Тьма и Свет
16 марта 2025 г., 01:51
Примечания:
Если вы думали, что в предыдущей главе было стекло... неважно.
26 страниц. Я не хотел делать эту главу такой огромной...
Но я сделал)
Теперь страдайте 😈
***
Жизнь охотника за головами никогда не проста. Наемники в глазах других это отбросы, готовые убивать ради наживы. Встреча с опасностями превращаются в одновременно волнующее и нудное занятие. Работа подтирающего грязь либо же защищающего интересы других, полна разочарований. Да, собственно, она и не благодарна. На тебя смотрят как на человека третьего сорта, что впрочем, теперь не так уж и далеко от истины. Выполнение заказов становится смертельной рутиной, в которой ты либо умрёшь, либо заберёшь чужие жизни, выполняя очередное поручение за блестящий септим. Этот цикл был пройден уже множество раз. Его придётся пройти ещё столько же в кровавой погоне за средствами пропитания. Множество раз и мужчины, и женщины встречали свой конец на острие его меча или на лезвии топора. Либо же от кончика кинжала, ловушки или искры огня. В первый раз отнимать жизнь было противно и до тошноты невыносимо. Руки дрожали как проклятые, словно на него обрушился вес всей Глотки Мира разом. Вина не давала покоя ещё две недели, мучая ночными кошмарами лиц. Во второй было также сложно. Хотелось плакать и кричать, рвать и метать от бессилия. Но он смог взять себя в руки уже на следующий день. Внутренний защитный механизм его сознания стал уводить эти мысли на задний план. В последующие разы, убийство становилось неприятной, но данностью. Оно принимало статус необходимого зла для выживания в новом мире, от последствий которого можно было легко отмахнуться. Уже плевать было на несправедливость, дискриминацию и то, как все расы друг другу кровные враги, просто потому что это их гнусная природа. Размышлять над этим времени не было, а кушать хочется даже самому отпетому негодяю. Не стоит обманываться. Никакого мировоззрения у него не было. Только бесконечный побег не знамо куда. Он не философ, размышляющий о высоких материях, а простая чернь, ныне существующая по законам джунглей, в которой сильной поедает слабого. Чернь, некогда по собственной воли, лишившаяся всех благ и комфорта. Теперь же, справедливо пожинающая плоды своей расторопности и никчёмности. Так бы продолжалось и он смог бы убить в себе все эмоции… Но когда Элдрику попался особенно грязный контракт с убийством одного каннибала… сектанта Намиры… кое-что переменилось в его отстранённом взгляде на мир. Тот случай запустил его по очень скользкой дорожке, о которой вспоминать одновременно и больно, и противно. Всё шло как обычно. Он прибыл на указанное место, пробрался в подвал мутного дома ублюдка, желая устранить цель по быстрому и отправиться в таверну пропустить стаканчик другой. Однако, ему не посчастливилось застать то, как этот мужчина обгладывал кости ребёнка. В тот момент, как бы стереотипно это не звучало, его глаза наполнила непроглядная тьма. Гнев поработил остатки здравого разума, двигая тело вопреки предосторожности и заранее подготовленному плану. А следующее, что он помнит, как стоит над уже мёртвым телом. Глаза трупа выколоты кинжалом, а черепушка раздроблена топором. Тушка изуродована до неузнаваемости. Брызгавшая на его лицо кровь, не вызвала омерзения или противного ощущения в груди, преследующее норда после каждого убийства. В тот момент, что-то щёлкнуло в голове юноши. Элдрик не знал, что именно почувствовал тогда, когда жизнь вытекла из остекленевших зрачков даэдропоклонника. Удовлетворение? Достижение чего-то стоящего? А может что-то ещё не совсем понятное для шестнадцатилетнего ума? Тёмный азарт карателя других тварей, что как паразиты охотятся на невинных? Позже, он осознал чем было то ощущение. Греховное чувство, как никакое другое. Он испытал наслаждение. В тот короткий миг, ему понравилось убийство. Ему понравилось… ВЫДАВЛИВАТЬ ЖИЗНЬ ИЗ ТЕЛА ТВАРИ. ТВАРИ, ЗАНИМАВШЕЙСЯ КАНИБАЛИЗМОМ. ДАЭДРОПОКЛОННИК, ЧТО КАК ПОСЛЕДНЯЯ МРАЗЬ, УНИЧТОЖАЛА САМОЕ НЕВИННОЕ ЧТО ЕСТЬ В ЭТОМ МИРЕ, БЕЗ ЗАЗРЕНИЙ СОВЕСТИ! Почему бы не обрадоваться хоть раз? Не отпраздновать единичную смерть чистого зла? Хах, как же наивен он тогда был, не подавив те импульсы. К сожалению, на этом случае всё не закончилось. Когда такое было, чтобы на одном разе всё останавливалось? Было бы так, люди бы не совершали одних и тех же ошибок, в надежде на изменения к лучшему. Вместо этого, они пожинают плоды своих ошибок. Элдрик не стал исключением. Запах крови стал манить, словно он изголодавшийся волк в стане невинных овец. Правда то были не овцы, а такие же хищники как и он сам. Он никогда бы не позволил себе опуститься до их уровня, охотясь на слабых. Пьянящее ощущение от превосходства в бою проносились из заказа в заказ, контракта в контракт, несмотря на его сомнительные навыки в скрытных миссиях, но драться он умел как зверь. Проворность и ловкость его компаньоны, а беспощадность и злоба направляющие музы. Чувство контроля над чужой жизнью… будоражило его сердце как никогда раньше. Неправильными, но такими приятными ощущениями. Кровяной сосуд бился как бешенный, триумфально отбивая ритмы победы с каждым разом. Адреналин и кайф, которые не могло затмить никакое другое ощущение. Ведь в очередной раз, несмотря на все за и против, он победил. Он выжил в схватке с судьбой. С самой смертью. А другой бесславно пал от его руки, как грязная псина, коей положено лежать в земле. Всего лишь год прошел с его первого убийства. В пятнадцать лет Элдрик забрал свою первую жизнь. Сколько сожаления было тогда в его золотых невинных глазах? Сейчас же, в них отражалось лишь полное пренебрежение к тем, над чьими телами он раньше сокрушался бы. Теперь, они лишь очередная гниль. Добыча с контракта на стене в любой таверне. «Живыми или Мёртвыми», хах… как будто бы они сдавались живыми. Будь они прокляты в Обливионе. Нет, они всегда дрались до конца, как последние идиоты, недооценивая его. Быть может его не внушающий вид и маленький рост не доносили до их тупых голов, что пришла их смерть. Бесспорно, были и такие случаи, когда он по своей глупости просил их сдаться, находясь в очевидно выигрышном положении, не желая убивать их зазря, если можно привести их живьём. Но те плевали на его милосердие, били по протянутой руке, думая что это слабость, думая что он не находился на стороже. Теперь же они кормят червей в земле. И лишь одна мысль у него была на этот счёт: «Поделом этим подонкам!» Со временем, искреннее презрение поселилось в его сердце к бандитам, разбойникам, ассасинам и прочим отбросам общества, которых ему доводилось встречать на своём пути. К этим так называемым «людям», что сожрут тебя как появится первая возможность. Стоит подставить спину, как туда тут же воткнётся кинжал грязного ничтожества. Данмер доказала ему недавно, чуть ли не принеся его в жертву своей роковой Госпоже. У него нет никого в этом мире, только он сам и его навыки. Никому доверять нельзя. Эту жизненную школу ему пришлось познавать самостоятельно. Было не просто поначалу. Бывали дни, в которые он был как никогда близок к концу, но толи удача, толи его усердный труд, но ему удавалось выбраться из передряги. Со временем, он научился выживать и игнорировать тёмную натуру окружающих вокруг, для своей собственной выгоды. Каждый сам за себя и полагаться ты можешь только на свои плечи. Юный норд получал награду от жадных торговцев или представителей власти с каждым новым делом. Все шло как и должно. В конце концов, зачем горевать о смерти никчёмных разойников? Ничтожеств, что позволяют себе грабить других безнаказанно? Они сами выбрали этот путь. Путь разрушения. Ну и что, что ему нравилось выдавливать из этих ублюдков всю жизнь? Смотреть как огонь покидает их округлённые глаза, пока они корчатся на земле в мучительной агонии, лишённые конечности или сразу четырёх! Они заслужили эту боль! Боль, что причиняли другим! Ведь так? Ведь заслужили же?! … Стоял жаркий летний день Середины Года. То время… ему бы хотелось выкинуть из головы. Но как бы оно не туманилось, по настоящему оно не выветриться никогда. Если ему посчастливиться забыть на короткий миг… то судьба легко и жестоко напомнит, спустя определённый промежуток. Будь то сон, как сейчас или мимолётное отражение в воде, либо же угольки пылающего костра. С доски объявлений ему попался очень странный пергамент, на котором перечислялись условия выполнения контракта. Казалось, что всё будет как обычно. Очередной заказ от местных властей в деревенском трактире. На повозки с украшениями и припасами стали «нападать» бандиты. Новый их лагерь, что обосновался в одной из точек леса, спустя годы, после окончания Великой Войны. По условию написанного на бумаге, для выполнения контракта ему нужно было сжечь целое здание на окраинах лесах, в котором спрятались разбойники и убедиться, что выживших не останется. Они так раззадорили управляющих, что те пожелали, чтобы от них не осталось даже памяти. Плевое дело. Элдрику всегда нравилось смотреть на то, как мерзкие вещи горят в ярком пламени. Этот раз не должен был стать исключением, да и награда была хорошая. Целая тысяча септимов. Раритет в его ремесле. Ночью же, пробравшись сквозь густую чащу к месту, в котором укрывалась эта самая банда, он подобрался как можно ближе к