На крыше.

★

Настенные часы пробивают уже второй час ночи. За окном, на оцинковку подоконника, падают редкие капли дождя. В обшарпанной комнате тихо и прохладно, нарушает тишину лишь еле слышимая музыка из наушников парня. Данила лежал на скрипучей кровати, пялился в потолок, время от времени прикрывая глаза, в надежде предаться хоть какому-нибудь сну. В голове витает куча мыслей, но ни одна из них так и не помогает окунуться в сладкий, протяжный сон. И кровать такая жёсткая, подушка неудобная, а одеяло, по ощущениям, слишком тяжёлое. Рыжеволосый принимает сидячее положение, с досадой смирившись, что и в этот раз уснуть у него не получится. Последнее время ночи проходят именно так: мятая простынь, бесконечные попытки уснуть и тёмные мешки под глазами. Вытаскивая из ушей наушники, он откладывает их куда подальше. Музыка тоже надоела. Парень заслушал свои любимые песни до дыр, и теперь они не приносили никакого удовольствия. Нащупывая на пустующем пространстве кровати телефон, Данила убавляет яркость, ведь светлый экран чересчур слепит. Невольно заходит в чат с Русланом, слегка пролистывая переписку вверх. Набрав короткое сообщение с очень увлекательным содержанием наподобие: «бля, снова уснуть не могу.» он тут же выходит из сети. Вряд ли шатен ответит, у него в отличие от кашина, нет никаких проблем со сном. Даже заняться нечем, остаётся лишь ждать утра, ведь только под яркий рассвет и надоедливое пение птиц парню удаётся заснуть. Подминая объёмное одеяло под себя, Данила обхватывает его руками, крепко сжимая. Комната потихоньку заполняется холодом. Окно открыто нараспашку, и лучше бы его закрыть, ибо лежать потом с больным горлом то ещё мучение. Усталый взгляд устремляется на открытый вид, что теперь не скрывался за заляпанным стеклом. Влажная листва от несильного дождя, который закончился еще минут пять назад, яркое полнолуние и чистое небо. Ничего нового, Данила видел это и в прошлую ночь, и в позапрошлую тоже. И всё же пейзаж хотелось снять на телефон, но Кашин думает, что ему будет достаточно простого воспоминания в голове. Втягивая носом свежий воздух, Кашин прикрывает глаза. Мысли тут же окутывают его, от ярких и весёлых воспоминаний, до уставшего вопроса: «Когда всё это прекратится?». Недостаток сна влиял негативно на всё что только можно. В последние недели Данила стал чересчур раздражительным и подавленным, хорошее настроение посещало его редкими интервалами. И всё это конечно же замечал его друг – Руслан. Он и терпел, и переживал, и давал всевозможные советы, благодаря которым, Дане могло стать куда легче. Но рыжий лишь скомкано благодарил и делал вид, что обязательно воспользуется ими, хоть и перепробовал эти напутствия по миллиону раз. К врачу он не ходил чисто из принципов. Да и стоит ли? Попить ромашковый чай он может и без указа человека с медицинским образованием. Поток неприятных мыслей прерывает вибрирующий телефон. Знакомая мелодия звонка заставляет посмотреть на панель с удивлением. На экране высвечивается знакомое имя. Руслан. — Ало? — неуверенно начинает Данила. — Хуем по лбу не дало? В окно высунься, я заебался ждать, —  проговаривает Руслан, переминаясь с ноги на ногу. Данила так и сидит с открытым ртом, не понимая, шутит тот или говорит всерьёз. На затёкших ногах подходит к окну. Бодрящий поток ветра тут же бьёт по лицу, парень опускает взгляд вниз, и когда он видит Руслана, уголки губ начинают сами расползаться в улыбке. — Ты нахуя припëрся? — смеётся Кашин. — Выходи по-тихому, погулять сгоняем, — тараторит Руслан, — Всё равно уснуть не можешь. — Уже бегу, — радостный шепот, после которого следуют долгие гудки, обозначающие конец звонка. В комнате тут же начинают возиться. Кашин бесцеремонно раскидывает вещи, в попыхах пытаясь найти что нибудь нормальное. Напяливая объёмное худи и такие же объёмные штаны, парень под шумок ускальзывает из квартиры, стараясь