Son dévouement

Крепкие ладони жадно скользят по дорогому салону новенькой Lamborghini SC18, необратимо достигая цели. Пальчики умело перетаскивают ползунок к самому верху, заставляя музыку пронизывать тело и разум неосязаемыми нитями насквозь. Чуя откидывается в кресло чуть удобнее, прежде чем поправить золотистую челку свободной ладонью, - вторая контролирует движение авто. Небесный взгляд вгрызается в ветровое зеркало, тут же находя то, за чем изначально направлялся: черный McLaren Senna GTR рычит, перестраиваясь в левый ряд. Рыжий не видит, но слишком чувствует Дазая. Его присутствие, взгляд, азартный огонек в глазах, улыбку, хриплый смех. Черт. Подлец на своей перепрошитой GTR уже нагоняет. Видимо, придется поработать. –Еще чего, слизняк, – умело парируя механизмами, все же властнее прижимает его падальку к полу, от чего стрелка спидометра моментально взлетает до отметки двух сотен. Чую начинает приятно вдавливать в салон, когда McLaren шатена остается далеко позади. Накахара победно хихикает. Тестирование свеже-подаренной игрушки проходит даже гораздо лучше, чем ожидалось. Ждать Осаму долго не приходится - через рекордные 3 секунды на этот раз уже в правом окне проносится черная тень. Мальчишка смеется, забавляясь жадностью бинтованного друга. –Не так быстро, ‘Саму, – шепчет рыжий, гонясь по Токийским трассам за Дазаевским детищем. Отметка на табло за рулем сначала уверенно превышает 250км/ч, а затем кумулятивно растет и до трех сотен. Дазай маячит прямо перед его SC18. Чуя выворачивает руль на 12 градусов, держась за сцепление, прежде чем вывести резкий поворот на левую полосу. Дазаю такое поощрять не хочется: восьмицилиндровый двигатель громогласно ревет, так жеманно, злобно, тотчас подобно владельцу. Вероятно, в добавок будит всех жителей района. Вероятно, ему и нет до этого никакого дела. Чуя улыбается, прогревая адреналин в жилах друга тем же ответным рыком. Получается так, словно кто-то снял глушить с его SC18 прямо перед покатушками. На пассажирском загорается дисплей смартфона: входящий вызов от Дазая. Рыжий не думая отвечает, переводя устройство в режим громкой связи. Музыку любезно сбавляет, но не настолько, чтобы слух переставало резать. –Хороша чертовка, – делится впечатлениями шатен, непрестанно маяча то справа, то слева. –Спасибо папуле, – отшучивается рыжий, в ответ слыша заливистый смех на заднем фоне. Они плавно въезжают в городскую часть. Буквально пара минут и трасса наполнится промышленной растительностью. Чуя думает. Кажется, с минуту, и все же предлагает. –А может прям по городу? –Заезд? - уточняет собеседник. –Ага, – довольно бросает мальчик, чуть сбавляя скорость. Дазай следует примеру, переключаясь в более мирный режим вождения. –Пиздец, – смеются на том проводе, – на этом звере на федеральных трассах? Черт. – голос чуть притихает, видимо, серьезно рассматривая предложение, – Поехали, Чу. Накахара корчит пресыщенную рожицу, выводя забавную ямочку в приподнятом угле губ. Венозные ладони касаются такого же алого, - как и весь корпус его Lamborghini, - руля. Ветряное зеркало ловит тень бинтованного, решившегося держаться за Чуей цепочкой. –Сейчас оперативно до первого перекрестка по правому повороту, а затем до "Грешных Душ", – информирует шатен, не желая прерывать звонок. –Проигравший торчит желание, – соглашается Накахара, заворачивая на ту самую нужную развилку. –И травку, – словно подмигивая, заключает Дазаевская тень, выходя на обгон в очередной раз. Когда они пролетают мимо полицейского поста - малые представители власти даже не ведут и ухом. Возможно, понимают, что с начиненными до отказа спорткарами им точно не потягаться, - пустая трата времени, а возможно самый глазастый из них с самого начала заприметил блатные номера местной золотой молодежи. Накахара-сан является японским магнатом, в своих кругах - человеком с большой буквы. С делом отца Чуя знаком хорошо: купле-продажи, застройка, риэлторская компания, - да в общем-то все, что так или иначе связано с недвижимостью. Пару лет назад, опекун Дазая, Мори Огай вложился в несколько проектов Накахары-старшего. И судя по тому, что в последствие сотрудничество переросло понятие обыкновенного успеха, - магнат стал ебаным протеже Огая, - можно сделать вывод, что дела пошли в гору. Чем же занимался сам опекун друга, мальчишка догадывался. Однако целесообразие ума такие слова в слух произносить не давало. Оно и к лучшему.

