Лондон

***

      Больше всего на свете, Суини Тодд ненавидел этот поганый город. Ему было ненавистно здесь абсолютно всё. Серые, кирпичные коробки, именуемые домами. Люди с угрюмыми лицами и грязными мыслями. Возможно, всё это, ему лишь казалось. Мужчине просто нужно было вновь свыкнуться с жизнью здесь. И по прошествию нескольких месяцев, ему действительно удалось это сделать, в полной мере. Он был, отныне, неузнаваем. Судья, посмотрев на него, никогда бы не упомянул о Бенджамине Баркере и о схожести мрачного цирюльника с ним. Ибо, схожести никакой и не было теперь.       А ещё, перед тем, как отправиться в ссылку, Тодд узнал о том, что самый большой завод по изготовлению кондитерских изделий, закрывается, по причине утечки секретной информации. И когда он только прибыл обратно в Лондон, обратил внимание на то, что из труб завода валил дым. Это могло означать только одно - завод снова работает. Как же иронично получилось.       Но всё это, до поры до времени, были лишь мысли. Суини и представить себе не мог, что тот, о ком он редко, но всё же думал, сможет стать настолько близким ему человеком. Но всё это, только спустя долгие месяцы после прибытия в город. Случайная встреча, а потом и стремительно растущая и крепнущая связь. Всё это, в последствии, перевернуло мрачный мир Суини Тодда вверх ногами.