деревянному сооружению, в строении которого лишь изредка встречались материалы из камня. Стоило признать, дом был действительно огромен. Крупный особняк, словно его украли у какого-то зажиточного богача. Хотя, возможно так оно и было. В конце концов, в этой части Сиродила мало кто заботился об охране. Других проблем хватало, и недавно начавшийся кризис не помогал. Но не думая о мелочах, Элдрик использовал пламя на деревянных стенах, предварительно полив их маслом. Вспышка огня распространилась по всей стене, как блеск молнии. Перед этим, он убил скудно защищённого дозорного, что стоял прямо у входа. У мужчины не было даже шлема или кольчуги. Убрать его тихо и забрать ключ было плёвым делом, а уж тем более запереть дом снаружи. Спустя несколько долгих секунд, крики о помощи стали доносится с полыхающего здания. Пламя застало всех врасплох, а потому, из-за паники мало кто мог догадаться выпрыгнуть в окно… или просто не могли из-за других обстоятельств. Что по своему было странно и заставило его призадуматься, прежде чем покачать головой и продолжить наблюдать за тем, чтобы никто не сбежал оттуда. Прошло лишь несколько секунд, как молебные хныкающие слова, превратились в нечеловеческие стоны, позже искаженные в дикие вопли. Мольбы о спасении превратились в агонизирующую какофонию. Признаться честно, в тот момент… он ощущал себя хорошо. Отлично даже. Улыбка разразилась на чего освещённых огнём чертах. В который раз, его тёмные желания подтрунивали ему. Подтверждая зловещий факт, что ему нравилось убивать. Уже было поздно лицемерить и заявлять обратное. Слишком погружённый в своё грязное нутро, он ликовал. Пока одна вещь не показалась ему слишком подозрительной. Почему-то голоса и крики вопящих были на удивления высоки. Немного писклявы даже. Словно бы кричали женщины, а не мужчины. И хоть в его роде деятельности встречались моменты, когда ему приходилось убивать прекрасный пол… это не было чем-то из ряда вон выходящим. Вот только, в этот раз всё было как-то по другому. Странно. Быть может это были не представительницы слабой половины человеческой, а маленькие де… Нет. Нет… НЕТ! Что за дурость пришла в голову? Такого не может быть чисто физически. Ему просто показалось или послышалось, ведь так? Воображение разыграло с ним злую шутку из-за усталости! Однако, вторя его худшим кошмарам и соображением, плач внутри лишь усилился. А безжалостное пламя поглощало всё больше и больше пространства, зловеще собираясь в огненные языки. Самое тревожное ощущение за всю жизнь поселилось в его сердце. Он не мог пошевелиться, словно его с ног до головы обдало ведром с ледяной водой. Проснувшееся сомнение, как никогда раньше затрубило панику. Голова закружилась так, будто бы её секундой назад огрели кувалдой. Те остатки совести и морали, заложенные в нём ещё с беззаботного детства, стали подначивать его к действию и потушить пожар… но было уже слишком поздно. От некогда большого и просторного дома на окраинах лесах остался лишь обугленный кусок угля, дым да догоравшие руины некогда величественного особняка. Безжалостное пламя уничтожило всё на своём пути, со временем, полностью обрушив здание внутрь себя. Облако пыли и едкого испарения тут же волной поднялись в воздух, возвышаясь над лесом как гигантская зловещая Башня. Как и полагалась по выполнению контракта… Выживших внутри не осталось. Их крики уже давно затихли, но найти в себе повода для радости ошеломлённый норд больше не мог, погружённый в самые худшие опасения. Последующие потрескивания древесины, с каждым новым разом ударялись об слух, подгоняя нетерпение. Не находя себе места, он ходил вокруг да около, пытаясь успокоиться и списать всё на что угодно, лишь бы не на самый страшный исход. Сердце трубило как бешенное, покуда Элдрик крутился как ужаленный, сам не понимая, почему до сих пор не убежал из этого гиблого места. Невидимая сила держала его в этой области, не позволяя уйти, не узрев плоды своих деяний. Действовало ли так волнение, любопытство и паника? Либо же то было влияние чего-то более сверхъестественного и могущественного? Он не знал. Он не знал, но хотел узнать всеми фибрами своей души. Когда бушующий пожар наконец рассеялся и дым прекратил выпускать в воздух, то в обугленных остатках постройки, виднелся только пепел. Почерневшее дерево, огромными кусками распластанное по всему периметру, превращённое в угольки. Нерешительно, но он двинулся вперёд… стараясь как можно скорее разобрать обвал и обломки, чтобы убедиться о том, что он прикончил именно бандитов. К его сожалению, вонь стояла невыносимая, ударяя в ноздри отвратительным смрадом. Едкие испарения заставляли его откашливаться, когда ему не счастливилось их вдыхать. Лишь чудом, покопавшись в обломках с две с половиной минуты, он обнаружил останки с обгоревшей, мерзко пахнувшей плоти. Маленькой, сгорбленной кучки плоти, свернувшейся в клочок, как будто бы пытаясь закрыться от жестокого мира. Кучки плоти, что размерами не доходила в пол человека. Кучка…Детской плоти.
В панике, игнорируя боль от ожогов и невыносимый запах, разгребая уже чёрными от сажи руками другие обломки, он видел ту же картину, наполнявшую его сердце невиданным ужасом и болью. Мерзейшее осознание и тошнотворное чувство захватили его бушующий разум. Глаза выпучились в неверии, в отрицании, в шоке и полном отчаянии. Спустя мгновение, он отшатнулся назад, падая наземь, как марионетка у которой перерезали все её нитки. Лишь один слабый вопрос пронесся в его голове.«Что я натворил?»
***
3 Вечерней Звезды. Элдрик проснулся в холодном поту, чуть ли не вскакивая с постели, крича от боли. Больше не видя перед собой обугленные трупы детей, а потолок забронированной комнаты, он издал глубокий вздох, полный облегчения. В голову же забрались капельки опасения. Последующие несколько секунд, он пытался восстановить своё дыхание, что у него кое-как получилось. Когда ему в последний раз снился этот кошмар? Наверное это всё тот проклятый каджит спровоцировал. Он стал причиной пробуждения воспоминаний, о которых норд так старательно пытался забыть. В том здании были разбойники. Так было написано. Так он думал изначально. Но был один нюанс, про который ему не поведали на грязной бумаге, как он узнал позже. После Великой Войны, много беженцев иммигрировало. Люди бежали от наступления Альдмерского Доминиона, с переменным успехом. А те кто не бежали, вынуждены были наблюдать за тем, как их дома разграблялись, а семьи подвергались разлуке. После разорения Юга эльфийскими силами, уже даже после войны, некоторые не находили другого выхода, кроме как отправляться севернее, в поисках лучшей жизни. Та «шайка» как раз и была этими беженцами. Местными властями той «банде» было отказано в предоставлении убежища. Было то сделано из плохих побуждений или нет, но те люди были отчаянны и слабы, а потому совершили нечто ужасное. Недели долгого пути, были встречены лишь трудными испытаниями, а когда те пришли в единственный город в районе северо-восточнее Имперского Города, им отказали даже в банальной помощи. Этих переселенцев было много. Они собирали то, что осталось от своих семей и пытались увести их в более лучшие регионы. У некоторых из них было оружие. И ради детей, они были готовы пойти хоть на сомнительный методы. Чудом найдя и отбив почти брошенное поместье, не занятое на тот момент владельцами, они обустроились там. Наконец найдя дом, они стали нападать на незащищённые повозки с провиантом, желая раздобыть еду и воду. Что у них получалось весьма успешно, ибо денег во время кризиса на нормальную охрану у купцов и возниц не было. Поэтому те не церемонились и убегали сразу, как только чуяли бандитскую засаду. Всё бы шло также и быть может спустя какое время, те люди бы продолжили путь севернее, восстановив силы и вылечив больных детей. Но как оказалось, особняк, на вид казавшийся ничейным, в скором времени должен был перейти в руки своего нового собственника. Наследника одного из провинциальных Графов, находящегося в хороших отношениях с местными властями. Однако, как тот узнал, что в его будущем имении прибывало и загрязняло «никудышное нищее отродье», он брезгливо пожелал, чтобы то место сравняли с землёй и сожгли всё дотла. А всех «бандитов» перебили, плевать кто там был. По какой-то причине, вместо посыла своих собственных людей, он решил обратиться за помощью извне, возможно не желая портить свою репутацию или желая добиться большего, затратив меньшее количество денег. И Элдрик был тем самым наёмником, что взялся за эту работу без особых раздумий. Даже не подозревая на тот момент, обо всех гнусных хитросплетениях. Сколько раз он выполнял похожие контракты, лицемерно думая, что делает мир лучше, в тоже являясь вестником чужих несчастий и трагедий? Не раз и не два. И даже не три. Если бы он был внимательнее, то мог бы понять ещё с самого начала. Реальность не всегда согласовывается с тем, что дано на бумаге. Как он услышал полную версию от пожилого владельца таверны про свой текущий контракт, то побрёл бесцельно по дорогам восточнее, даже не взяв награду. Тысячи заработанных септимов ощущались как никогда пустыми и незаслуженными. Он не знал куда шёл. Он не знал зачем шёл. Он просто шёл. Бредя по пустынным путям целый день, пока на него не напали бандиты. Целый десяток, что