***

#1

Пересекая ранее упомянутый перекресток, мотор устрашающе ревет. Адреналин бьет в голову, заставляя сумасшедше улыбаться. Перебинтованные руки с таким желанием оглаживают кожаный руль, когда в ветровом зеркале эффектно появляется красная малышка Чуи.  Она так, блядь, хороша.  Чуе идет. Чуе вообще все идет. Кажется, даже слишком. Иначе Осаму бы не стал сейчас играть в поддавки, безрассудно прикусывая нижнюю губу, пока вдоволь упивается видом лучшего друга за рулем новой игрушки. –Чего замедлился, – сетует рыжий, уходя в обгон через встречку. Машин почти что нет. Дазай тут же просыпается, понимая, что вновь слишком увлекся. Рыжий теперь спереди. Слева едет какой-то Nismo и несколько солярисов, справа - аж три Mustang’а на американских номерах.  –Думаю, какое желание тебе загадать, – подначивает Дазай, оставаясь на хвосте до тех пор, пока не удастся пролезть вперед.  Чуя нагло хихикает. Дазай осязаемо сглатывает: перед глазами эта довольная, до ужаса нахальная моська. Чувствует, как рыжий хочет съязвить. И он язвит, только молча. Одним дыханием, одним смешком. Откуда только Накахара этому научился.  На Дазая это действует без исключения безотказно.  Через половину минуты американцы минуют, давая возможность пуститься по встречной правой полосе вровень с Lamborghini. Двигатель испускает приятную симфонию, отзываясь где-то в фибрах. Табло загорается красным, знаменуя чистые 280км/ч. Горло сохнет, легкие знакомо приклеиваются к креслу. Дазаю хорошо.  –Во сколько были твои первые две сотки, Чуя? – интересуется бинтованный, уверенно отбирая лидерство. Рыжий, почему-то, скорости прибавлять не спешит. А мог бы. Точно, гад, задумал что-то. –В шестнадцать, – Чуе уже без пяти минут восемнадцать. –А три? – не унимается друг. –Тоже. Буквально через месяц после двухсот решил поэкспериментировать на треке, ну и на заносе пережал, – Чуя немного замедляется, плавно перетекая на середину трассы.  Дазай видит, что соперник не спешит закрепить за собой ни лидерство, ни определеную полосу.  –Зачем дурью маешься? – красный суперкар садится на хвост прямо по встречному движению. Дазай пользуется ситуацией, возвращаясь левее.  Накахара молчит. Из его динамиков вытекает грязный текст хайпер-поп трека. Почему-то это даже звучит неплохо. Возможно, музыкальный вкус у друга нисколько не плохой.  Декорации за окном постепенно сменяются. Они все ближе к центру. Не тому, где старательно работают клерки и день, и ночь, не покладая рук. К центру разгульного Токио, где собраны все самые отвязные тусовщики, барыги с набитыми до краев травкой карманами, золотая молодежь, мото- и автоклубы. Да и просто все любители хорошего отдыха в долгожданный вечер пятницы.  Из-за горизонта начинает пробиваться тускловатый свет. Чуин SC18 громко рычит, неожиданно ускоряясь. Шатен все еще уверенно лидирует. Пока не замечает приближающий Nissan, несущий на Lamborghini по правой стороне. –Дазай, – зовет рыжик, когда до клуба остается уже совсем немного. Голубой японец не останавливается, по-видимому, ожидая, что Чуя вернется на свою сторону. Осаму недоумевает. –Что ты, блять, делаешь, – шатен вжимает газ, разгоняясь до добрых 325км/ч.  И делает он это не из-за победы.  А чтобы заносчивый мудак наконец-то вернулся в свой строй. Чуя, напротив, пытается догнать. По той же гребанной правой полосе.  –Осаму, – его прошивает. Непонятно только от чего: из-за ломящихся от давления ребер или того, как рыжий зовет его по имени.  Синий Nissan GT-R катастрофически близко. Даже его водитель уже начинает тормозить, понимая, что на ближайших полосах два суперкара под три сотки. Дороги назад попросту нет. Едва ли бинтованный хочет отчитать нахала за  отвратительное грязное вождение, по крупицам возвращая самообладание, как Чуя изворачивается пуще прежнего. –Я люблю тебя, - хриплым шепотом разносится по салону. Дазай замирает, полностью теряясь в бреду. До ебаного голубого доли секунды. Чуя что-то в неглиже томно шепчет. Из парадигмы вырывает глухой рев двенадцатицилиндрового движка Чуи, сопровождаемый ярким пятном спереди - нахал обогнал. В эту же секунду справа проносится синий GT-R. У Дазая в голове каша. Красный с синим в темноте мешаются, кляксистыми пятнами расползаясь в памяти. Еще бы одна секунда и.. –ЧУЯ, – кричит Осаму, едва осознавая произошедшее. –Увидимся в "Грешных Душах", ‘Саму, – мурлыкает тот, моментально сбрасывая звонок.  Пиздец. 

