Птичка

В моменты тишины в своей голове Охотник вел себя вполне типично для таких как он: прятался в темных местах при свете дня, ночью рыскал в поисках пищи. Он был намного умнее обычных зараженных: в то время как те казались тупыми болванчиками, бесцельно шатающимися по улицам, сам Охотник, как и встречавшиеся ему другие особые зараженные, оставался в своем уме, пусть постепенно и терял память вместе со способностью к речи. Впрочем, даже сохраняя остатки разума, далеко не все особые зараженные отличались радушием, что Охотник быстро усвоил, когда другой Охотник едва не вцепился когтями ему в лицо. Он хотел приблизиться к магазину, который чужак, очевидно, считал своим. Драка вышла короткой и яростной, Охотник смог вырваться и сбежать, но об этой встрече до сих пор напоминали незажившие раны в опасной близости от шеи. Доверия не вызывал никто. Он мог лишь решить, какую степень угрозы представляют для него другие. У обычных зараженных она самая низкая — даже если они нападали, для Охотника это не было проблемой. Его когти легко рвали обидчиков в клочья. Следом шли Толстяки. Охотник видел, что случается с теми, на кого попадает их рвота, но эти шары с водой были такими неповоротливыми, медлительными и вонючими, что столкнуться с ними случайно практически невозможно. Больше опасений вызывали Громилы. Удар огромной ручищи мог запросто переломать кости, но вот с точностью у Громил большие проблемы, так что ловкому Охотнику не составляло труда избежать их. Еще опаснее были Курильщики. Чаще всего они оказывались довольно флегматичными ребятами, мимо которых можно пройти и не заметить, если бы не запах дыма и надсадный кашель. Но их спокойствие обманчиво — раздраженный Курильщик довольно метко хватал языком, опутывал и сдавливал до тех пор, пока не ломал ребра. А вот от кого Охотник предпочитал держаться на максимальном расстоянии, так это, как ни странно, от других Охотников. Они в большинстве своем обладали вспыльчивым нравом и при этом имели достаточно силы, чтобы поймать и убить. Вероятно, среди них были исключения, подобные ему самому, но Охотник не считал нужным рисковать своей шкурой, чтобы это выяснять. Поэтому, роясь на складе в поисках хоть какой-нибудь еды, он напряженно пригнулся, услышав гулкое рычание. С опаской выглянув со стеллажа, Охотник сощурил болящие глаза — в полумраке едва можно было различить, кто там ходит. Но вот в просвет окна попал чужак, и Охотник невольно склонил голову вбок. Незнакомец оказался крупным. Ростом выше его самого на голову, не меньше, и гораздо шире в плечах. Затертая толстовка была свободной, но не скрывала немалой мышечной массы. Для Охотников подобное нехарактерно — такие люди чаще становились Танками или Громилами. Но этот определенно Охотник — выверенность движений, характерный рык и заметные даже издалека когти не давали усомниться. Охотник с таким интересом рассматривал Здоровяка, что невольно потерял бдительность. Подавшись вперед еще немного, он потерял равновесие и полетел вниз вместе с ящиком, на котором сидел. Взвизгнув, Охотник тут же отпрыгнул в сторону, ударившись о соседний стеллаж, и замер на корточках, вскидывая голову. Здоровяк резко обернулся на шум, и Охотник невольно сглотнул — здесь, с пола, этот странный Охотник казался еще более огромным, но пугало больше то, с какой скоростью он мог двигаться, несмотря на свою массу. Он медлительнее и сбежать будет легко, или же он сильнее и оттого быстрее?.. Здоровяк, принюхиваясь, сделал шаг к Охотнику и протянул лапищу. Испуганно рявкнув и замахнувшись когтями на чужака, Охотник прыгнул в окно, разбивая плечом стекло, и бросился наутек. Лишь взобравшись на крышу соседнего здания, Охотник оглянулся, загнанно дыша. Погони не было. Здоровяк стоял у окна, держа ладонь козырьком у лба и глядя ему вслед. Охотник задержался на секунду в сомнении — а может, попробовать пообщаться?.. Но тут же одернул себя. Если Здоровяк проявил милость сейчас, нужно воспользоваться ею сразу, потому что если он решит взбеситься, Охотник ничего не сможет сделать — эта груда мышц снесет его и уничтожит. Лучше убраться подобру-поздорову, и чем скорее, тем лучше.