устроили засаду незадачливому путнику. Те достали клинки и уже были готовы его покромсать на куски. Усталость, вкупе с отсутствием нужной экипировки, почти во всех случаях гарантировала смерть. Но Элдрик и не защищался. С отстранённым лицом смотря на перекошенные от жадности физионмии, желающих ограбить его труп, либо же просто убить, потому что могли. Какая ирония, его губителями станут те, кого он ненавидел всем своим сердцем. В нём не было ни сил, ни желания отбиваться от них. Да и зачем? Может он заслужил это, после всего того, что совершил. Те крики гулким воем звенели в ушах, не давая сосредоточиться или здраво мыслить. Быть может смерть заткнула бы их наконец, даруй ему судьба такое желанное облегчение. Сколько бы он отдал, чтобы вернуться назад и всё исправить. Жаль только… время идёт лишь вперёд. И ничто кроме смерти не будет достойной расплатой. К своему счастью или проклятию, в тот момент, Элдрик как раз встретил в первый раз Ри’митара. Каджит, беззаботно и вальяжно зашедший в толпу разбойников, словно бы прогуливался до городского рынка в поисках рыбки. Тушки бандитов стали летать по местности как в какой-нибудь сказке, в которой главный персонаж чересчур силён для всякой мелюзги, а потому с лёгкостью их одолевает. Поганый полосатый хер спас его от неминуемой смерти и эффектно надрал всем зад, хотя Элдрик не просил об этом. Не просил этого проклятого ублюдка, сующего нос куда не просят, спасать его проклятую никчёмную жизнь от заслуженной кары. Но всё же он это сделал. Ри’митар даже не знал, кем он был. Он не знал, что норд натворил… он спас незнакомца. Просто так. Почему он это сделал? Почему не был равнодушен или просто не пошёл своей дорогой? Каджит не ответил на этот вопрос, просто пожав плечами. Даже когда вопрос задавался снова и снова. И обрастал большими подробностями про прошлое, всё что наглый кот смог из себя выдавить было: «Ну так живи и исправь свои ошибки в будущем, раз был спасён, нытик. В чём проблема то?». Те слова вызвали ровно противоположную реакцию. Элдрик едва подавил желание задушить этого ушлёпка на месте. В каком смысле исправь свои ошибки? Как можно исправить что-то настолько мерзкое? Как можно исправить массовое детоубийство, сопровождаемое садисткой улыбкой? Вместо ответов на эти вопросы, разум норда тогда нашёл другой спасающий круг, за который он удачно зацепился в отчаянной попытке остаться в своём уме и не наложить на себя руки самостоятельно. Каджит блистал своей техникой, как последний выпендрёжник, что стоит признать, на тот момент настолько перебило его мрачные мысли и ввело в восхищение, от чего ему захотелось разобраться в показанных чудесах кулачного боя, прежде чем отправляться в загробный мир. Слава всем Девяти, норд умудрился кое-как выщипать имя, чтобы преследовать «Ри’митара» на каждом углу, пока тот наконец не сдался, и сквозь зубы не взял его в свои ученики. Так и закончилась их первая встреча. Явно не последняя. А теперь, спустя столько времени, они здесь в Рифтене. В самом худшем городе, который умудрился выявить и напомнить о самом худшем в Элдрике. И Довакин до сих пор не знает, как ему исправить ту ошибку. Зачем только она напомнила о себе? Всё шло так хорошо. В короткий момент, иллюзия налаживания дел была как никогда приятна, пока реальность и прошлое не напомнили о себе самым мерзким способом. — Ха… как же хорошо было забыть о том, насколько же мерзкое я создание, — пробубнил наконец Элдрик, с едкой усмешкой. Поэтому он предпочитает не спать. Сны приносят лишь страдания, если ему не счастливится попасть к драконам. Возможно, Вермине только в сладость эти горькие воспоминания. Проклятая даэдрическая стерва. Выйдя из своих гремучих и отнюдь не позитивных мыслей, он оглянулся по сторонам своей временной комнаты. Благо все его пожитки оставались на месте, нетронутые чужими руками. За время сна никто в его жильё не пробрался. Госпожа Удача пощадила его и на этот раз. Что ж, спасибо хоть ей. Вопрос теперь стоял в другом. Как он вообще умудрился заснуть? Эта мысль не покидала его голову, ведь он помнит как сидел за столом, что-то писав. А потом он оказался в кровати и… Элдрик надеялся, что уж в Рифтене то он дремать не будет, вечно находясь на стороже. Но похоже, усталость сыграла с ним злую шутку. Даже Драконорождённым порой нужен сон, как бы приземлённо это не звучало. Ничто так не опускает на землю, как осознание своей человеческой природы, полной ограничений и слабостей. Интересно, а спит ли вообще Алдуин? Ему уже даже не удивительно, что он подумал именно про неё. Эх, сколько всего было упущено. Ему даже не довелось потренироваться в магии этой ночью и не попрактиковаться вхождение в состояние «единения с миром», как ему показывал Ри’митар. Столько потерянных часов занятий, но ничего. Восполнить можно всегда и в другом месте. Но сейчас не время тонуть в своих грехах и сожалеть о нераскрытых возможностях. Протерев глаза, он быстро привстал с кровати. Покидать удобную постель всегда неприятно, но прохлаждаться нельзя. Нужно было размять свои кости, прежде чем начать действовать. Заняли все активности не больше двадцати минут, и теперь он был готов выходить на бой с Рифтенской действительностью Хорошо, что он уже придумал один план, чтобы отвлечь город и его зловонных крыс от своих похождений из таверны. — Krey Ziig Nir, — прошептал он имя довы, которая давно уже просилась погулять и стоит признать, вела себя хорошо. Даже ни разу не устроила драку со своими братьями и сёстрами внутри, так что пора уже и выпустить её как уговаривались. К тому же, она послужит отличной цели. — Ты наконец-то позволил мне выйти? — прозвучало из появившегося «портала», в котором красовалась призрачная проекция Старейшего Дракона. Он одолел её, когда находился рядом с Айварстедом, выполняя контракт… Забавно, если бы не было так больно и печально напоминание. Теперь он призывает на помощь тех, кого бессовестно убил. Ха… Хахахахахахах… Это и есть исправление ошибок?! Боги, да ничего не изменилось! Всё стало только хуже! В самом извращённом смысле этого слова. — Ага, можешь сделать для меня кое-что? — сухо попросил он, стараясь держать лицо ровно и не выказывать дискомфорт, который он стал ощущать как проснулся. — Могу, я ведь обязана тебе этой возможностью~, — нотки игривости из нее так и не выветрились. Она всё ещё пытается строить ему глазки, даже находясь в таком состоянии? Её потуги бессмысленны. И он даже не знает, какая причина будет правдивее и приемлемее. Его чёрствость или дурное влияние Алдуин? — Походи по городу минут тридцать, главное чтобы тебя заметили стражники или горожане, но не все. Один или два человека в далёких уголках, можешь даже запугать их немного своей «призрачностью», но не более. А потом, делай что хочешь часа четыре. Можешь даже полетать по округам. — Хм, — она призадумалась ненадолго, приложив ладонь подбородку, — Ладно, раз ты хочешь… Кто я, чтобы отказывать? И это не особо-то сложно, всего-лишь напугать кучку жалких людей… — ее проекция надменно ухмыльнулась, разворачиваясь в сторону двери, делая несколько скорых шагов, пока её энтузиазм не был вдруг остановлен, а она не встала перед заграждением, — И да… — М? — Не вини себя за случившееся, — неожиданно мягким тоном вымолвила дова, — Ты не мог знать всё, как и любой другой на твоём месте… — с этими словами, она прошла через дверь, оставив после себя только сплошные загадки. Увидела ли она его проклятущий сон? Подглядела ли что-то другое из воспоминаний, также достойное упоминания и «особого внимания»? Какая напасть, делить разум и душу с другими попутчиками. Шоровы кости, если драконы теперь знают то, о чём он даже не догадывается о себе… Элдрик издал глубокий разочарованный вздох. Сейчас, ему бы как никогда раньше хотелось, чтобы никакая душа в мироздании так не делала. Заглядывала ему прямо в нутро. Лучше бы этого события не видел никто. Но он уже смирился с тем, что делит сожительство с несколькими другими Дов. В очередной раз, прошлое не даёт покоя. Как бы далеко он не уходил, от этих оков нет спасения. Разбить их не выйдет, ибо они стали частью его самого. Может поделиться этим с кем-нибудь ещё? Какая разница, если несколько драконов уже знают многое про него, пускай он ничего и не говорил им напрямую? Может поделиться с кем-нибудь воображаемым? Например Богами. Приятно воображать, что им действительно не плевать. Тут было как раз… Храм… Мары… Мара. Да. Туда он хотел наведаться из-за Алдуин, но теперь наведается ещё и по одной личной причине. В который раз Элдрик задаётся вопросом. Заслужил ли он все это, после тех грехов, что совершил? Второй шанс на жизнь, щедро подаренный ему каджитом? Возможность попасть на родину и каким-то чудом умудриться выжить в пекле Хелгена, несмотря на гнев Алдуин? Дар Драконорожденности, что спас его после стычки с Мирмулниром… и встреча с сестрой? Все что он делал на своем пути, так это забирал. Забирал чужие жизни и разрушал чужие семьи. Даже после всего случившегося, он не исправился. Помог ли он хоть кому-то, при этом не убив кого-то? Опять эти мысли стали пробираться к нему в голову, как гнойный червь в рану. Но нет, он уже для себя все решил. Раз уж пережил все, что в него бросала судьба. То будет идти до конца по этой дороге. Никогда не поздно сменить