Попробуй мой баклажан

      Хёнджин терпеть не может баклажаны. А ещё он ненавидит грибы. Об этом знала вся группа, каждый участник, но был один, тот самый твердолобый, кто постоянно хотел накормить Хвана этой гадостью. Им был Минхо. — Хёнджин, ты обязан это попробовать! — говорит Минхо за очередным ужином. В этот раз они вдвоём решили остаться в общежитии, пока остальные гуляют по городу. Хван надеялся, что сможет остаться в тишине, но не тут-то было — сегодня Ли очень разговорчив и очень надоедлив. — Я не люблю грибы, — вздыхает Хёнджин. От вида этой склизкой гадости его буквально выворачивает, поэтому на лице мерещится гримаса отвращения. — Ешь это сам, хён. — Но почему ты не любишь грибы?! Это же так вкусно и полезно! — громко говорит Минхо. — А баклажаны ещё вкуснее, — он с ухмылкой открывает рядом стоящую кастрюлю с баклажанами и Хёнджин уже готов бежать из страны. — Ты серьёзно? Целая кастрюля Цай Дао? — А что? Я их очень люблю, -пожимает плечами Минхо и кладёт себе немного на тарелку. Аромат прекрасный, как и вкус.       Хёнджин не может не пошутить, поэтому отвечает: — Я и не сомневался в твоей любви к баклажанам.       Минхо усмехается. Хёнджин наконец-то в настроении, чтобы шутить. Отлично, он этого добивался целый день, потому что младший был не в слишком хорошем расположении духа. — Знаешь, что ещё вкуснее обычных баклажанов? — Удиви меня.       Небольшая пауза и хитрая ухмылка говорит сама за себя. Хван уже очень сильно жалеет, что вообще спросил. — Мой баклажан.       Хёнджин старается не засмеяться, но получается откровенно паршиво, когда щёки надуваются, а палочки из руки просто падают на пол. Минхо взрывается заразительным смехом, отчего вся ситуация становится ещё хуже. — Знаешь, хён, такие темы лучше обсуждать под бокал вина, — говорит Хёнджин, после того как успокоился. Он вытирает рукавом большой кофты подступившие слёзы и уже собирается вставать из-за стола и идти к себе в комнату. — Какое совпадение, — Минхо, прямо как в фильме, театрально достаёт из-под стола бутылку красного полусладкого. Чёрт, как же хорошо он знает слабость Хвана на именно это вино. Младшему ничего не остаётся, кроме как остаться за столом, пока Ли достаёт им бокалы. Вечер будет действительно долгим.

***

      Спустя час после ужина, когда уже вся посуда лежит в раковине, ребята расположились на общем диване, выключив свет и укрывшись пледом. На улице сейчас достаточно прохладно, а окна в комнате открыты, чтобы проветрить ужасный запах от приготовления баклажанов.       Минхо включил какую-то мелодраму, которая уже спустя двадцать минут надоела Хёнджину, поэтому он решил пойти ва-банк и отбираться пульт у старшего. — Ну Минхо-хён! Это скучно! — ноет Хван, пытаясь дотянуться одной рукой до пульта, в то время как второй допивает последний бокал вина. В голове уже достаточно пусто, чтобы быть пьяным, поэтому Хёнджин и не старается притворяться. Все свои же. — Нет, я хочу посмотреть это! — хмурится Минхо, откидывая пульт за диван. Грохот был не сильный, но, скорее всего, пульт уже не спасти. — Теперь ты обречен смотреть это со мной, Хёнджин-ни.       Минхо мило улыбается и притягивает младшего ближе к себе, чтобы тот практически лежал у него на коленях. Хван не отказывается от такого предложения, поэтому просто смиренно кладёт свою голову на плечо Ли. — Долго он идёт? — спрашивает младший. — Полтора часа. — А мы сколько посмотрели? — Двадцать пять минут.       Хван тяжело вздыхает и полностью укутывается в плед. Руки складывает на груди и выглядит чрезвычайно недовольным. Так он сидит ещё десять минут, пока Минхо не уходит за чипсами. — Лучше бы баклажанов поел, чем этот фильм смотреть, — ворчит Хёнджин.       Минхо усмехается и садится обратно, хватая Хвана за талию и кладя полностью на свои бёдра. Тот не удивлён, но для виду строит ещё более недовольное лицо. — Так я тебе предлагал свой. — Фу, хён! — Джинни закатывает глаза и устраивается поудобнее, головой оказываясь в опасной близости от того самого баклажана. — А что? Он такой же твёрдый, ещё и с начинкой внутри. Тебе понравится, Джинни, — смеётся Ли, открывая пачку чипсов. — Не предлагай. Могу и согласиться. — Так давай. Или тебе помочь? — Минхо, слишком уверенный в себе, поднимает голову Хёнджина на себя за подбородок. Тот смотрит прямо в глаза, облизывая губы. Хван прекрасно знает уловки Ли — такое случается не в первый раз. Однако в первый раз может зайти действительно далеко.       Одно дело, когда они шкерятся по разным комнатам, тихо дроча друг на друга, а совсем другое, когда они смотрят друг другу в глаза и говорят о том самом. О любви к баклажанам, конечно. — Хён… — Хван не договаривает — его прерывает Минхо нежным поцелуем в лоб. Рука старшего тянется ниже, расстёгивая пуговицы кардигана Хёнджина. — Только между нами. И только один раз, — говорит Ли шёпотом.       Хван кивает и встаёт с места, чтобы скинуть с себя ненужную одежду. Минхо медленно снимает футболку, оставаясь в одних спортивных штанах. Хван не до конца раздевается, оставшись в оверсайз футболке, взятой у кого-то из ребят сегодня утром. Он наклоняется вниз, тянется за поцелуем. — Поцелую только после, — усмехается Ли, кладя руку на губы Хёнджина. Тот закатывает глаза. — Но ты можешь целовать другие части моего тела.       В глазах Хёнджина тут же загораются огоньки счастья и он припадает губами к шее старшего. Поцелуи обжигают и Минхо блаженно прикрывает глаза, откидывая голову назад. Хван проводит руками по обнаженному торсу старшего, задевая пальцами чувствительные соски. Хёнджин улыбается, когда с губ Ли наконец-то вырывает стон удовольствия. Он наклоняется ниже, спускается поцелуями к груди. Руками Хёнджин забирается под кромку штанов Ли и резко снимает. Минхо усмехается и поглаживает младшего по голову, чуть надавливая, чтобы тот спустился наконец вниз. Но у Хвана другие планы. Он проводит руками по бёдрам — боже, эти блядские бёдра, на которые каждый готов молиться — и не сильно сжимает, вызывая стон у Ли. — Хёнджин… — Нравится? — усмехается Джинни, приподнимаясь и целуя Минхо в щёку. Он сжимает бёдра старшего ещё раз, получая ещё более громкий стон удовольствия. — Не думал, что у тебя такие чувствительные бёдра, хён. — Займи свой рот чем-нибудь, иначе придётся тебе помочь, — говорит Ли, хватая младшего за волосы. Тот шипит, но следует указанию, наконец-то снимая с Минхо трусы.       Хван облизывает полувставший член от основания до розовой головки, смакуя вкус смазки. Он берёт головку в рот, нежно посасывая, втягивая в себя, отчего у Минхо идут мурашки по коже, а изо рта слышится громкий стон удовольствия. Ли чувствует подступающий ком к горлу, когда Джинни заглатывает член почти полностью, при этом сглатывая слюну. Это чертовски приятно — ощущать влажное тепло чужого рта. Он не может молчать, поэтому стонет ещё громче, направляя рукой Хёнджина. Тот послушно двигается, руками забираясь себе в штаны, оглаживая свой член. Он несдержанно стонет, посылая вибрацию по члену Минхо, отчего тот грубо толкается вверх и практически позорно кончает. Хван отстраняется, облизывая губы и вытирая слюну у уголка губ. — Ограничимся минетом? — спрашивает Джинни, по-кошачьи выгибаясь и целуя Ли в висок.       Минхо усмехается и гладит Хёнджина по спине, притягивая ещё ближе. Он не планировал заходить дальше, однако если младший хочется секса — он у него будет. — Тогда нам следует переместиться в спальню, — шепчет старший.