***

Когда птица начинала петь, ее голос становился чем-то вроде одержимости. Охотник в принципе не любил громких звуков, но если иные вызывали желание уничтожить их источник, этот будил смешанное чувство тревоги и тоски, а перед глазами начинали плясать мушки. Он чувствовал, что должен найти птицу во что бы то ни стало, хоть до сих пор ее ни разу не видел. Охотник не знал, когда это началось. Сколько он себя помнил, это было нормальной потребностью на уровне поиска пищи и укрытия. Птица важна, птица должна помочь. С чем помочь — Охотник не имел ни малейшего понятия. Уже не раз он, услышав знакомые трели, забывал обо всем и бросался на поиски. Вчера она была на том дереве, позавчера — на этой крыше. Но как бы быстро ни гнался, каждый раз, когда он, наконец, взбирался с ободранными ладонями или ссадинами от веток на лице, птичка уже ускользала. Охотник безысходно кричал от досады, а после, успокоясь, возвращался к прежним делам. Обычно это не заканчивалось ничем плохим. Но не в этот раз. Охотник бежал по улице так быстро, как мог — казалось, что звук доносился с крыши заправки, а туда он добрался бы в два счета. Охотник слишком увлекся, а потому не придал значения ни обычным зараженным, которые были слишком активными, ни взволнованно булькающему Толстяку, через которого просто перепрыгнул. Пришел в себя он лишь услышав протяжный предостерегающий рев Охотника с крыши жилого дома через дорогу, но уже было поздно. — Охотник! — звонкий женский голос. — Вижу! — гулкий мужской. Охотник смутно осознавал, что происходило дальше. Он помнил, как после грохнувшего выстрела со вскриком метнулся в переулок, потом в другой, оттуда через какую-то ограду. Голоса и выстрелы смазывались позади, от боли пелена застилала глаза. Бежать, не останавливаться, продолжать бежать. Шум крови в ушах заглушал даже птицу. Или она перестала петь?.. Легкие начало жечь, и Охотник замедлился, подволакивая ногу и цепляясь когтями за стену. Шок постепенно проходил, сознание прояснялось, но усиливалось жжение в ноге, тяжело пульсируя и отдаваясь во всем теле волнами слабости. Охотник уже не разбирал, куда идет, и завалился в первую дверь, которую нащупал, без сил падая на пол. Он потянулся к ране, чтобы зажать ее, но не нашел в себе воли даже дотронуться, тут же отдергивая назад дрожащую руку. Голова наполнялась легкостью — кровь отливала от нее все больше, и Охотник, тяжело дыша и поскуливая, лег виском на холодный бетон. Когда Охотник уже ощущал, что сдался, дверь за спиной заскрипела. Он дернулся как ошпаренный и попытался вскочить, но все, что смог сделать, это сесть. Вскинув мутный взгляд, он похолодел от ужаса — в проходе стоял тот самый Здоровяк, которого он видел несколько дней назад. Пришел на запах крови?.. Охотник начал отползать назад, рыча и скалясь, но Здоровяк в несколько шагов оказался рядом и поймал его за запястья. Вырваться из мертвой хватки Охотник вряд ли смог бы даже до ранения, поэтому все, что ему оставалось — это впиться зубами в руку. Здоровяк болезненно рявкнул и встряхнул Охотника, тут же наваливаясь и прижимая его спиной к полу. Охотник завозился в попытке высвободиться, но головокружение заставило его разжать челюсть и откинуть голову назад. Когда Охотник прекратил дергаться, Здоровяк разжал пальцы и положил ладонь на прерывисто вздымающуюся грудь, поглаживая. До слуха Охотника донеслось бормотание — слов не разобрать, но голос был низким и даже мягким. Рука убралась, звякнула пряжка ремня. Охотник ощерился, но уже окончательно выбился из сил, и с тяжелым вздохом уронил руки на пол. Будь что будет. Но ничего из того, о чем Охотник подумал, не последовало, вместо этого Здоровяк аккуратно приподнял его ногу и начал затягивать ремень на бедре. Охотник судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Да что с этим переростком не так? Пока Охотник думал, стараясь удержать себя в сознании, Здоровяк закончил шуршать на фоне и прижал ладонь к его рту, проталкивая что-то в губы. Холодное и гладкое. Таблетки? Охотник смиренно принял в рот то, что ему дали, и с трудом проглотил. Тем временем Здоровяк стащил с себя толстовку и, скрутив рукав, сунул под нос Охотнику. Прежде, чем он понял, зачем это все, Здоровяк прижал одним коленом его голень, другим корпус, и запустил когти в рану. Ослепленный новой вспышкой боли Охотник завизжал и попытался дернуться, но Здоровяк навалился сильнее, не позволяя шевельнуться и погружая пальцы глубже. Конечно, Охотник мог бы разодрать Здоровяку бедро или бок, но все же он осознавал, что ему пытаются скорее помочь, чем навредить. А потому Охотнику ничего не оставалось, кроме как впиться зубами в предоставленный кляп и истошно выть, скребя когтями по полу. Охотник не сразу понял, что пытка закончилась — жгучая пульсация в ноге, казалось, отдавалась даже в мозгу, но дышать стало легче — давление колена пропало. В голове противно звенело, но на фоне остального это не казалось такой уж проблемой. Когда пятна перестали плясать перед глазами, Охотник увидел сидящего