***

      Мистер Вонка, боясь промочить свой идеально выглаженный костюм, встал под небольшим навесом пекарни на Флит-стрит. В Лондоне начался «сезон дождей». А Вилли, будучи тем ещё затворником, знать об этом не знал. Хотя, это, на самом деле, было очевидно. В Лондоне дождь - не редкость совсем. Повезло ещё, что не ливень, затапливающий улицы.       Вот дернуло его что-то, выскочить на улицу в такую погоду. Хотя, на момент, когда Вилли выходил из своей «обители», тучи только собирались в темные сгустки и предупреждали о наступающей «угрозе», в виде большого количества осадков. Конечно, Вонка интроверт, особенно на этом сказалась ситуация с утечкой информации, из-за подставных сотрудников. Но, даже таким как он, бывает, порой, одиноко. Хочется просто выйти, посмотреть на людей вокруг. Может даже, поговорить с кем нибудь. Сойтись в легкомысленной беседе, но страшно до чёртиков.       — Вы так и будете стоять под навесом? — раздался мужской голос позади Вонки. Из за чуть приоткрытой двери пекарни. — Или, может, войдёте внутрь?       — Да, пожалуй, — Вонка постарался дружелюбно улыбнуться, хотя, в душе он уже паниковал. Он не очень то и хотел посещать подобное место, но выбора толком не было.       — Хозяйка пекарни вышла за продуктами, — пояснил Тодд, кивая головой в сторону кухни, на которой, обычно, трудилась Мисс Ловетт. — Но я бы и не советовал вам здесь обедать. Здесь готовят худшие пироги в Лондоне, по словам самой же хозяйки        Вилли попытался выдавить из себя смешок, но из-за внезапно нахлынувшего стресса, получилось как-то слишком неправдоподобно. Именно в такие моменты он осознавал то, насколько оторван от общества. Но что-то ему подсказывало, что его собеседник тоже не самый общительный человек. Наверное, он так активно «тянет» на себе диалог, только потому что видит волнение Вилли. Не нужно отличаться особой внимательностью, чтобы это заметить.       — Извините, я забыл спросить, — войдя в пекарню, Вонка осмотрелся в этом темном, неуютном помещении и сел за стол, возле окна с мутными, старыми стёклами. — Как вас зовут?       — Мое имя Суини Тодд, — он осмотрел гостя внимательнее. — И мне кажется, что я вас знаю. Вы Вилли Вонка, не так ли?       — Всё верно, — Вилли кивнул и вновь осмотрелся. Всё в этом месте кричало о печали и о неуёмном чувстве одиночества. Вонке стало очень интересно, что представляет из себя мужчина в темной, невзрачной одежде, только что севший напротив него. Его образ так выделялся относительно того, как выглядели люди в Лондоне. — Раз вы не хозяин пекарни, Мистер Тодд, то кто?       — Цирюльник, — поняв, что Вонка начинает успокаиваться и проявлять инициативу в диалоге, Тодд стал менее многословным. — Не совру, если скажу, что лучший из тех, что есть в Лондоне       — Главное для мастера - высокая самооценка, — Вилли улыбнулся. Теперь уже, искренне и абсолютно спокойно. — Но только если она соответствует его умениям       — Она соответсвует, — Тодд встал из-за стола, для того, чтобы достать бутылку бренди из старого, потрепанного жизнью шифоньера. Он хотел взять два снифтера, но осёкся. Суини подумал, что Вонка не из тех, кто распивает спиртное. И оказался прав. — Вы ведь не пьёте?       — Пью, — Вонка вновь расплылся в улыбке. Что-то он с этим зачастил. Хотя, такое было вполне присуще его манере. Да и мимике тоже. — Но, только не спиртное              — Это было очевидно, — цирюльник тоже позволил себе приподнять уголки губ в лёгкой улыбке. Он снова сел за стол, всё так же, напротив Вонки. Плеснул себе бренди в бокал и отпил немного.       — Разве? —Вонке не хотелось пить и есть. Но, голову занимал вопрос относительно пирогов, которые Тодд окрестил ужасными. Вилли, как ценитель прекрасного, хотел попробовать «самые худшие» пироги в Лондоне.       — Вы слишком хороши собой, — Тодд сначала не понял, что ляпнул. Но когда отступать уже было поздно, он попытался дополнить сказанное. — Люди, которые выпивают, так не выглядят       — Я не совсем согласен, — вновь, достаточно смущённо, начал Вонка. Он хотел сказать, что Тодд тоже крайне хорош собой, но замолк, не в силах продолжить.       Суини понял, в чем дело и донимать Вилли вопросами не захотел. Это было бы некрасиво. И вдруг, пока оба мужчины сидели молча, погрузившись в свои мысли, зазвонил колокольчик, свидетельствующий о том, что кто-то вошёл в пекарню. Это была Миссис Ловетт.              — Ох, Мистер Тодд, вы были правы, — она сразу прошла к кухне и поставила тяжёлые пакеты на столешницу. Ей редко когда удавалось купить такое большое количество продуктов. Но сейчас, по всей видимости, распродали за гроши то, что скоро выйдет из срока годности. А может, уже вышло. — Я под такой жуткий дождь попала, вы себе даже не представляете       — Я вполне могу представить, — Тодд ответил неохотно. Миссис Ловетт была через чур эмоциональна для него, было сложно с ней контактировать каждый день. Но цирюльник не мог отрицать, что она мила, как внешне, так и внутренне. С ней он, хотя бы, не чувствовал себя одиноким. У него была знакомая, а именно таковой он ее считал, которая, порой, могла разделить с ним промозглый, Лондонский вечер. — Если вы не заметили, у нас гость       — Лицо такое знакомое, — Нелли одарила Вонку милой улыбкой. Ей никак не могло вспомниться имя.       — Вилли Вонка, — представился он, улыбаясь в ответ. Ему показалось, что хозяйка данной пекарни, определенно, очень приятная женщина. Вилли вполне нормально себя чувствовал как в ее присутствии, так и в лёгком, непринуждённом диалоге с Тоддом. Ему подходило общение с любым человеком, если привыкнуть. Но Суини был именно тем, с кем общаться приятнее всего.       — Как же нам повезло, что вы сюда заглянули, — в голове Ловетт созрел нехитрый план. Она хотела, чтобы Вонка попробовал ее пироги. Было бы очень интересно посмотреть на его реакцию. Но она даже не предполагала, что ему было интересно абсолютно то же самое. — Не хотите ли вы отведать нечто, аналогов чему не найти во всем Лондоне, Мистер Вонка?       — Вы уверены в том, что не спугнёте нашего гостя? — Тодд усмехнулся и отпил из бокала вновь. Ему, по правде говоря, тоже было бы интересно посмотреть на реакцию Вонки.       — Я создаю рецептуры для самых необычных сладостей. Вы думаете, что я не пробовал на вкус что-то ужасное? — Вилли усмехнулся. — Мне кажется, что пироги не могут быть так ужасны, чтобы даже прикоснуться к ним языком было страшно. Хотя, возможно я и ошибаюсь              — Ну-ну, — Нелли была крайне воодушевлена настроем гостя, отчего пироги делались с ещё большим энтузиазмом.       Она приступила к готовке. Смотря на это зрелище, Вонка готов был под землю провалиться. По столешнице ползали тараканы и ещё какие-то насекомые. Он тут же вспомнил, как в поиске новых вкусов, забрёл в джунгли и попробовал варево тамошних индейцев. Вилли пришёл к выводу, что не может быть ничего страшнее, чем то самое варево. Это его успокоило.       А Тодд, в свою очередь, лишь внимательно следил за всем этим, мысленно соболезнуя Вонке.