направление. Может он никогда не искупит того, что натворил… Но ему и доступна такая непозволительная роскошь, хоть он и отчаянно желает её заслужить, понимая что и через сотни лет не сможет. Ха… Остаётся лишь понять, что делать с Алдуин. И его сложному отношению к ней. Элдрику нужно наведаться в Храм Мары. Как бы парадоксально это не звучало. В нём пробудилось желание послать к даэдровой матери свои убеждения, паранойю и страх, а потом высказаться про всё случившиеся. Про свои грехи, преступления и самые страшные секреты, которые оставят всех в холодном ужасе. Как бы забыться обо всём не хотелось, такого не осуществить. Нельзя просто так стереть память, не прибегнув к какому-нибудь хитрому трюку, что ещё и сотрёт всю личность в придачу. Опять нужно побыть эгоистом. Исповедаться в своих чувствах и переживаниях, в своих слабостях и самых худших моментах. Это же делают прихожане, которые так отчаянно ходят во все эти дома Богов? Ища утешение в статуях, давно покинувших их всех Божеств. Какая глупость, какая наивность. И сейчас он пойдёт заниматься всем этим, подвержены как никогда раньше такой человечной и нежеланной сентиментальности. Как он докатился до такого жалкого состояния? Ах, какой же тлен. Элдрик не верит во всю эту чушь про прощение и искупление. Но ему уже плевать, если быть честным. Первая мысль, как обычно, про самое плохое. Как самопровозглашенный реалист, он понимает, что его история это мрак и ужас, для неподготовленных ушей. Возможно даже ушей Богини. Но и пусть. Пускай Госпожа Милосердия услышит. Услышит у себя дома, какого гнусного человека выбрал в свои чемпионы и избранники Акатош. Пускай плачет горькими слезами и проклинает его за всё то, что он совершил за свою недолгую жизнь. Пускай её жрецы, не услышав даже толики истории, выдворят его из её святилища, не готовые принять всей правды о «подвигах» так называемого «героя». Ведь сейчас, им движет лишь озлобленная, мучительная горечь.***
Посещение «Сиротского Приюта» выдалось хорошо. Если не смотреть на определённую заминку. Каджит заметил, как обычно это бывает в Скайриме, взрослые ничего не видят и никого не слышат. Портрет слепоглухонемых идиотов был составлен знатный. Здесь все почти как немощные старики, как дело доходит до чего-то серьёзного. Так называемая земля «гордых и несломленных воинов». Пфт. Будь это хоть вполовину правдой, то Тёмное Братство не смогло бы хорошо заметать следы и скрываться у всех на виду. Пример как на ладони. Помощница настоятельницы, так удачно была в своей комнате, чтобы не суметь застать момент убийства ассасином. Либо Тёмное Братство настолько искусно, либо горожане тупы и незрячи. Другого объяснения нет. Конечно, Ри’митар «охотно» поверил, однако сделать с ней он ничего не мог. Не избивать же прелестную девушку просто потому, что она глупенькая или утаивает информацию? Ещё один тупик, казалось бы. Если не энергичные детишки, которые с лихим энтузиазмом, и такой невинной радостью поведали о том, как некий Авентус Аретино, проживающий в городе севернее, прислал ассасина, чтобы спасти их от тирании Грелод. Что ж, теперь его догадки о том, что заказ был произведён из Виндхельма только подтвердились. В городе же Гильдии Воров, найти информацию насчёт самого Тёмного Братства было бы не трудно, будь он членом преступной организации. Однако у каджита есть справедливые подозрения, что две эти конторы друг друга прикрывают и просто так ему на стол ничего не выложат, хоть годами втирайся к ним в доверие. Хм… А может выбросить в окно всю сдержанность и приличие? Может спуститься в эту буйную флягу и хорошенько отмудохать их всех там, выискивая информацию про тайный орден ассасинов? Несомненно, никто из здешних не сможет сравниться с его мастерством. Пусть хоть нападают все разом. К тому же, это всё воры их не жалко. Мастер так хорошо бил Ри’митара в юные годы, что теперь желание побить карманников вдолблено в саму его суть, хех. Жаль только, что так можно привлечь слишком много внимания. От чего тобой заинтересуется некая Мавен Чёрный Вереск. Элдрик поведал, что это имя не сулит ничем хорошим. А учитель, склонен доверять, пускай и непутёвому, но будущему наследнику его завершённой техники. Подумать только, что лет эдак двадцать назад, он бы бросился на первую возможность, чтобы вступить в подобную организацию или под чью-нибудь богатую руку, наплевав на все принципы. Хотя, стоит признать, позлить Элдрика ложными выпадами было всегда приятно. Как бы серьёзна ситуация не представлялась, но видеть выражения своего ученика в раздражении было весело. Нет, серьёзно, он действительно поверил, что Ри’митар, находясь в своём уме и здравом духе отдаст СВОЙ кошель двум стражникам? Мухахаххахаа, нет, смешнее ситуацию придумать было нельзя. Такое возможно, только когда норд рядом, чтобы вызвать определённую реакцию. Его рожицы это произведение искусства, которое, к сожалению, запечатлеть на холсте не получится. Зато они хорошо запоминаются в памяти. Хотя, тот факт что он Довакин… Эх, нужно было прислушиваться к древним рукописям у храма школы. В какой-то степени, Ри’митар непреднамеренно это и сделал, однако при виде мелкого пацана в первый раз, ему хотелось, чтобы он от него наконец-то отстал. Кто ж знал, что он окажется легендой, про которую написал сам Горный Дракон? Кхм, в любом случае, пока каджит беззаботно гулял по улице, то заметил на себя чей-то пристальный взор. Мужчина средних лет с чёрной шевелюрой, стоящий у деревянной опоры смотрит на него так, будто бы хочет***
Собрав некоторые вещи и спустившись по лестнице, Драконорождённый почти не обратил внимания ни на кого из присутствующих в главном зале. Таверна как всегда была полна, собирая посетителей разных мастей. Кучка людей распивала алкоголь, кутила и веселились так, словно бы это был последний день на Нирне. Их дело, пускай радуются в своём блаженном неведении. Элдрик посмотрел в сторону двери, ведущей на выход. Чутка поодаль от неё, у стены стояла фигура бретонца, одетая в чёрную рясу мага. Ему казалось, что он уже где-то её видел, однако утруждаться и вспоминать об этом было туго и не интересно. Сейчас было не до игры в знакомых с каким-то тёмным незнакомцем. Нужно было выбраться наружу, к открытому воздуху. Спешным шагам бредя к уличной свободе, норда остановила чья-то рука, внезапно ухватившаяся за его плечо. Норд хотел в раздражении стукнуть нарушителя его личного пространства, как обернулся и увидел… этого самого бретонца, что теперь с улыбкой протягивал ему какую-то бутылку. Хотел предложить выпить? — Эй, приятель, — вымолвил незнакомец, покуда Элдрик практически сжигал его своим янтарным взглядом, — Ты кажется меня не помнишь, но мы уже виделись когда-то в далёком городе Вайтране. Я Сэм Гэвэн, предлагал тебе отпраздновать грандиозную победу над драконом~, — теперь нотки осознания закрались в голову норда, однако подозрение только усилилось. — Очень приятно, что за мной по пятам следуют фанаты, но у меня нет на это времени, — с едким сарказмом выплюнул Довакин, продолжая идти, как его вновь окликнул его голос… такой чарующий и… что? Норд и сам не понял, как обернулся вопреки своему желанию, вновь встречаясь с лицом знакомца. — Ну постой же~, друг мой~, — на секунду ему показалось… или не показалось, что он увидел рога, как у дреморы? — Не хочешь перед тем, как отправиться по скучным делам, попробовать мою настойку? Клянусь, лучшая во всём Тамриэле~, специально для… кого-то вроде героя с даром Богов~ — гордо и соблазнительно заявил… заявило существо. Оно небось думало, что Драконорождённый не видел… и оно так и было бы, однако как он принюхался… Элдрик почувствовал зловонный смрад. Вонючий смрад огромного скопления Даэдрической Энергии. Он бил в нём тревогу. Чувства как никогда раньше подскочили ввысь. Даэдра же с улыбкой протянул ему бутылку. Желание взять её в свою ладонь возросла в десятикратном размере, словно бы от этого скромного шага зависела его жизнь. Невероятная жажда накатила на горло, будто бы он несколько часов шлялся по пустыням и наконец нашёл единственный оазис, который таился в этом флаконе. Глаза норда на миг увидели красное свечение, в блеклых радужках бретонца. Необъяснимое чарующее давление, не позволяло вымолвить хоть словечко против. Хотелось сдаться и позволить себе утонуть ненадолго в этих прекрасных очах, дарующих освобождение от нудности мира. Элдрик немного нахмурился и невольно взял бутылку в руки, пытаясь отряхнуть разум от навязчивых мыслей. Хищная улыбка на лице мужчины только расширилась, предвещая свой скорый триумф. Довакин без проблем открыл крышку и поднёс горлышко к губам. Следом, он ухмыльнулся, чем на миг удивил «Сэма», прежде чем сделать глоток. Однако вместо того, чтобы содержимое промочило горло норда, тот резко сумел сплюнуть тягучую жидкость прямо в лицо самодовольного даэдра, притворяющегося магом. Бутылка же «случайно» упала и разбилась вдребезги, привлекая внимание нескольких зевак. Больше удивлённые и обеспокоенные тратой хорошего алкоголя, чем назревающей потасовки. — Я не знаю, из какого Обливионского отстойника ты вылез, «СэнГэвин», — язвительная насмешка прозвучала из уст норда весьма задорно, в то время как последние слова вместе прозвучали как «Сангвин», — Но лучше держись от меня подальше, а то в следующий раз