рядом Здоровяка с зажатой между пальцами дробиной. Судорожно выдыхая с тихим хныканьем, Охотник медленно разжал челюсть, выпуская изо рта тряпку. Здоровяк осторожно коснулся его руки, чуть сжимая. Ободрение, извинение? Охотник не знал, да и сейчас его это не слишком волновало. Когда Здоровяк начал стаскивать с него штаны, Охотник хотел оскалиться, но сил на это уже не было, а вместо рычания он смог выдать только сиплый стон. На протирание кожи, промывание ран и накладывание повязки Охотник реагировал еще тише, больше сосредоточенный на том, чтобы начать дышать и не отключиться. К реальности пришлось вернуться, когда его потрепали по плечу и потянули вверх, помогая сесть. С трудом разлепив и без того болящие глаза, Охотник увидел, что Здоровяк протягивает ему побитую железную миску с водой. Охотник схватил ее, едва не пролив содержимое из-за дрожи в руке, но Здоровяк поддержал, помогая донести до рта. Охотник стал жадно пить — жажда и правда была жуткой, хоть и смазалась на фоне впечатлений от народной медицины. Холодная вода напомнила желудку, что в нем не было ничего съедобного вот уже пару дней, и он громко заурчал. Здоровяк, услышав это, виновато дернул уголком губ и отвел взгляд — видимо, тут ему предложить было нечего. Впрочем, Охотник все равно сейчас думал о сне больше, чем о еде — боль высасывала из него все силы, не оставляя ничего, кроме желания забиться в угол потемнее и там лежать, пока не станет легче. Но сознание уже немного прояснилось. То ли из-за того, что ему скормили, то ли оттого, что кровотечение остановилось — что бы там Здоровяк ни сделал, это помогло, пусть боль все еще была адская. Охотник обвел взглядом помещение, чтобы прикинуть, где он вообще находится и куда может спрятаться. Охотник понял, что в горячке добежал до цеха старого завода, который, судя по виду, был брошен много лет назад — краска, где была, облупилась, металл покрылся ржавчиной, часть стекол в окне, которое занимало почти всю стену цеха, была выбита. Пыль, грязь и запустение. Но это было и неплохо — значит, вряд ли сюда кто-то заявится. Только вот где он сам сможет отлежаться, Охотник не знал — все места, которые казались надежными, требовали или запрыгнуть, или вскарабкаться, или подняться по ступеням. Охотник же не был уверен, сможет ли он хотя бы выползти из лужи крови самостоятельно, не то что куда-то забраться. Заметив его мечущийся мутнеющий взгляд, Здоровяк поднялся и, оттащив Охотника к стене, пошел вверх по лестнице, ведущей в переход к другому зданию. Что этот тип задумал? Охотник провожал его недоверчивым взглядом, пока тот не скрылся из виду. В воцарившейся тишине стало трудно сохранять концентрацию, и Охотник просто откинулся затылком на стену, бездумно глядя на мерно колышущиеся за огромными окнами ветки деревьев. Охотник уже почти задремал, когда тишину разбил знакомый до боли звук, заставив вскинуться. Трель птицы была заливистой и эхом разносилась по цеху, отражаясь от стен. Охотник мучительно застонал. Он не мог последовать за ней. Перед глазами снова заплясали мушки, заставляя Охотника рычать и отмахиваться. Этого еще не хватало, это просто невыносимо. Голос Охотника становился выше, движения — истеричней. К реальности его вернула крепко сжавшая плечо рука и низкое урчание. Охотник потряс головой, царапая виски кончиками когтей, и поднял взгляд. Здоровяк сидел рядом на корточках, обеспокоенно всматриваясь в лицо. И снова тот же вопрос — что с ним не так? Как он здесь оказался, зачем он пришел? Охотник медленно отнял руки от лица. Вдох, выдох, вдох. Снова стало тихо, пропала и птица, и мушки. Увидев в глазах осмысленность, Здоровяк поднялся и, закинув свою толстовку на плечо, подобрал Охотника на руки. Бережно, но без особых церемоний. Охотник от неожиданности слабо ощерился, недовольно рыча, но прежде, чем он начал вырываться, Здоровяк рыкнул в ответ и куда-то пошел. Сил на сопротивление все еще не было, и Охотник быстро сдался, опуская голову на широкое плечо. Здоровяк был горячим, а ритм его шагов укачивал, отчего Охотника только сильнее начинало клонить в сон. Поездка была недолгой — Здоровяк донес его до какой-то каморки. Помещение было маленьким, в нем царил приятный полумрак, так как единственное окно было заколочено, кажется, еще до эпидемии. Здоровяк шагнул внутрь и аккуратно опустил Охотника на пол в углу. Здесь было особенно темно — ряд ящиков перекрывал проникающий через дверной проем свет. Охотник почувствовал под руками картон, паклю, какую-то тряпку и понял, что Здоровяк все это время устраивал ему импровизированное гнездо. Остатки разума задавались вопросом, кто он вообще такой и чего ради так старается ради чужака, которого видел раз в жизни, но остальной организм обещал подумать над этими вопросами позже. Охотник лег, с тихим стоном вытягивая больную ногу, и закрыл глаза. Прежде, чем окончательно провалиться в сон, он почувствовал, как вместе с толстовкой, которой Здоровяк решил укрыть, его окутывает тепло и душный, но отчего-то успокаивающий чужой запах.