***

      Хёнджин горит.       В комнате очень жарко, пахнет сексом, а окна закрыты. Хван дышит в подушку, жмурясь каждый раз от удовольствия, когда Минхо входит в него по самые яйца. Пот течёт со лба, впитываясь в ткань. Стоны разносятся по всему общежитию — благо, они одни. — Хён… — шепчет Джинни, приподнимаясь на локтях. -Я так больше не могу!       Медленный темп, что задал Минхо, действительно невозможно терпеть. Это слишком глубоко, слишком хорошо, настолько, что хочется умереть. Но всё ещё недостаточно, чтобы достичь желанного удовольствия. Хёнджин пробует ставить ритм сам, подмахивая бёдрами, но его тут же останавливают сильные руки старшего, крепко обездвиживая.       Ли не реагирует на жалобы Хвана, толкаясь медленно, чувственно, так, как может только он. Он доводит до исступления, заставляя тяжело дышать, сминать простыни и полностью отдаться процессу. Хёнджин разочарованно стонет, опять падая вниз, когда Минхо специально двигается мимо простаты. — Хёнджин-ни, ты должен быть послушным, — говорит Ли, поглаживая округлые ягодицы младшего. — Иначе я не смогу сделать тебе приятно.       Обманчиво заботливый тон, которым всегда говорит Минхо, заставляет верить, слушаться, но в итоге Хван ломается, из его глаз уже текут слёзы, а член готов взорваться. Он всхлипывает, жмурится, старается привлечь к себе внимание. — Я думал, что ты продержишься дольше, Джинни, — говорит Ли, выходя из Хёнджина. Тот тут же валится на кровать, всё ещё стараясь вытереть слёзы о подушку. — Ложись на спину.       Хван разворачивается, пытаясь свыкнуться с тем, что Минхо теперь видел его и таким — полностью разбитым, жаждущим удовольствия, смиренным — как вдруг старший резко входит в его тело и начинает быстро и грубо двигаться. Это заставляет младшего стонать громко, развязно, практически пошло. Член сочится предэкулянтом, а руки тянутся вверх, хватая Минхо за шею, притягивая вплотную к себе, заставляя уткнуться в шею. Минхо улыбается и продолжает наращивать темп. Слышатся шлепки кожи о кожу, ритм постепенно сбивается, становится более резким. Ещё пара движений и они вместе кончают, протяжно выдыхая от удовольствия. Хёнджин не чувствует ничего, кроме полного опустошения и удовлетворения, а Минхо валится рядом, улыбаясь как довольный кот.       Спустя несколько минут молчания, когда оба уже перевели дыхание, Ли спрашивает: — Ну что, теперь ты любишь баклажаны? — Один мне точно пришёлся по вкусу, — смеётся Хван, закрывая глаза. Спать сегодня он будет очень крепко.