я плюну так, что у тебя не останется половина черепушки, — сверкая золотистым огненным светом в глазах, с неприкрытой злобой вымолвил Драконрождённый, прежде чем дойти наконец-то до двери и выйти из трактира. Фигура в рясе мага продолжила стоять несколько секунд, имитируя удивление, прежде чем разразиться смехом, который опять привлёк внимание нескольких посетителей, от чего «Сэму» пришлось щёлкнуть пальцами. Все тут же забыли о произошедшем и потеряли интерес к его фигуре, прежде чем он погрузился в раздумья. Касательно случившегося промаха. Он успел было подумать, что умудрился ловко поймать Довакина на свой крючок, но похоже норд стал куда устойчивее к играм разума с прошлого раза, эх. Быть может Драконья Кровь закалила волю и пробудила неслыханную устойчивость к даэдрической энергии и чарам, а быть может Элдрик Расколотый Щит пройдя долгий и мучительный путь, смог противостоять ему при помощи своих собственных усилий. Тут не угадать. Эх, навевает воспоминаний о другом Драконорождённом глупце. Мартин… глупый Мартин Септим. Судьба, как и Боги, никогда не были добра к своим «героям», но они все как один, пытаются отвергнуть его помощь, не понимая, что тем делают хуже только себе. Какая ирония. Судьба текущего Довакина ныне покоится в Паучьих Лапах Богини Тайн и Секретов, как ею же было веяно в нитях судьбы. Какой бы шаг тот не предпринял теперь, всё будет напрасно и он скорее приблизит собственный крах. Что ж… Элдрик сам выбрал этот путь, отказавшись от протянутой руки помощи. — Тск, а настойка то действительно хорошая была, — с досадой заявил Даэдрический Принц Разгула, облизывая остатки вязкой жидкости, что была «прыснута» ему в лицо, — Что ж~, пойду навещу дочерей~ — с этими загадочными словами, он исчез в Фиолетовом портале, возвращаясь в свой План Обливиона. Единственное свидетельство произошедшей конфронтации — это осколки стекла, разбросанные у входа. Вытекающая из них жидкость, разбрызганная по полу, словно небольшая лужица крови. И Тален-Джей мог поклясться, что ещё минуту назад всего этого там не лежало.***
Элдрик ускоренным шагом плёлся в сторону храма Мары. Нет, он не испытывал страх из-за того, что только что нагрубил Даэдрическому Принцу. Если бы не люди вокруг, то он бы проломил тому череп, пускай и это было бы бесполезно, ведь им нельзя причинить вред. Но на душе было бы приятно от самой возможности вломить напыщенному уродцу. Благо, он более-менее умудрился сохранить холодную голову на плечах и ограничиться небольшой пакостью. К сожалению, как бы не тревожно было то осознавать, им попытался овладеть сам Сангвин. Даэдрический Князь Разгула. Из этого следует не очень оптимистичный вывод. Если один из Даэдра уже попытался склонить его в одной из низших точек его жизнь, то нет свидетельства, что другие не поступят также. Лучше перебраться на то место, куда они ступать не захотят. Он и до этого планировал посетить святой обитель, но сейчас он был заведён как никогда раньше. Выплеснутый гнев помог немного успокоить нрав, в отношении Аэдра. Будут ли его опасения оправданы и его душа настолько черна, что даже Мара и жрецы отвернутся в отвращении? Ведь даже если Госпожа Милосердия не захочет слушать его жалкое нытье, то он действительно обречён на никчёмное волочение своего тела, до самой битвы с Пожирателем Мира. Святилище могло стать как его спасением, так и привести к большему падению. Поход туда это уже не акт отчаянной злобы на мир, как-то было изначально. А искреннее желание, пробуждённое в нём встречей с настоящим монстром, прикрывающимся дружелюбным обличием. Проклятый Сангвин напомнил о том, что ещё есть куда падать дальше. Быть даэдропоклонником, это последнее дно, которое он пробивать не собирается. Лишь бы всё прошло нормально с Марой. Наконец-то перейдя мост, он оказался у стальных ворот, ведущих внутрь двора при Храме. Здание стояло двухэтажное, с подъёмом из ступеней на второй уровень, в котором и находился главный Зал. Место, в котором он решит поведать свои самые страшные тайны и секреты. Можно ли вообще доверять местным жрецам? Он не знает, в конце концов… Это Рифтен. Быть может это последнее место, в которое ему сейчас нужно, но других пока нет. Элдрик даже не знает, примут ли вообще жрецы его «исповедь». Будут ли они так терпеливы с ним? Захотят ли они его слушать или прогонят как прокажённого? Веры в нём давно уже не осталось. Это действо скорее для того, чтобы успокоить свою надоедливую совесть. Выпустить всё то, что держится в нём годами, варясь в кипячённом котле из самобичевания и ненависти. Спаси Девять душу той бедолаги, которой придётся выслушивать его грехи и делать вид, что ей не плевать. Сквозь зубы шептать фальшивые слова поддержки и искажать любовь своего божества, во что-то несуразное и тёмное. А быть может, это всё его паранойя и цинизм, шепчут на ухо проклятия. Их последняя, отчаянная попытка отговорить его от похода в это место искренности. Они как всегда правы, но пошли они к даэдра. Он устал быть рабом этих двух парадигм. Двух констант, что приносят ему лишь боль и одиночество. Лучше и не жить вовсе, чем жить в таком никчёмном пародии на здравый смысл. Надавив на двери, Довакин вошёл внутрь Храма. На удивление, там его встретила весьма тёплая и уютная атмосфера. Несмотря на тот факт, что он находился в Рифтене. В почти самом отвратительном городе, который только можно было себе представить. И даже так, посреди всего декаданса и разврата, одинокий обитель Госпожи Милосердия стоял словно бы неприступно от всей грязи мира. Словно огороженный Божественным влиянием, не иначе. Элдрик аккуратно закрыл за собой дверь, бросив молчаливый взор на интерьер святилища. Несколько деревянных скамеек стояло между проходом к главному алтарю, стоящим на небольшом комоде, увешанного свечами. За ним красовалась бронзовая статуя Мары, в своём смиренном положении разлаживающая руки. По стенам, всюду висели красные ткани, на которых был изображены религиозные символы Богини-Матери. Огни жаровней придавали тёплого освещения этому месту. В такой умиротворённой атмосфере, он и не заметил по началу нескольких присутствующих, одетых в желтые и оранжевые рясы. Фигуры стояли напротив алтаря, скромно читая тихую молитву своей Богине. Это определённо отличалось от тех громогласных возгласов, из уст помешанного жреца Талоса в Вайтране. Там ему хотелось фыркнуть и закрыть уши. А здесь, как бы парадоксально это не звучало, наоборот, хотелось прислушаться и смотреть, не отрывая глаз с мирного поклонения. Этим Элдрик и занялся, не желая перебивать ритуал, который мог быть важен для них. К тому же, по странному стечению обстоятельств, сейчас он чувствовал себя в безопасности, находясь в этом здании. От того, он выдохнул и присел на одну из задних скамеек. Сделал это он бесшумно и абсолютно тихо, не желая отвлекать внимания людей от священного для них занятия. В конце концов, эта лёгкая заминка нужна была и ему самому. Ведь он ещё сам не знает как начнёт и о чём продолжит. Сможет ли он перебороть чувство стыда и высказать горькую правду о себе незнакомым людям? Преодолеет ли чувство позора от того, какую гнусную вещь он хочет рассказать? Из тех скудных познаний о святилищах Мары, которые ему были известны из книг, жрецы и священнослужители могли выслушать любого прихожанина, если те желают поведать что-то, что гложет или печалит их. Особо стеснительные могли выпросить одиночную комнату, в которой они бы поведали свои свершения напрямую Маре. Будь то совершённые злодеяния, грехи, неразделённая любовь… можно было рассказать многое. А если делать это в присутствии жреца, взамен получить либо совет, либо понимание. Ибо этому учит их Госпожа, не так ли? Прощению. Но если честно… Элдрик уже и сам не знает, заслуживает ли он всё это? Сколько раз ему был дан второй шанс. Сколько раз он успешно променял его на то, чтобы усовершенствовать свои навыки убийства, а не созидания? Сомнения никак не отпускают его, хоть он и ощущает приятное тёплое чувство на душе, от нахождения здесь. Испытывать которое, он не имеет право, после всего совершённого. Даже сейчас, вспоминая о прошлом, он не может забыть. Не может закрыть глаза и уши, иначе он опять погрузится в тот кошмар. Как бы не хотелось выбросить боль и горечь из души, они выгравированы на самой его сущности. В какой момент, он перестал быть человеком и стал механизмом, собирающим в себя совершённое зло? Не известно. Грязное наёмничество, поджоги, убийства, уничтожение собственности, детоубийства, пытки, жестокость, беспощадность. Он ходящий антипод того, во что верят эти жрецы, чему хотят научить своих последователей. Может ему стоит уйти отсюда? Не портить это место своей греховной натурой. По итогу, он ведь даже не человек. Всего-лишь дракон, притворяющийся человеком. Все новые повадки, все старая жажда крови… это всё приобретает такой неожиданный смысл, стоит ему вспомнить то, кем он является на самом деле. Чудовищем. Приходить сюда было ошибкой. Нужно уйти отсюда и как можно скорее, пока ещё не слишком поз- — Прошу прощения, дитя, ты пришёл в наш храм за подаянием или просто воздать молитву Богини-Матери? — нежный женский голос, в котором отсутствовал упрёк, лишь искреннее любопытство, вывел норда из сумбурных мыслей о монструозной природе Драконорождённсти. Элдрик