***

Проснувшись, Охотник поначалу не понял, где находится, и резко сел, но жуткая боль в ноге пояснила воспоминания. Выстрел, ранение, завод, Здоровяк… А, собственно, где он? Неужели бросил его здесь? Охотнику от этой мысли отчего-то стало грустно, хотя причину этих чувств он сам не понял. Конечно, перспективы выживания в одиночку с такой раной вообще не радостные, но не настолько, чтобы в груди защемило, а на глаза на мгновение навернулись слезы. Словно именно этого Здоровяка терять было нельзя, пусть Охотник его знал несколько дней и издалека. Из запутанных мыслей Охотника вырвал звук шагов, эхом отдающихся в большом цеху. Здоровяк? А если нет? Сейчас Охотник от боли не мог даже встать, не то что драться или убегать. Закусив губу до крови, он с едва слышным скулением подобрался и забился глубже в угол, затаиваясь. Шаги тем временем становились все ближе и громче — вместе с нарастающим сердцебиением, стучащим в ушах. Когда в дверном проеме показалась тень, Охотник сжался в напряженный комок, вслушиваясь и задерживая дыхание. Но вот послышалось знакомое рычание, и Охотник с облегчением выдохнул, вытягивая ногу обратно и откидываясь спиной на стену, тяжело дыша. Приблизившийся Здоровяк удивленно склонил голову вбок, но после призывно заурчал и опустил пакет на пол рядом с Охотником. Тот сразу продвинулся, с интересом заглядывая. Какие-то снеки, бич-пакеты, засохший хлеб. Охотник вопросительно поднял взгляд и, увидев одобрительный кивок, набросился на еду, разрывая упаковки и жадно глотая их содержимое, не особо разбираясь, что он ест — многодневный голод давал о себе знать. В пакете нашлась и бутылка чистой питьевой воды — тоже редкость в нынешние дни. Пока Охотник наедался, Здоровяк успел выйти и снова вернуться, неся под мышкой одной руки большой сверток, при ближайшем рассмотрении оказавшийся одеялом, а в другой, внезапно, было ведро, которое Здоровяк поставил поблизости. Следом Здоровяк расправил одеяло и бросил в гнездо, а после сел рядом, доставая не замеченную Охотником ранее аптечку. Там были и материалы для первой помощи, и какие-то таблетки, которые Здоровяк протянул, и Охотник послушно проглотил — в прошлый раз то, что Здоровяк дал, облегчило боль, вряд ли в этот раз он внезапно решил его отравить. Закончив с перевозкой, Здоровяк, удовлетворенно хмыкнув, похлопал Охотника по плечу и забрался в гнездо, ложась спиной к стене. Сколько же Охотник проспал, что Здоровяк успел насобирать столько еды, найти где-то аптечку и притащить одеяло? Где бы он ни был, добыча всего этого добра явно его измотала. Охотник, поняв, что Здоровяк уже дремлет, начал рассматривать его не скрываясь. Он был действительно крупным. В свободной толстовке это смазывалось, когда же он остался в одной майке, становилась отчетливо видна вся немалая мышечная масса. Крепкие руки были покрыты язвами, как и у самого Охотника, но вот ссадин, ран и ожогов было намного больше. Некоторые были совсем свежими, пусть и терялись среди старых синяков и струпа. Охотник перевел взгляд на лицо Здоровяка, наконец осмеливаясь его рассмотреть без создания неловкой ситуации. Раньше он наверняка был красивым. Точные скулы, широкая челюсть — даже то, что лицо было явно осунувшимся, а кожа стала далека от идеала, не могло этого скрыть. Но что сильнее бросалось в глаза — большой ушиб на правой стороне лица, от которого опухла щека, заплыл глаз и под носом остались следы крови. До этого Здоровяк не поворачивался к нему этой стороной, словно пытался скрыть. Синяк был ровным, прямым — такой не мог оставить другой зараженный. И эта новая полная аптечка… Охотник понял — ради этих бинтов и таблеток Здоровяк подрался с иммунным. Сожаление соперничало с теплящейся в груди благодарностью. Охотник все еще не понимал, чего ради Здоровяк так старается, но испытывал острое желание что-нибудь сделать. Охотник не придумал ничего лучше, чем укрыть Здоровяка его же толстовкой и устроиться рядом, с трудом улегшись на бок. Боль немного отступила, и приятная истома сытости разливалась по телу, несмотря на то, что желудок продолжал требовать больше. Но теперь от этого чувства было намного проще отмахнуться. Охотник уже начал проваливаться в сон, когда почувствовал прикосновение к боку и животу. Поначалу испугавшись, он распахнул глаза, но, поняв, что это Здоровяк, выдохнул. От объятий стало теплее. Не то что бы Охотник любому встречному позволял себя мять как плюшевую игрушку, но из рук Здоровяка отчего-то вырываться не хотелось. Можно было оправдываться, что дело в тепле, но Охотник понимал — не только. Вот только самого Здоровяка он все еще не смог вспомнить. Сон настиг быстро, утаскивая Охотника в приятную темноту и тишину.