***

#2

Довольный своей выходкой, Чуя куда раньше паркуется прямо у клуба. Адреналин не прекращает непроизвольно вырабатываться даже сейчас. Кровь в венах бурлит, а с лица не сходит победная гримаса. Юноша горделиво покидает автомобиль, а через минуту со слишком довольной мордашкой встречает Дазаевский Senna GTR.  За ожиданием к нему подходят пару знакомых, поздравляя с "мощными" обновками. Чуя вежливо благодарит, обещая позже присоединиться к ребятам. Закрепляя диалог короткой ухмылкой, он решает, что оставит этот вопрос на потом. Отчасти потому что Осаму уже направляется к нему. И выглядит он неожиданно спокойным.  –С тебя желание, – перегибает рыжий, усаживаясь на капот своей машины. Теория "заговорить зубы" с треском проваливается, как только шатен открывает рот.  –Ага, и травка, – рявкает Дазай, тут же наклоняясь к другу так, чтобы никто, абсолютно никто не смог услышать их. –Я тебе приводный ремень перережу, мудак, – выплевывает Дазай так грубо, что Чуя на минутку сомневается в правильности своих действий. Нет, конечно, в них нет ни грамма логики и рассудка. Но не обошлась ли эта игра Чуя слишком дорого? Другой вопрос. Мальчишка молчит, изо всех сил стискивая зубы. Чувствовать вину - неприятно, мерзко и слишком знакомо. Парень же, зная это, давит в точку специально.  –Прости, – пристыжено жует рыжий. Дазай отстраняется, по видимому удовлетворенный полученными ответом и интонацией. Оглядывая забитого Чую, натягивает уже ту улыбку, от которой хочется непроизвольно расслабиться. Рыжий благодарен.  –Хорошая реакция, поворот тоже ничего, – подмигивает тот, трепля рыжую макушку.  -И с тебя все так же желание, – по-птичьи склоняя голову, напоминает, – и травка.  Осаму театрально цокает, направляясь ко входу в "Грешные Души". Сегодня тут втрое больше народу, чем в любой другой из дней. Оно и понятно: каждая пятница в клубе - уже традиция. А с год так назад владельцы просекли эту тенденцию, поэтому еще и добавили зал для покера, чем привлекли дополнительное внимание всех желающих. Пустив руки по карманам, мальчишка следует за Осаму, что уже во всю здоровается и с вышибалами на входе, и с прохожими знакомыми, и со всеми остальными "особенно отличавшимися в свое время". К Чуе, признаться, внимания обычно не меньше, даже несмотря на то, что в клубе он появился гораздо позже самого шатена.  –Есть свободный чилаут? – спрашивает, зная, что никак не откажут, поэтому тут же и вытаскивает из заднего кармана подаренный в детстве мамой картхолдер. –Без проблем, Чуя, – миленько улыбается высокая блондинка с бейджем "Мико", – А77 на третьем этаже, развлекайтесь.  Бодро расплачиваясь, подмигивает как чертов плей-бой напоследок. Смехотворное зрелище. Осаму тут бы уже катался в слезах по полу. Выцепив последнего взглядом, ждет у выхода в холл. Тот, по видимому, нарвался на проверенных диллеров, ибо управился подозрительно быстро. –Ну? – интересуется рыжий, крутя ключ с брелоком "Sinful souls: A77" меж пальцев. –Будет тебе, Чуечка, и желание, и травка, – закидывая руку на плечи товарища, заключает долговязый. –Мечусь в смятениях, что бы тебе такого загадать, – хихикает Накахара, поглядывая снизу-вверх на "исполнителя". Едва ли ключик в скважине прокручивается изнутри трижды, Дазай начинает крутить им две из добытого наспех богатства. Чуя наконец-то скидывает свой пиджак на кресло у порога, оставаясь в одной черной майке, что сидит на нем в облипку.  –Надо было брать с окном, – досадно подмечая отсутствие упомянутого, мальчишка валится на постель рядом к занятому подростку. –Ну а чей проеб то? – по-доброму язвит Дазай, протягивая тому самокрутку.  Чуя поджигает, мерно раскуривая косячок, а затем дает прикуриться и Дазаю, - старая добрая привычка чуть ли не из их детства. –Хорошо, – заключает студент, повыше приподнимая голову, наконец освобождая легкие от ядовитого дыма.  И Чуя абсолютно согласен.  Это хорошо. Им хватает по минуте на каждого, чтобы достаточно почувствовать легкое онемение в конечностях. Хорошая шмаль, однако. Осаму даже ловит себя на мысли, что определено стоит поблагодарить того татуированного парня позже. Накахара лежит на постели, копошась в собственных волосах. По субъективным наблюдениям друга, его накрыло куда больше.  –Ты как? – делая еще одну затяжку, интересуется шатен. –Слишком хорошо, – развязно улыбается тот. Дазай хмыкает, убирая начатый косяк в пепельницу. Лениво наблюдает за рыжим, устремляя последние отголоски курева из трахеи прямо в потолок. –‘Саму, – зовет мальчик. –Да, Чуя, – все внимательнее рассматривает бинтованный. Его грудь вздымается все чаще, губы приоткрыты.  Здесь жутко жарко. –Я, кажется, придумал желание, – в унисон говорит рыжий, обратно перекатываясь в сидячее положение на постели. Шатен выгибает бровь, удивляясь тому, что сегодня они справились с этим поразительно быстро. –Ну, – склоняя набок голову, хмыкает парень, – дерзай. Чуя же немо смотрит на него.  А затем двигается чуть ближе, обжигая своим палящим дыханием перебинтованную шею. Тот моментально замирает, кажется, полностью трезвея.   –Вот мое желание, – тихо заключает Накахара, аккуратно касаясь чужих губ своими. На пробу ласкает нижнюю губу друга, заходя дальше. Но после пары мгновений отстраняется, виновато заглядывая в родные коньячные глаза.  Осаму молчит, не смея дышать и двигаться.  Ему попросту не положено, когда Чуя вытворяет такое. Однако вид того, как мальчик начинает нервничать полностью развязывает руки, заставляя пустить длинные пальцы на точеные скулы, подстраивая вовсе не чужую голову под себя. Дазай более уверено продлевает поцелуй. Рыжий мечется, но спустя пару секунд охотно отвечает, поддаваясь умелым ласкам. Каждое касание, движение, дыхание хрупкое и осторожное. Шатен зарывается в медные кудри, аккуратно проходясь по маленьким ушкам. Чуя сначала впивается ногтями в свои колени, позволяю Дазаевскому языку вытворять все, что тот хочет. Затем этого становится мало - ухоженные ладошки ползут по самому Осаму, жадно, ревностно и горячо прижимаясь к каждому миллиметру теплого тела. Все же, спустя время приходится тормознуть - они не в фильме, поэтому дыхалка ни к черту. Жадно цепляясь то за воздух, то взглядами друг за друга, мальчики улыбаются. Так, как улыбаются больные люди. Больные друг другом люди. –А это мое желание, Чуя, – сбито шепчет Осаму, прежде чем вернуться и начать прокладывать мокрую дорожку от губ до шеи по Накахаровской фарфоровой коже.  –Исполни его, – приказом просит рыжий. И Дазай исполняет.  Конечно же он исполняет.