поднял свой золотистый взгляд, увидев зрелую данмерку в оранжевой рясе служительницы Мары. Она смотрела на него теплым взглядом, несмотря на тот факт, что тёмная склера и красная радужка её глазниц были далеки от света. Он узнал в ней ту, кто ранее отдавала молитву перед статуей Мары. Стоит признать, неожиданность появления застало его врасплох. Нечто в её тоне звучало… так по-матерински, от чего ему стало слегка не по себе. Непреднамеренно, но она напомнила ему о Карин. Нет, не внешностью, а очень банальной вещью. Она Данмер. Как же он ненавидит себя и тот факт, что сейчас как истинный норд, нет… Как бы сказали братья бури «Истинный Сын Скайрима», не совсем доверяет той, чей цвет кожи и разрез ушей так непохож на его собственный. Какое омерзительное лицемерие. Тск. И как он только не заметил, тот момент, как жрецы остановили свой ритуал и разошлись в стороны? Ха, ну почему он вообще попал в такую ситуацию? Теперь ему не сбежать так просто и бесшумно. Будет очень неловко, если Элдрик сейчас просто возьмёт, да выбежит из Храма, как последний трус. Его гордость как дов этого не позволит. Пускай и после того, в чём ему сейчас предстоит сознаться, от его гордости не останется и следа. — Кхм, нет… я извиняюсь за внезапное вторжение в ваш Храм… я пришёл сюда… по более личной причине… — по его невесёлому, мрачному тону и усталому взгляду, стала очевидна и его цель пребывания. Тёмная эльфийка кивнула с толикой понимания, не желая вытягивать слова из его уст, раз ему пока некомфортно делиться. Вопреки её предположениям, вместо попрошайничества, он пришёл сюда исповедаться или поведать о чувствах, его гложущих. Как бы то ни было, в этом месте рады всем, но таким как он, рады в несколько раз больше, чего греха таить. Ранее, Диния Балу завершила ежедневный обряд в Храме, вместе с другими служителями и… любимым, от которого ожидает ребёнка. После завершения молитвы, она была единственной из жрецов, что обернулась ко входу, увидев там сидящий силуэт тёмноволосого человека. Другие разошлись по комнатам, видимо не обратив внимания на прихожанина. Или они специально проигнорировали его? Эта мысль заставила её немного… вспылить от негодования. Тот выбрал не совсем удачное время посещения, то правда. Но всё же вот так оставлять заблудшую душу без путеводного света, особенно когда та нуждается в ней больше всего? Немного нахмурившись от грубоватого поведения своих братьев по вере и напомнив себе, устроить им серьёзный разговор после этого, данмер с энтузиазмом подошла к первому посетителю, пришедшему в их Храм за последние два дня. При более близком рассмотрении его черт, вид у него был не очень, если не лукавить. В янтарных глазах чувствовалась небывалая тяжесть, а сам молодой человек бы погружен в гремучие думы, выражающиеся в опечаленное выражение лица. Он даже не заметил то, как она подошла к нему. Очевидно, норд пришёл сюда не для того, чтобы послушать их молитву и уйти домой. Она уже несколько десятков лет служит Маре и ей доводилось видеть как сюда приходили сломленные люди из разных мест и регионов, ища убежище от своих собственных демонов или просто тех, кто выслушает их без порицания. Как искреннюю верующую и следующую догматам своей Богини, такое состояние сразу же вызвало в ней сострадание. Люди с тяжёлой судьбой становятся магнитом для несчастий и одиночества. А учитывая походное снаряжение, можно было догадаться, что он как и остальные редкие прихожане, не совсем местный. — Оно и понятно, — с лёгким раздражением подумала она. Кто из местных в «своём уме» придёт сюда? Они скорее будут потакать своей алчности, чревоугодию и похоти. Утопят своё горе и тяжбы в алкоголе, дешёвых наркотиках или сексе, чем попытаются снискать понимание и сострадание Госпожи Милосердия. За факт того, что юноша проявил небывалую скромность и осмелился прийти сюда, не боясь осуждения, уже возвышало его над многими другими людьми, здесь обитающими, в её глазах. Так что, не ему просить прощения за вторжение. — Не извиняйся, дитя, — она нежно улыбнулась, — Мара учит терпению и состраданию, особенно к тем, кто готовы его принять, — её голос был мягок и добр, от чего Элдрик сам невольно ощутил себя увереннее, — Я как Настоятельница Храма — Диния Балу, выслушаю твою историю, коль ноша твоя велика. И не бойся порицания, ибо руки Богини Милосердия принимают даже самых заблудших сыновей… — с этими словами, она подозвала его проследовать за ней, в более укромное место. Если он собрался изливать свою душу, то не гоже делать это там, где посторонние смогут подслушать. Юноша, по всей видимости, сам был рад не делиться этим с большим количеством ушей, чем нужно было ему. Скорее всего, Динию опять ожидает тяжелая и отнюдь не простая история. Полная горя и боли. Как плохих поступков, так и наполненная страданиями. В последний раз, когда такое происходило, она помнит как слушала исповедь бывшего даэдропоклонника Вермины Казимира, нынешнего Брата Эрандура, жреца Мары. Своего родича, нашедшего новый свет и цель жизни, полностью посвятив себя служению Богине-Матери. Она надеется, что сможет дать тоже утешение и поддержку юноше, успокоив его тревоги, насколько бы сильны они не были. Спустя несколько секунд, они оба дошли до угловой комнаты, ведущей в специальную исповедальню Мары. Здесь, никто кроме неё и самой Госпожи Милосердия не услышит тех слов, которые прихожанин хочет оставить в секрете. Темноволосый юноша сел через ограждение. Перегородка была полупрозрачной, чтобы не стеснять его лишний раз чужим лицом. — Диния, я забыл представиться, поэтому сделаю это во время исповеди. Меня зовут… Элдрик Расколотый Щит. Думаю, вы слышали про этот клан… а если нет, то он находится в городе Исграмора. Намного севернее Рифтена и Рифта, во владениях Истмарка. Снежная Крепость Виндхельм. — Мне известно про твоё семейство, дитя. Мало, но известно. Однако, я предвещаю вопрос, поэтому успокою и скажу: не переживать за секретность. Наш разговор останется только между нами и моей Госпожой, — уверила та своим успокаивающим зрелым голосом, почти убаюкивающим. Элдрик же подавил желание усмехнуться и фыркнуть. Хоть было приятно услышать толику заботы из уст другого человека, но с последней крупицей информации он был не согласен в корне. Как будто бы Маре есть до него хоть какое-то дело… Или есть? Ему не известно. Сейчас, он уже не уверен ни в чём. Может она наблюдает за ним, в этот самый конкретный момент. Если так и есть, то предстоящий разговор выдастся только сложнее. С другой стороны, может оно и к лучшему. Пусть ему будет дискомфортно и неловко, пусть чувство вины и ответственность сводит его с ума. Меньшего он точно не заслужил. Издав глубокий вздох, Драконорождённый вновь вобрал в себя воздуха, чтобы начать свою историю заново и раскрыть гнойник. Пути назад уже нет. Терять уже нечего. Пришла пора рассказать о всём, что тревожит его душу. Что когда-либо тревожило и терзало его на протяжении долгих лет. И это будет самый длинный, самый тяжелый разговор в его жизни. Уж точно дольше любого другого и уж точно не самый приятный. — История это начинается с одного юноши… что жил в городе, в котором почти никогда не перестаёт идти снег. Рождённый пускай и не от сакрального союза брака, он жил в достатке и не знал трудностей мира, находясь в блаженном неведении. Его единственной проблемой были притеснения других рас, подгоняемых его же соотечественниками. В какой-то момент, он не выдержал всеобщего безумия… И убежал оставив всё позади, даже родных людей, в трудный период. На этом всё только начинается… Начало было положено. Со временем, из сухого пересказа событий раннего детства, его голос стал приобретать более утомлённый оттенок. В перерывах стали появляться небольшие паузы, пока норд пытался собрать всю картину воедино, в тщетных попытках не сорваться. Сохранить хоть каплю своей чести. То было сложно, ибо оголение своего нутра никогда не бывает простым занятием. Особенно перед теми, кого ты встречаешь в первый раз своей жизни. Диния продолжала слушать, не перебивая Элдрика. С каждой секундой и минутой, проведённой в исповедальном зале, её лицо принимало всё более сострадающий вид, иногда перетекающий в серьёзный или мрачный, как слова покидавшие уста, становились всё темнее и темнее. Настоятельница и не подозревала, что в таком подростковом возрасте душе придётся встретить столько трудностей. Можно только похвалить и удивиться его выдержке. Поругать его за поступки, но сейчас он пришёл сюда не за этим. Многие бы погибли на его месте. Как она и думала, с этим человеком всё будет не так просто. Но на то она и жрица Мары, бдящая священные постулаты своей Богини. Она никогда не закроет глаза на даже самых отчаянных из прихожан. После всего того, что ей рассказал Казимир, её вряд-ли можно удивить. Путь жреца Вермины был полон грехов и злодеяний. Их было столько, что в любом другом месте его бы прогнали только за сам факт его бывшей принадлежности к такому злостному культу и тех деградирующих ритуалов, в которых ему довелось принять участие. Однако не в этом месте. Не в святилище и доме прощения. Не там, где раскаяние и искупление шли рука об руку, особенно для тех, кто искренне тянулся к ним всеми фибрами души. Так что, какая бы жестокая или кровавая история не преследовала тёмные дни юноши, она