***

Проснулся Охотник резко, снова подрываясь, но в этот раз по иной причине. Перед глазами вновь плясали мушки, у Охотника словно зудел мозг. Отчаянно рыча, Охотник сначала пытался отмахнуться, а после вцепился когтями в голову, царапая. А потом нарастающий звон в ушах разбился пением птицы. Охотник с трудом поднялся, но тут же, болезненно рявкнув, упал на колено. Он был готов уже ползти на звук, но его плечи сжали, разворачивая. Охотник отвернулся было обратно, но его тут же встряхнули и похлопали по щеке. С трудом сфокусировав зрение, Охотник увидел обеспокоенное лицо Здоровяка. Марево пляшущих мушек постепенно рассеивалось, а пение птицы отдалялось, пока совсем не стихло. Здоровяк, не отводя взволнованного взгляда, явно силился издать какой-то конкретный звук, но вместо него из горла вырвалось только сдавленное сипение и рык. Тяжело дыша, Охотник обмяк в руках Здоровяка и уткнулся лбом в его грудь. Голова кружилась, но Охотник краем сознания заметил, что в этот раз все прошло не так, как обычно. Быстрее, и закончилось раньше. Оно и к лучшему, ведь птица не даст покоя, птица важна, но он не угонится за ней с такой ногой. Охотник вздрогнул, когда его затылка коснулась теплая ладонь, поглаживая. И снова он не имел ни сил, ни желания воспротивиться. А сам почему-то скользнул ладонью по животу Здоровяка, забираясь пальцами под майку. Живот под прикосновением напрягся. Такой теплый и… знакомый? Нет, не может быть. Знай Охотник Здоровяка, он бы его вспомнил. Но это чувство… Боль в ноге при отсутствии нагрузки почти стихла, а в голове была приятная легкость и решимость совершить какую-нибудь глупость. Что бы то ни были за таблетки, они действовали намного сильнее прошлых. А судя по тому, как Здоровяк затаил дыхание и замер, не сопротивляясь, он тоже был не слишком против глупостей. Охотник чувствовал себя странно. Еще день назад он боялся, что Здоровяк его изнасилует, а сегодня сам был готов залезть к нему в штаны. Но по какой-то причине теперь все это казалось правильным. Охотник вскинул взгляд в надежде, что его оттолкнут, но Здоровяк, черт бы его собрал, закусил губу, а его глаза потемнели. Охотник больше не мог сдерживаться. Охотнику было любопытно обводить и ощупывать мощные мышцы — в нормальной жизни он сам о таких мог только мечтать, а болезнь и перебои с питанием и подавно не шли на пользу его физической форме. Здоровяк продолжал стоически терпеть, но Охотник краем глаза заметил движение в его штанах и вскинул брови. Даже так. Идея была безумной, и обычно Охотник не поддавался безумным идеям, но в этот раз почему-то очень хотелось. Придвинувшись ближе, он приподнялся и коснулся губами шеи, неспешно целуя и проводя языком за ухо. Наконец, Здоровяк отреагировал, шумно выдохнув, но все еще не начал сопротивляться. Охотник воспринял это как согласие и прижался губами к углу челюсти, а его пальцы огладили дорожку волос на животе, ведущую к паху. Это, казалось, оживило Здоровяка, потому что он, резко поймав Охотника в свои объятия, принялся покрывать его лицо смазанными легкими поцелуями, а потом его широкие ладони скользнули по бокам Охотника, поглаживая от выпирающих тазовых косточек до лопаток. Этого было мало, скручивающееся внизу живота чувство требовало еще, ближе, откровеннее. Охотник, чуть отстранившись, стащил с себя толстовку через голову, немного стыдливо обнажая жилистое тело, но Здоровяка, кажется, все устраивало. Широкие ладони тут же вернулись к ласкам: одна огладила живот и грудь, задевая подушечкой большого пальца сосок, а другая, наоборот, опустилась на здоровое бедро, сжимая. Охотник прогнул спину с тихим хриплым вздохом и прижался вплотную, с трудом взбираясь на колени Здоровяка и притираясь пахом к паху с глухим ворчанием, заставляя Здоровяка прикусить губу и толкнуться навстречу. Какое-то время они просто терлись друг о друга, неаккуратно целуясь, глухо постанывая и покусывая губы, иногда сталкиваясь зубами и отрываясь друг от друга, лишь чтобы снова прильнуть друг к другу. Но Охотнику снова стало мало. Перевалившись на здоровую ногу, он начал