Без красной коробки с золотым бантиком

      Михаил протягивает мальчику красную коробку.       — Мне пора идти, так что... Держите, — говорит Москва. — С праздником, новая столица.       Тот с радостью и небольшим смущением ее принимает. Прижимая предмет к груди мальчик говорит:       —Спасибо, Михаил Юрьевич.        Александр провожает взглядом спину бывшей столицы, которая следует за Петром. Мальчик трясёт подарком около уха, пытаясь понять что там находится. Потом кладёт ее на колени и развязывает золотой бант. Он раскрывает подарок. Там ничего нет.       Наивное Петровское создание.

***

      Москву поселили в просторные покои, которые ему нравились, но из-за осознания своего поступка становилось плохо от этих завитушек и закорючек.       Ах, какой он дурак. Он обидел столицу.       Удивительно, что его голова до сих пор на плечах, ведь мальчишка наверняка доложит или уже доложил Петру обо всем.       Миша впадал в панику даже не из-за того, что ему, как минимум сделают серьёзный выговор и, может, выкинут из дворца, или как максимум его голове осталось находится на прежнем месте чуть больше двенадцати часов, нет. Не из-за этого. Ему было стыдно. Стыдно за свой характер. Да, этот мальчишка ни за что получил титул столицы и все привилегии, но это не повод вести себя как ребенок.       Да, обидно. Да, он старался всю жизнь и страдал так, как не страдал никто. Но это не повод опускаться до такого.       Москва схватился за светлые волосы и потянул за них со всей силы. Хотелось плакать. Хотелось извиниться перед Александром, но его чёртова гордость не давала ему этого сделать. Не давала встать с кровати и пойти в покои Романова.       Кого он из себя строит? Сильного? Храброго? Да он слабак и трус, раз не может просто пойти и поговорить с ребенком!

***

      Было утро, когда Михаил обнаружил себя в постели в уличной одежде. Он даже не удосужился снять форму, настолько он погряз в своих мыслях.       — Так, ладно, давай, ты его учитель, ты должен обходится с ним хорошо, — сам с собой говорил город, пока собирался. — после первого урока поговорю с ним, может смогу сгладить плохое воспоминание.       Московский вышел из комнаты и отправился в сторону кабинета, который ему отдали, чтобы обучать новую столицу.       Он пришёл пораньше, чтобы мог подготовится и подумать. Последнее хотелось бы вычеркнуть, но, увы, мозг иногда работает не так, как хочется.       В двери постучались. Михаил ошеломленно глянул в сторону часов - до начала занятий ещё почти час. Неужели Александр решил так рано прийти к нему?       — Войдите, — не глядя на дверь коротко ответил Москва и продолжил дальше шебуршать бумажками.       Дверь открылась и в комнату вошёл статный город с белыми немного кудрявыми волосами, это был Архангельск.       — Здравствуйте Михаил Юрьевич, — сухо поприветствовал портовый город.       — Доброе утро. Рафаил, чего Вы хотели? У меня скоро занятия.       — Если оно доброе, — протянул Верфской.       — Для меня оно доброе, для Вас - не знаю, — до сих пор копаясь в бумагах ответила бывшая столица.       — С кем занятия?       — С Петровским Парадизом. Александром Романовым.       — А, этот то, — отмахнулся Рафаил. — И как ты вообще согласился на это? Обучать новую столицу.       — Меня заставили, — только и успел ответить Михаил, как в дверь вновь постучались и без разрешения открыли.       — Михаил Юрьевич, это Санкт-Пете-       В комнату вошла столица России. Александр Романов, собственной скромной персоной.       — Хах, вспомнишь солнце - вот и лучик, — при виде Санкт-Петербурга уголки губ Москвы невольно чуть приподнялись в улыбке, но из далека этого не было видно.       — Я не помешал? — немного смущенно спросил ребенок.       Голубые и такие же холодные, как Белое море, глаза Рафаила мельком посмотрели на столицу, а потом он, проскользив рукой в белой перчатке по столу друга по несчастью, прошел мимо Александра и сказал:       — Я уже ухожу.       Петербург боковым зрением проследил за городом и как только тот, по его мнению, оказался достаточно далеко он спросил шепотом, очевидно обращаясь к Москве,:       — А это кто?       — Тебе даже имени моего не сказали? — на взводе спросил несчастный, он обернулся и продолжил:— Из-за тебя мне хотят запретить торговать, хотят отнять мой хлеб, а ты даже не знаешь кто я-       Москве это все надоело. Верфской, как бы сильно он бы ему не сочувствовал, действовал на нервы.       — Рафаил, не время. У нас сейчас будет урок.       Портовый город ошарашено поднял глаза на друга, его пыл уняли такие же голубые, но более холодные глаза. С Михаила он опустил взгляд на Сашу:       — Мое имя Архангельск. Знай, за счет кого ты станешь единственным портом страны.       Рафаил с громким хлопком вышел из кабинета.       —"О Боже, тоже мне город, — закатил про себя глаза Москва. — Ходит тут, ребенка мне пугает. Мда, Петр тоже молодец, я то смирился уже, я его обучаю, может хоть что-то сносное и вырастит. Но вот Верфской. Верфской - это совсем другое дело."       — Присаживайся, — указал на стул напротив стола Московский.       Когда столица оказался напротив Михаил начал:       — Поскольку мы сейчас все еще в состоянии войны, то времени на бесполезные разговоры у нас нет. Поговорим о нынешней войне, чтобы Вы были введены в курс внешней политики. Против кого мы сейчас воюем?       — Против Швеции, — чуть испуганно ответила столица.       — Столица Швеции? — приподнял бровь учитель.       — Стокгольм.       — Кто наши союзники?       — ...э-э-э... — младший замялся, то ли от напора старшего, то ли от незнания ответа. Михаил склонялся ко второму варианту.       — Как и ожидалось, — вздохнул Москва. — Что ж, сейчас рассмотрим нашу ситуацию, — бывшая столица встала около политической карты мира. Деревянная указка показала на территорию врага. — Смотрите внимательно. Это Швеция. Она находится рядом с вами, так что аккуратнее. Наш царь отстроил вас на краю страны, где от Европы никто не защитит. Неизменно одно: Швеция воевала с нами пятьсот лет назад, когда ее столицей был Сигтуна, а нашей - Новгород; Швеция воевала с нами триста лет назад, когда ее столицей был Упсала, а нашей - я; теперь пришла Ваша очередь воевать. Уже со Стокгольмом. Мы обречены конфликтовать со Швецией всю жизнь, потому что мы соседи. Соседи всегда дерутся за территории.       — Итак, Стокгольм не пускает нас к Балтийскому морю - без выхода к нему, мы закрыты для нормальной торговли с Европой. Мы находимся, как бы за решеткой, в тюрьме.