выслушает всё. А тем временем рассказ продолжался, приобретая всё более зловещие и гротескные детали, вклинивающиеся в нить повествования. Ранее детство давно было пройдено. Элдрик не утаил тот факт, что в нём течёт данмерская кровь. Этот секрет был настолько ничтожен по своей сути, от чего его сокрытие стало бессмысленным. Особенно тогда, когда скелеты в его шкафу были куда посерьёзнее. Норд перешёл к самому главному. К периоду жизни, в котором ему пришлось заниматься охотой за головами. Он описал много того, что совершил в прошлом. Конечно, опуская чересчур кровавые подробности, но и не преуменьшая свою жестокость, свою беспощадность и греховность намерений. Его язык не мог остановиться, а глаза будто бы готовы были загореться в любой момент. Но то был не пожар, а чистая жидкость, что грозилась вытечь из глазниц. Где-то в промежутке, ему удалось поведать и про то, как им воспользовалась данмерша Моранг Тонг, соблазнившая и наигравшаяся с ним вдоволь, прежде чем столкнуть с насилием от Даэдрического Принца. Как чувство беспомощности окутало каждую его кость, каждую мышцу, и как жалко но чувствовал себя всё это время. Как после этого, он чуть не был съеден Мефалой. Как это событие добавило ещё больше. Как боль от того предательства не даёт ему спокойно довериться хоть кому-то и по сей день. Как слово Любовь в его жизни приобрела скорее насмешливый характер, став синонимом беды. Как чувства и связи, сформировавшиеся давались с невиданным трудом. Порой приходилось заново учиться и падать, чтобы встать и продолжить идти с болью на душе. Как он зачерствел и возненавидел всё живое. Элдрик не знает, сколько он говорил и сколько выговорил по итогу. Возможно полчаса, возможно час или даже три. Но он рассказал практически всё. Нет, не практически! Всё! Все свои нечистоты, все свои падения и грехи. Как он получал удовольствие, занимаясь самыми гнусными делами на свете. Как он высокомерно считал себя «чистильщиком», что омывает бренную землю кровью тварей, когда по факту был мясником, забирающим жизни без разбору, в своё мерзкое наслаждение. Даже не удосуживаясь разобраться в том, заслуживали ли те бедолаги смерти или нет. Послушная псина тех, кто поманит септимом. Что хуже всего, он не изменил этим путям и по сей день. Даже когда он попал в Скайрим, не шибко то что-то поменялось. Конечно, численность убитых немного упала, но это не отменяло фундамента, лежащего в основе его гнилой натуры. Да что уж говорить, как только он пришёл в этот город, первая его мысль по эффективному решению преступной проблемы — это устроить резню. Да, всё вот так вот просто сложилось! В его голове, не возникло никаких других идей или попыток справится с невзгодами других, кроме как кровавая бойня, чтоб избавиться от шайки простого ворья! — Ну и кто я после всего этого, скажите Диния? — под конец он уже не мог узнать свой собственный голос, некогда язвительный, гордый, циничный… теперь сломленный и лишённый сил, — Я не изменился, после всех тех лет. Не стал лучше или не поработал над собой, чтобы прекратить. Я даже не уверен, прекращу ли я в будущем, ибо я лишён этой привилегии. Потому что я Драконорождённый… мне предначертано судьбой быть убийцей и губителем… ведь даже моего главного врага… её… я должен убить… — с этими, отнюдь не воодушевляющими словами, завершилась речь. Речь, полная боли, старых «подвигов» и тёмных побуждений, вместе с будущими обязательствами. Последнее слово было сказано, а теперь доля говорящего ложилась на жрицу Мары, выслушавшую всю его историю, от начала до конца. Той хватило терпения, силы воли и усидчивости, чтобы не перебить или не сбежать из будки, ужаснувшись всему пересказанному безумию. А теперь, Элдрик словно осуждённый ждал своего вердикта, будто бы он пришёл к судье, а не к служителю Мары. Однако вместо порицания, осуждения или же гнева… Молчание, такое тихое и беззвучное, почти несуществующее, стало ему ему ответом. Самым худшим из всех. Длительное, мучительное и пугающее дальнейшей неизвестностью. Элдрик был готов к чему угодно, будь эта громкая реакция. Да хоть к тому, что женщина накинется на него сквозь будку, пытаясь задушить. И если честно… он не знает, помешал бы ей он это сделать. — Когда-то… — вымолвила она, перебив его ожидающие мысли полные тревоги. Первые слова, вышедшее из её уст заставили норда почти вздрогнуть, ибо он не ожидал такой доли… сострадания в её тоне, — В далёкие от сего дня времена, я была жрицей одного из «Хороших Даэдра», Азуры, — женщина легонько усмехнулась, признав этот факт без капли стыда, вызвав удивление у Довакина. — В те годы я была ещё очень юна и наивна, следуя по стопам своих родителей. Но даже после того, как я нашла свет и цель в учениях Мары… лишь одну мудрость из своей старой жизни я запомнила хорошо, почти идеально, даже, — если бы не перегородка, то можно было бы без препятствий увидеть, как багровые глаза жрицы смотрели сквозь сетчатку из дыр, стараясь встретить желтые радужки норда, — Полюбить себя прежде всего, как любишь ты свою Госпожу и Богиню. Драконорождённый застыл, услышав то, чего боялся больше всего. Сама только мысль о таком кощунстве… приводила его в экзистенциальный ужас. Полюбить себя прежде всего? Почему она говорит о таких невозможных вещах так просто, даже после всего услышанного? Она его вообще слушала? Почему в её тоне нет укора? Нет упрёка или хоть малейшего осуждения его действий? — И я хочу сказать… искренне попросить, дитя. Нет, Элдрик. Как бы сложно тебе это не далось, но тебе нужно найти в себе силы на одну очень трудную вещь. Силы, чтобы простить себя за свои грехи. Не забывай свои поступки, но и не давай им больше слепить тебя на пути в будущее. Ибо Мара давно простила твои прегрешения. Но истинное облегчение не придёт к тебе, даже с милосердием Богов, ведь его источник это твоя собственная душа. — Диния… о чём вы говорите? — ему удалось наконец-то подать свой голос, не веря в то, что он слышит. Не веря даже в то, что он находится в этой ситуации. Признаться, он не знал как сейчас выглядит его лицо. Да и не особо то хотелось, потому что влага определённо прокатывалась по загрубевшим щекам. Какое унижение. — Вспомни, — с тёплой улыбкой ответила она, — Находясь в этом месте, ты подсознательно ощущал её свет своим нутром, пускай и те чувства были затуманены болью. Ведь ты не плохой человек, как бы твой разум не пытался сказать тебе обратное или выставить в худшем свете дурные поступки в прошлом. Но ты не сможешь полностью ощутить любовь и сострадание моей Госпожи, если не полюбишь себя сам. — Я не знаю… смогу ли я полюбить себя. Вы говорите о невозможном, Диния… — усталым, побеждённым тоном проговорил норд, не желающим отвечать агрессией на поддержку, пускай и бессмысленную. — Твоё сердце находится в правильном месте. Иначе ты бы не сожалел о том, что было сделано. Ты явился в наше святилище, сделав первый шаг на пути к искуплению. Ты открыл свою душу, и теперь толика света Мары всегда будет присутствовать рядом с тобой, Элдрик Расколотый Щит. Всё зависит только от тебя… — с надеждой в тоне, проговорила она. — Вы действительно жрица Мары… — он планировал, что это прозвучит как едкая ремарка, а не искренний комплимент, но его язык вновь подвёл его. Предатель. Что ж, то было правдой. Встретить кого-то, кто так предан своим идеалам и вере, было очень познавательным опытом. — Спасибо, — несвойственно хихикнула Диния, заработав поднятую бровь Элдрика, пускай и то было не заметно за теневой вуалью, — Но… мне чувствуется, что не были озвучены твои главные переживания. Так ли оно? — с любопытством спросила она, выводя норда из ступора своей проницательностью. — Я не знаю, хочу ли я сейчас говорить об этом… Но может и хочу. Другой возможности не представится, — вздохнул он, понимая что нужно избавится и от проблем романтического характера, недавно проснувшихся в нём, — Только пожалуйста, дайте мне минутку… собраться с мыслями. — Минуту, я дам, — с теплотой вымолвила она, ожидая момент, когда пришедший норд соберётся с мыслями, — Однако, кажется мне известно, о чём ещё ты желаешь поведать. Это связано с тем, что ты сказал ранее, верно, Довакин? Про… ту, «что ты должен убить»? — Диния ударила в цель и находись они лицом к лицу, то смогла бы увидеть самое удивительное выражение лица за всю историю Нирна. — Вы как всегда правы, — вздыхая, выговорил Элдрик, чувствуя себя оголённым перед ней. Про себя не понимая, это она мысли читает или долгие годы жизни данмера наделили её небывалой мудростью и проницательностью? — Есть кое-кто… к кому я чувствую… некие ощущени- — Чувства, — резко и настойчиво поправила она. — А? — Чувства, — с усмешкой снова подкорректировала она, — То не ощущения, а чувства, - на миг ему показалось, что её голос стал каким-то… небесным? Словно более мелодичным и высоким. Нет, ему точно показалось, ведь дальше она заговорила вполне себе нормальным тоном, - Я знаю, многих из тех, кто приходил ко мне в святилище и отрицал их, пренебрежительно называя их разными словами, как это сейчас делаешь ты. Они думали, что то лишь глупые подтрунивания сердца. Но нет силы более удивительной, чем испытывать искренние чувства любви к другому человеку или меру. А может, к кому-то более… «другому"~ — почему её тон стал таким игривым и озорным? Странности