стягивать с себя штаны вместе с бельем, болезненно скалясь, когда дошел до раны. Здоровяк, поняв, поддержал Охотника, помогая ему избавиться от остатков одежды, а после сам стянул майку и спустил штаны ниже колен. Дождавшись, когда Здоровяк закончит с приготовлениями, Охотник залез обратно и опустился так, чтобы тяжелый член лег между его ягодиц. Здоровяк довольно зарычал, сжимая и раздвигая половинки, чтобы получить больше контакта, а Охотник с глухим стоном начал неспешно двигаться, зажимая свою изнывающую плоть между животами. Боль в ноге снова дала о себе знать, но пока она была терпимой, Охотник не собирался останавливаться. Он сам не понимал, откуда взялось это жгучее желание, но Охотник испытывал острую необходимость ему поддаться, и не жалел, что сейчас над его ухом тяжело вздыхал Здоровяк, касаясь губами его шеи и покусывая, когда Охотник прижимал его член особенно плотно. Но когда Здоровяк уперся головкой в сжатое колечко мышц и попытался толкнуться, Охотник резко огрызнулся и зарычал, настороженно замерев. Чутье подсказывало, что этого позволять нельзя, а Охотник привык доверять своему чутью без вопросов. Здоровяк понял, что сейчас это было всерьез, и прекратил, тут же утыкаясь носом под челюсть Охотника и начав вылизывать его шею, чтобы загладить вину. Охотник с глухим стоном расслабился, подаваясь навстречу ласке, и Здоровяк, почувствовав это, продолжил тереться как прежде. Охотник завел руку за спину и стал поглаживать горячий член, плотнее вжимая его между ягодиц, поощряя. Здоровяк размашисто толкался навстречу, наращивая темп и даже мило поскуливая, утыкаясь в плечо Охотника, пока внезапно не впился в него зубами, изливаясь в несколько коротких быстрых толчков. Здоровяк потерся еще несколько раз по инерции, размазывая семя между ягодиц и виновато зализывая след от своих зубов, а после опустил взгляд, замечая, что Охотник еще не закончил. Аккуратно ссадив его в гнездо, Здоровяк опустился рядом и прижался губами к основанию напряженного члена, обхватывая ладонью ствол и поглаживая. Охотник впился когтями в одеяло и как-то особенно жалобно зарычал. Здоровяк ласкал нежную кожу языком, поднимаясь выше, широко слизал смазку и без сомнений, словно делал подобное много раз, заглотил член почти на всю длину. Охотник заскулил, невольно дернув бедрами навстречу, и Здоровяк с готовностью отозвался, начиная глубоко сосать. Когда Охотник опустил взгляд и увидел, с каким самозабвенным лицом Здоровяк делал это, как трепетали длинные ресницы на опущенных веках, как припухшие губы влажно скользили по стволу — это стало слишком. Охотник дернулся и попытался оттянуть Здоровяка за волосы, но тот упорно опустил голову, заставляя головку упереться в горло, и Охотник не выдержал, с порывистым стоном кончая глубоко в рот Здоровяка. Тот терпеливо проглотил все и, выпустив член изо рта, облизнулся. Охотник, тяжело дыша, медленно разжал пальцы, отпуская волосы. Теперь, когда все закончилось, произошедшее становилось очень странным и неловким, вызывая желание прикрыться и сбежать, и, возможно, Охотник так и поступил бы, если б не нога. Но Здоровяк присел рядом как ни в чем не бывало, и Охотник неуверенно заглянул в его лицо. Здоровяк вопросительно мыкнул, приподнимая бровь, и Охотник, коротко выдохнув через нос, подался еще ближе, прижимаясь к уголку чужих губ в нерешительном поцелуе. Здоровяк ответил, нежно целуя, и мягко лизнул припухшую от укусов нижнюю губу. Все было в порядке. Облегченно вздохнув, Охотник опустил голову на плечо Здоровяка, и они посидели так немного, пока не начали мерзнуть. А потом Здоровяк помог Охотнику вытереться и одеться и оделся сам, наконец, вернув себе свою толстовку. Охотник после этого даже смог сам встать, опираясь на ящики. Ведро пригодилось, Здоровяк был весьма дальновидным. Усталость взяла свое, и Охотник даже с некоторым удовольствием зарылся в одеяло, которое теперь разделяло их запах, а Здоровяк, ласково погладив Охотника по волосам напоследок, вновь ушел. Охотник засыпал спокойно, ведь теперь он не сомневался — Здоровяк к нему вернется.

