпустил плоть изо рта и вытер угол рта о свое плечо. Старший Курильщик, наблюдавший за всем этим, вжался в Охотника бедрами и с шумным выдохом кончил внутрь, сжимая бледные ягодицы до синяков. Курильщики ослабили хватку и сбросили языки, освобождая Охотника, но тот ни драться, ни убегать явно не спешил. Оставшись без опоры, он сначала слег на пол, загнанно дыша, а после томно потянулся, как кошка на солнечном подоконнике, разминая затекшие мышцы. Сев, Охотник натянул толстовку обратно на тело и осмотрелся, щуря болезненные красные глаза. Старший Курильщик только застегивал джинсы, а младший уже сидел и курил, иногда судорожно покашливая. Охотник поднялся на корточки, игнорируя и свою наготу, и семя, стекающее по его бедру, и подобрался сначала к одному Курильщику, тщательно обнюхивая его одежду, потом к другому. Младший наблюдал за этим, приподняв бровь, а старший снисходительно погладил по голове, как собаку. После языки старшего потянулись к нему, и Охотник настороженно зарычал, но нападение не входило в планы Курильщика. Охотник вздрогнул, когда прохладный язык влажно скользнул по его бедру, собирая подсыхающую дорожку спермы, а едва кончик языка добрался до входа, даже немного подался навстречу. Когда же Курильщик закончил, Охотник все-таки отвлекся на то, чтобы одеться, а потом снова оглянулся на Курильщиков. Старший сел как ни в чем ни бывало, а младший, обернувшись, с интересом наблюдал за его возней. Сбегать от них больше не хотелось, и Охотник жалел только об одном — что не дал поймать себя раньше.