***

      Это спонтанное знакомство, как было описано ранее, послужило началом для крайне крепкой связи между Тоддом и Вонкой. Постепенно, они зачастили со встречами. Иногда, просто проводили время за разговорами в парке, или, в цирюльне Мистера Тодда. Она была куда более уютной, чем пекарня снизу. Особенно, если учесть тот факт, что чуть сбоку от помещения цирюльни, находилось несколько комнат. В одной из которых был старый камин и очень даже удобный диван. Эта комната была наиболее светлой и приятной из всех, но почему-то, Вилли больше всего нравилась именно та, в которой Суини работал. Возможно, дело было в какой-то особой энергетике.       Они, определенно, чувствовали что-то необычное, смотря друг на друга, общаясь и получая короткие письма. Этот трепет, который Тодд не чувствовал очень давно, а Вонка, в первый раз, начал вырываться наружу.       Действиями. Очень показательными действиями.

***

      — Мистер Тодд, — шепчет Вонка, теряясь в собственных мыслях, которых одновременно было и слишком много и ничтожно мало.       Тодд молчит, опаляя своим дыханием губы Вилли. Ещё немного и он сорвётся, сделает то, что так хотел. Коснётся чего-то очень запретного.       Со стороны это выглядело так же, как и ощущалось. Помещение цирюльни с огромным, панорамным окном, за которым видно, снова тонущий в дожде, Лондон. С августа по конец октября, в погоде не изменилось абсолютно ничего, разве что, похолодало. Зато изменилось в отношениях двух людей, что сейчас стояли посреди комнаты, так близко, что ещё немного и они сольются воедино, создавая нечто прекрасное. Слияние ярких, трепетных чувств. И всё это, наконец, было запечатлено в поцелуе. Томом, сладостном. Это было сравнимо с растягиванием карамельной массы. Завораживающий процесс, в заключении, приводящий к чему-то ещё более приятному.       Руки Тодда нежно легли на талию Вилли, слегка ее оглаживая. На такие действия его сподвигло то, что в поцелуе начали появляться нотки пылкой страсти. Было совершенно очевидно, что Вонка желал этого не меньше, чем Тодд.       Спустя несколько секунд, а может и минут, они наконец оторвались друг от друга. Было очень сложно совладать с собой и не превратить первый поцелуй во что-то более интимное. Хотя, в случае Вонки, интимнее некуда. Это не был его первый поцелуй в целом, но первый, учитывая то, сколько лет назад он целовал кого-то в последний раз.       — Знаете, — начал Тодд, многозначительно поглядев в сторону окна. — Этот город всегда был мне противен. Я ненавидел всё, что является Лондоном. И до сих пор ненавижу. Но вы, Мистер Вонка, повод для того, чтобы перебороть эту ненависть       — Это очень льстит, — Вилли был удивлён такому заявлению. Никто и никогда не говорил ему подобного. — Мне кажется, что мы оба можем изменить друг друга к лучшему       — Вы правы, — говорит Суини, все ещё держа руки на талии Вонки. Его это будоражило. — Правы, как и всегда              И в миг, всё перестало существовать для них. Вновь поцелуй, вдобавок, крепкие объятия. Именно то, что было нужно им обоим в данную минуту. Дождь стучал по стеклу, отбивая свой ритм. И этот ритм был настолько гармоничен, что невольно, оба к нему прислушивались. Старались запомнить каждый миг. Это мгновение было столь завораживающим, что, наверное, вскоре станет самым ярким из воспоминаний.