с Динией начались, как только речь зашла про чувства, который Элдрик пытался отрицать. И пускай смена настроения в голосе показалась ему максимально подозрительной, злых намерений за этим действом он не ощутил, а потому решил продолжить. В конце концов, другого такого шанса ему не выпадет. Когда он в следующий раз вернётся в Рифтен, то здесь всё изменится до неузнаваемости и времени на исповеди не будет. А пока… Нужно признаться себе, этой барышне и так называемой «Госпоже Милосердия», бессовестно их подслушивающей, тот факт, что Драконорождённый испытывает ощу- чувства к Дракону. На этом театр абсурда не заканчивается. ПОТОМУ ЧТО ОН ИСПЫТЫВАЕТ ЧУВСТВА К ДОЛБАННОЙ АЛДУИН! — Признаться, я не знаю как это сказать, но та девушка, к которой я испытываю… чувства, не совсем хороший человек, — слово «человек» с трудом вышло из-под его кривящихся губ. Вываливать на бедную жрицу ещё и тот факт, что он запал на Дов, было слишком, поэтому пускай лучше думает, что объект его тайного обожания некто другой. — Элдрик, ты уверен в этом? ~ — вновь с этим игривым тоном, вопрос вышел из её уст как пение. Если бы не перегородка, Элдрику бы захотелось встать и посмотреть, с каким сейчас выражением на него смотрит эта данмерша. Она же не издевается сейчас, после всего того, что ей предстояло услышать? — В том, что она плохой человек? — серьёзный акцент на этом слове, заставил норда позабыть свои предыдущие мысли. — Не знаю, Диния. Я уже ни в чём не уверен, — выдохнул он, говоря с некоторой долей опасения, — Порой мне кажется, что она совершает зло потому, что в глубине души ей невероятно больно. А порой, другие мысли поселяются в голову. Может это я оправдываю её. Уверяю себя в том, что она не такой монстр, каким кажется на первый взгляд. В тоже время, когда на самом деле, она является даже худшим чудовищем, чем можно представить? — Я не могу дать тебе правильный совет или ответ на твои, совершенно справедливые думы, Элдрик. Могу лишь сказать то, что у истинной любви не существует преград. И быть может… Вы оба это поймёте… — прошептала она эти слова, от чего Довакин слегка нахмурился, — Но в любом случае, если всё же решишься на более решительные шаги, не стесняйся привести свою избранницу в наш Храм, в свадебном платье~. — Кхм, думаю я достаточно поговорил на сегодня, Диния. Спасибо вам за неравнодушие, вы вернули мою веру в хорошее, пускай и ненадолго, — с неловкой улыбкой выговорил он, всё ещё ощущая определённые подозрительные колебания в воздухе. Словно бы данмерша носила больше обычного «святого» в себе. — Не за что, Дитя, — её голос вновь вернулся к доброму материнскому тону, сильно изумив Довакина очередной смене характера, — Мы — жрецы Мары, только рады помочь заблудшим душам, на их пути к прощению. Я уверенна, у тебя всё получится на твоём нелёгком пути. Верь в нашу Госпожу также, как ты бы верил себе. На этом, твоя исповедь подходит к концу. Да прибудет с тобой Её Свет. — Благодарю, — он встал со своего сиденья, направляясь к выходу. — И да, если ты желаешь купить амулет Мары или пожертвовать на благо Храма, поговори с Марамалом, он сейчас в главном зале, — не забыла добавить под конец она, звуча уж как-то более… Кхм, деловито. Нет, она точно странная. Сочетает в себе столько разных черт характера, скача от одного к другому, что ему уже как-то страшно становится находиться рядом с ней. Поэтому он и поспешил уйти из исповедальни, всё же дав добро идее прикупить себе амулет Мары. Несмотря на лёгкое жжение в области шеи, от возникшей шальной мысли. Как бы то ни было, но Элдрик после всего разговора, действительно ощущает себя в тысячи раз легче. Выговорив всё, что у него лежало на душе, на самом деле, такой освобождающий опыт. С драконами было по другому. Они ведь даже не живы, в привычном понимании этого слова. А так, ему сейчас удалось выговориться другому человеку. Вернее эльфу. В реальном мире. Определённый успех. Что она будет делать с этой информацией, его не волнует. Да, он был немного беспечен, вот так признаваться в своей Драконорождённости. Честно? Ему уже плевать. Сегодня вечером они покинут город с Ри’митаром. А если жрица в будущем по велению верхушек или самой Мавен выдаст его грязные секреты на публику, то Элдрику побоку. Пускай массы думают о нём, что хотят. Да, немного лицемерно, учитывая предыдущий день с размышлениями про Гильдию Воров. Но устраивать массовое убийство, без готовности завершить дело до конца, не помогая городу исцелиться, это плохо. По этой причине, он не спустится в Буйную Флягу, чтобы творить «справедливость». Когда же он решится спуститься в каналы этого отстойника, то только как властью в этом проклятущем Рифтене будет не Лайла Рука-Закона, не Мавен Чёрный Вереск, а тот, кто действительно заботится о своих горожанах. Сейчас же и пытаться не стоит. Пора покидать Рифтен. Этот город принес как много хорошего, так и плохого.***
На дворе уже вечерело. Спрятанный в карман Амулет Мары обошёлся ему в сто септимов. Ему оказывается сделали скидку за тяжелую исповедь. Вообще, в бизнесе всё не так работает, но Элдрик не особо-то хотел править сакральное виденье жрецов. К тому же, может быть раньше он был слишком строг к Богине-Матери и её слугам. В конце концов, её последователи хотя бы не ведут кровопролитную гражданскую войну только потому, что ей запретили открыто поклоняться. И они действительно помогли ему в некоем роде. Мда уж, вот он не ожидал, что в трудную минуту ему станет легче от посещения Храма. Раньше бы он отмахнулся от этой идеи как от назойливой мухи. В любом случае, зайдя в таверну, в которой у него недавно произошла стычка с Сангвином, он уже не ощущал более тревоги. Даже если Даэдрический Принц будет здесь и станет к нему лезть, максимум что того ждёт, так это полёт из входной двери, прямо в каналы Рифтена. Быть может эти существа обладали поражающей силой, но их физическая оболочка в Нирне, это не тоже самое, что и оная в Обливионе. Забавно, что он увидел ту девушку, ранее пытавшуюся взыскать долг с бедного паренька. Если он правильно тогда всё расслышал, то это они же его и ограбили. Кажется… «Шадр» его звали. Что ж, сейчас Элдрик чувствует себя как полный кретин, готовый как рыцарь на белом коне влезть в чужое дело, завершить всё мирным путём и разойтись по сторонам. Подойдя к небольшой круговой стойке, за которой сидела барышня, Довакин плюхнул увесистый кошель с септимами к её части стола, чем сильно удивил её, судя по выпучившимся глазам, — Это от Шадра, передай своим, что его долг уплачен, — вымолвил подозрительно грубый голос. Не объяснившись своей щедростью, незнакомец почти моментально и бесшумно скрылся, направляясь в сторону лестницы. В то время как Сапфир с застывшим лицом глядела на мешочек с золотом перед собой. Выйдя из ступора, она посмотрела в ту сторону, в которой ранее стоял мужчина, лицо которого было укутано в накидку, но его уже нигде не было. Не понимая, что вообще произошло, она раскрыла кошель и пересчитала деньги, удостоверившись, что внутри действительно находилась та сумма денег, которую занял Конюх. — Что это во имя Ноктюрнал вообще было? Неужели призрак? — в лёгком смятении подумала воровка, ранее подслушав у городской стражи слухи о том, как по городу стало бродить приведение некоего дракона. Она конечно не особо суеверна или доверчива, но молва на простом месте не возникает. Нет, лучше Шадра больше не донимать. Мало ли с каким даэдра отчаянный глупец заключил сделку…***
— Ри’митар, — у дверного проёма каджита показался силуэт Элдрика, — Мы уходим отсюда. Сейчас же, — по серьёзному тону стало понятно, что время нахождения в этом месте подошло к концу. Что ж, Ри’митар как раз хотел предложить Элдрику тоже самое. Рифтен изжил свою пользу. Лишь бы уйти из этого города подальше и как можно скорее. Всё же, его приключения здесь не были такими скучными, как могло показаться на первый взгляд. Небольшая стычка случилась по дороге в таверну, как раз с тем головорезом. И закончилась она не в пользу Инструмента для ковки. Кувалда определённо не будет рад выбитому зубу, дислоцированным рёбрам и головной боли, после того как очухается от заслуженного избиения. Ту чушь, что он назвал «секретом», стоящей двести восемьдесят пять септимов, кощунственно было назвать даже информацией. Да её наводкой то стыдно именовать. Из уст телохранителя Мавен про Тёмное Братство не вышло ничего нового, чего каджит бы раньше сам не знал. Так что да, пора уходить отсюда. И направляться на бело-песочный Север. В место, откуда предположительно был произведён заказ месяцами ранее. В Виндхельм. Дом некоего Авентуса Аретино.
Примечания:
Больше половины пути пройдено, хех.
По-началу, эта глава должна была быть максимально проходной, лишь с Ри'митаром в главной роли, что гуляет по Рифтену и ищет наводки на Тёмное Братство.
Но я тут подумал, что про прошлое Элдрика известно лишь мельком, поэтому я дораскрыл его, чтобы картина стала яснее.
Надеюсь я ничего не запорол, как это у меня бывает с мрачными главами.
И ещё, мне похоже опять придётся искать Бету.
Они ломаются уже через 3 главы. Кажется мой стиль письма и "грамотность" это просто какой-то лавкрафтианский ужас, раз вызывает в них экзистенциальное отчаяние, при одной только попытке его исправлять.
Публичная Бета как обычно открыта...