Европа:мы такие богатые, у нас столько товаров~ Боже, спасибо, что мы европейцы!

      — Но про эту проблему можно забыть. Ведь перед Вашим рождением была выиграна битва, которая позволила нашему флоту выйти в Балтику. Вы, Питер, отлично подходите для роли "окна в Европу". Через Вас мы можем выйти в Финский залив, а через него в Балтийское море. Потом в Северное. И так торговать с другими портовыми городами.       — Но не забывайте: выиграна лишь битва, а не война. Нам предстоит отодрать Стокгольм от земель, которые наши по праву. Ингрия, — Москва начал загибать пальцы. — Карелия и Прибалтика. В Европе все еще бытует мнение, что Стокгольм непобедим. Думаю, это поправимо, учитывая наши нынешние победы. Так кто же поможет нам в этой нелегкой войне? — Михаил картинно завел глаза к небу и задумчиво приставил палец ко рту. — Кто такой благородный, что решил помочь нам со всемогущим соседом? Знакомьтесь с нашими спасителями: Дания! — пока Москва воодушевленно рассказывал про союзников России и указывал на них на карте Саша внимательно слушал воспитателя. — Саксония! И Речь Посполитая! Как думаете, стоит им довериться?       — Д-Да, они же наши союзни-       — Нет! Нельзя! — перебил блондин столицу. — Не доверяйте никому, эти заграничные ублюдки при любой невыгодной им ситуации сгинут к чертовой матери в самый неподходящий момент. Любой союз очень ненадежен, но этот настолько хлипкий, что и трогать не надо - развалится.       Москва указал на доску, на которой виднелись красивые подписи:

            Северный союз:       Дрезден                        Варшава       (Саксония)            (Речь Посполитая)       Копенгаген                  Санкт-Петербурх       (Дания)                         (Россия)

      — Дания вышла из союза в тот же год, что началась война, — Михаил стер названный город с доски.

            Северный союз:       Дрезден                        Варшава       (Саксония)            (Речь Посполитая)                                     Санкт-Петербурх                                      (Россия)

      — Саксония - спустя четыре года, — теперь и место Дрездена пустовало.

            Северный союз:                               Варшава                         (Речь Посполитая)                                     Санкт-Петербурх                                (Россия)

      — У нас в союзниках гребанная Польша с Варшавой во главе, с которой мы воевали столько, сколько себя помню, — продолжал Москва. — Она ненавидит нас, мы ненавидим ее. Варшава та, кого Вам стоит опасаться.

Варшава душит Москву: — Отдай мне мои земли, Moskwa! — С чего ты решила, что они твои, курва?!

      — Как только учует слабость в стране, самая первая побежит раздирать тебя на куски.

Варшава и Москва пожимают друг другу руки и в унисон говорят: — Не верю что я это делаю.

      — Мы с ней в союзе, но лишь потому, что преследуем свои цели, — объяснил Московский. — знайте, ситуация может обернуться в другую сторону. За пределами России у Вас не может быть друзей. Но сейчас у нас неплохие времена, мы выиграли крупную битву. И, возможно, сможем победить.       — Россия скоро станет империей? — воодушевленно спросил Александр.       Московский посмеялся:       — Самонадеянно.       — То есть Вы не уверены в том, что Россия победит? — приподнял бровь мальчик.       — Нельзя быть уверенным в чем-то на все сто, пока это не произойдет. Жизнь - странная штука, Александр.       — Хорошо, я понял, — Романов чуть смущенно опустил взгляд. — Больше я не буду таким наивным и легкомысленным.       — "Наконец стал думать головой, похвально, " — в душе улыбнулся Москва.       — Значит не зря я распинался, — Михаил встал из-за стола и поправил рубашку. — В таком случае Вам стоит отдохнуть перед следующим занятием. Я отпускаю Вас раньше, идите отдыхать.       Хотелось еще извиниться за свой характер, за глупую и детскую выходку, но Московский не смог побороть свою гордость.       Единственное, что позволила сделать ему гордость - подойти к столице и положить свою руку на его плечо, а потом немного потрепать ребенка за волосы.       — "И этот сильный и храбрый ребенок восхищался мной? Дитя, я не тот человек, который подойдет тебе для кумира. Я слабак, в отличии от тебя. Я не умею извиняться, — как будто по настоящему вел диалог с мальчиком думал Миша. — В отличии от тебя."