***

Следующую неделю Охотник провел в обжитой каморке, а Здоровяк неустанно ухаживал за ним: приносил еду, питье, выносил ведро, грел холодными ночами. Но Охотник понимал, что вечно здесь оставаться они не могут. Отсюда далеко до районов, где можно разжиться пищей, а значит, скоро им нужно будет уходить. Охотник уже не сомневался, что им. Были у заражения и плюсы — регенерация тканей шла быстрее, и на заживление серьезных ран уходило меньше времени. Нога Охотника, конечно, не зажила за это время, но с опорой он уже мог стоять и медленно хромать — в одну из вылазок Здоровяк притащил с собой костыль, в очередной раз удивив Охотника. И вот настал день, когда они оба поняли — пора. Пасмурным утром Здоровяк помог Охотнику спуститься по ступеням вниз, а дальше он уже сам вышел на улицу, вдыхая свежий воздух полной грудью. Несмотря на то, что их гнездо с натяжкой можно было даже назвать уютным, за неделю воздух в каморке совсем сперся. Здоровяк, кажется, уже решил, куда они идут, потому что вел Охотника довольно уверенно, но не торопясь и все время чутко осматриваясь на случай опасности. К обеду они вышли из промышленного района, пошли жилые дома и магазины. В какой-то момент места стали Охотнику знакомы, вот заправка, на которой он ловил птицу, а вот мини-маркет, возле которого… От громкого крика в груди Охотника похолодело, а ноги стали ватными. Он отлично помнил этот голос. Резко обернувшись, Охотник увидел другого, того самого Охотника, что едва не вскрыл ему глотку в прошлый раз. Вот только теперь сбежать не было шансов. Однако бежать не пришлось. Здоровяк был молниеносным — быстрый прыжок, и они с чужим Охотником покатились по земле грязным клубком, словно два бродячих кота. Спустя пару минут взаимной трепки, Охотник чудом выскользнул из захвата Здоровяка и отпрыгнул на безопасное расстояние. Досталось ему изрядно — весь измятый и взъерошенный, он тяжело дышал, облизывая опухшую губу, кровь из рассеченной брови заливала глаз, она же просачивалась и на одежде из многочисленных ран от когтей. Здоровяк вскочил, готовый продолжить, но чужой Охотник затравленно рявкнул и ощерился, отступая назад с хромотой. Здоровяк зарычал в ответ, но преследовать не стал и вернулся к своему Охотнику, который был настолько потрясен произошедшим, что даже не уковылял подальше. Несмотря на то, что противник пострадал сильнее, Здоровяку тоже досталось — Охотник успел распороть ему руку, оцарапать скулу и оставить несколько новых ушибов. Но Здоровяк как ни в чем не бывало вытер с лица и предплечья кровь, ухмыльнулся и кивнул Охотнику продолжать путь. Тот на всякий случай оглянулся, но поверженный задира лишь зло ощерился и скрылся за углом. Маршрут Здоровяка увел их в район, в который Охотник раньше не заходил, сам не зная, почему. Он ничем не отличался от других — не был ни опаснее, ни беднее на припасы, но что-то Охотника всегда уводило от него прочь. Теперь же, неуверенно ковыляя за Здоровяком, Охотник осматривался и принюхивался. Что-то во всем этом было неуловимо знакомое. Так продолжалось еще около получаса, а потом Охотник замер. Он начал вспоминать. Вот сквер, в котором он точно бывал, вот круглосуточный, брошенный и разбитый, но узнаваемый, вот дом — до боли знакомый дом. Здоровяк, заметив, что Охотник отстал, остановился и оглянулся. Охотник, постояв в ступоре некоторое время, наконец, указал пальцем на дверь многоэтажного дома и с большим трудом выдавил: — Там. Здоровяк сначала непонимающе нахмурился, а потом, увидев, на какой конкретно дом Охотник смотрит, мыкнул и кивнул. Дверь поддалась легко, зайти внутрь труда не составило, да и других зараженных поблизости не было. А вот чтобы взобраться по лестнице, Охотнику пришлось принять помощь Здоровяка. Чем ближе они подходили, тем сильнее Охотника охватывала тревога — он узнавал. Дверь в его квартиру на втором этаже ожидаемо отсутствовала. Если не мародеры выломали, то кто-то из соседей утащил, чтобы укреплять баррикады. Охотник отпустил руку Здоровяка и похромал внутрь. Вещи валялись тут и там, часть мебели также была вынесена, часть сломана. В квартире царило запустение, все поверхности покрывал толстый слой пыли, листьев и прочего мусора, нанесенных ветром через разбитое окно. Охотник добрался до гостиной и замер. Клетка. У стола стояла большая клетка. В голову Охотника ударило, и он с болезненным вскриком схватился за виски, сжимая. В памяти понеслись картинки, словно в диафильме. Как он нес двух рисовок в маленькой коробке из зоомагазина. Как самка квакала, а самец задорно чирикал в новой большой клетке. Невесомые маленькие лапки на его руках и плечах. Как он ушел на работу в последний день… и больше не вернулся? В какой момент он забыл, что ему надо домой? А кем он вообще работал?.. Здоровяк за спиной кашлянул, и Охотник вздрогнул, выходя из оцепенения. Приблизившись к клетке, он увидел на дне двух птичек. Запертые без воды и еды, они иссохли до состояния мумий за то время, что он отсутствовал. Как давно это было? Память у заболевших зеленым гриппом всегда постепенно стиралась. Охотник уже давно не помнил ни начала болезни, ни как он пришел к тому, что шарился по городу, избегая опасных зараженных и иммунных людей, ел всякий мусор. На его памяти так было всегда. И мушки с птицами были всегда. Не с момента, когда он ударился головой об стол в офисе после того, как его оттолкнула девушка, испугавшаяся "зомби, зомби!"?.. Голова заболела еще сильнее. Охотник продолжал вспоминать, и ему это не нравилось. Он не хотел вспоминать. Не хотел знать, что была жизнь до. Что был теплый дом, работа, отпуск в горах, друзья… Друзья. Охотник со сдавленным рычанием сжал пальцы в кулаки так, что когти впились в кожу, и отвернулся. Лицо защипало, он потер тыльной стороной ладони щеку и с удивлением ощутил влагу. Здоровяк стоял поблизости, сочувственно глядя. Охотник взглянул сначала на него, а после его внимание привлекла лежащая под стеной полка. Проковыляв мимо Здоровяка, Охотник с трудом наклонился и поднял разбитую рамку с фотографией. Он сам в толстовке на фоне какой-то заброшки, а рядом… Рука Охотника дрогнула, и он снова схватился за голову, тихо скуля. Как он вообще мог забыть? Как за все это время не смог вспомнить? Знакомство в компании паркурщиков, несколько недель общения, спонтанный поцелуй в клубе, куда они так-то шли "цыпочек цеплять", а после не только поцелуй и не только по пьяни, совместная игра в приставку у него дома, успокаивающий запах его свитера, который тот дал поносить, потому что на свой Охотник пролил колу. А Здоровяк, получается, помнил. С самого начала. Возможно, искал его, а может, встретил случайно. Рисковал собой, чтобы его лечить, и больше не отпускал, несмотря на то, что Охотник его не узнавал. У Охотника снова навернулись слезы, и он поднял виноватый взгляд, но Здоровяк лишь мягко улыбнулся уголком губ. Уронив костыль, Охотник прихромал навстречу и обнял Здоровяка, утыкаясь лбом в его плечо. Чувство близости Здоровяка теперь стало еще приятней. Крепкие руки обняли его в ответ, и стало спокойно. — Д-жей, — с трудом выговорил Охотник сквозь рычание и ворчащие звуки. Джейсон. Здоровяк — Джейсон. Охотника стиснули крепче, и Здоровяк — Джейсон — прижался щекой к его волосам, быстро и коротко кивая. Джейсон попытался выдавить что-то в ответ, но у него снова не вышло. Наконец, из его горла вырвалось невнятное "Дкхе", и Охотник вспомнил. Дерек. Его зовут Дерек. Охотники постояли какое-то время, обнявшись, а после Дерек отстранился, чтобы взглянуть в лицо Здоровяка снова. Конечно, это он, его Джей, как Сойка. Искалеченная память настолько боялась болезненных воспоминаний, что даже столь близкого человека смогла затолкать на такие задворки, что он его совсем не узнал. Не хотел узнать. Но теперь все изменилось. Дерек погладил заросшую щеку Джейсона и слабо улыбнулся, на что получил улыбку в ответ и мягкий поцелуй в лоб. А после Дерек порылся в куче вещей, которая была свалена на пол из украденного шкафа, ища, во что можно переодеться. Идеально чистой эту одежду назвать было нельзя, но на фоне затвердевших от кровавой корки штанов она была более чем приемлемой. Там же нашлась другая толстовка, тоже не самая опрятная, но свежее и не так истерта, как та, что сейчас на нем. Джейсон помог Дереку переодеться и вопросительно взглянул, ожидая, что дальше. Раз Дерек нашел свой дом, может, он решит здесь остаться? Дерек осмотрелся и тяжело вздохнул. Чем дольше он здесь находился, тем больше воспоминания по цепочке вытаскивали друг друга из глубин его памяти. А чем больше воспоминаний, тем больше боли. Закусив губу, Дерек поднялся с дивана и, покачав головой, поймал Джейсона за рукав, чтобы потащить его на выход. Дерек решил, что узнал достаточно, и на этом можно остановиться. Главные ответы он получил, а большего ему уже ничего и не нужно. Пусть мушки мучают его дальше — рядом всегда будет Джей, чтобы помочь, а птичка, Дерек отчего-то был уверен, больше не будет петь. Куда бы Джейсон его теперь ни повел, Дерек готов это принять. Это будет новый дом. Их дом. Проживут они еще неделю или год — не важно. Теперь они будут проживать это время вместе.