особо не шуметь. Данилу долго ждать не приходится, особенно когда зовёшь того гулять, особенно когда ночью. Парень вылетает пулей из подъезда, кидается на шатена с крепкими объятиями и нескрываемой радостью на лице. — Тихо ты блять, — с испуга дёргается Тушенцов, ответно хлопая ладонями по широкой спине, — чуть не сбил меня. Рыжий лишь одаривает того глупым смехом, отпуская из окольцованной хватки рук. Задаваться вопросами из разряда „почему Руслан решил шляться по городу в самую ночь?” Кашин не собирался, так как первый всегда был со своими тараканами в голове. Поправив рукой волосы, Данила вдыхает свежий майский воздух во все лёгкие: — Ну чё, куда идём? — распрямляется, чувствуя слабый хруст позвоночника. — Узнаешь, — рука лезет в карман рваных джинс, доставая шуршащую пачку сигарет. Та любезно предлагается рядом стоящему, который только рад подсобить своему организму лишний раз. Прогулка до так скрываемого места Русланом выдаётся вполне душевной. Хоть оба и виделись каждый день, но возможность поговорить они не упускали. Рот не закрывался ни у кого, из-за чего по пустым дворам эхом доносились два звонких голоса. Странно, что в такое время на улицах людей не имелось, лишь бродящие алкоголики и бездомные собаки шарахались по окрестностям. Под белыми ночами Петербурга ходить одно удовольствие, в особенности, когда рядом шагает такое сопровождающее веснушчатое лицо. Будто рядом шёл не Кашин, а лучезарное солнце, от которого исходило множество мерцающих полос. Посмотрев на него, скорее всего, можно было бы испытать ожог роговицы. Впрочем, не столь важно, ибо Данила согревал своим исходящим теплом так, что ни один греющий плед и наиболее жаркий курорт не были сравнимы с ним. — Долго там ещё? — протягивает рыжий, заворачивая за угол очередного дома и следуя за другом. Хоть он и сам был согласен на ночные вылазки из дома, но усталость давала о себе знать тяжестью в ногах. — Да вот пришли, — Руслан кивает в сторону одной из парадных девятиэтажки, взглядом очерчивая окна подъезда и вместе с этим вспоминая код от домофона, — только на крышу надо залезть. — Разве она не закрыта? — недоумённо спрашивает Данила. В районе, в котором он жил, все дома строго охранялись. Да и чтоб попасть к заветному люку на кров, требовалось пройти девять кругов ада и не только, дабы открыть все мешающие замки и препятствия. — Типа, консьержки всякие, цепи на ручке... — Похуй тут всем. — Тушенцов пальцами набирает заученную комбинацию цифр, в ответ получая слабую трель и открывшийся вход. Рукой подгоняет Кашина, придерживая для того железную дверь, — Залетай. Для рыжего лишний раз повторять не нужно, — сразу направляется к лифту и жмёт кнопку вызова. На его удивление, на обшарпанных зелёных стенах даже камер не имелось. Более того, сама парадная выглядела более-менее опрятно. Валяющегося мусора нет, раскиданных бычков тоже, бомж под батареей не храпит. Лишь пару сделанных маркером граффити и сигн, красующиеся на дверях кабины лифта. — Жми на восьмой, — шатен заходит в тесное помещения, ожидая Данилу. От прохлады в шахте засовывает руки в карманы, случайно задевая звенящие ключи. — Почему восьмой? — не понимающе смотрит на Руслана, держа палец в сантиметрах от выгравированной девятки. — Там выход тупо бетоном залили, смысла нет, — парень шмыгает носом, уже самостоятельно нажимая на нужный этаж. Данила лишь изумлённо поднимает брови на такой ответ, разворачиваясь лицом к выходу. Сама же кабина была, мягко сказать, в дерьмо. В буквальном смысле: разбитое зеркало, некоторые осколки которого лежали прямо на полу; не до конца закрывающиеся двери, которые пошатывались от любого вздоха; исписанные стены, потолок и даже пол, на котором всё было размазано и превращено в ужасную грязную кашу; и по всей видимости, чьи-то остатки засохшей рвоты в углу. Доезжают оба в тишине, ведь сам лифт будто по швам трещал, создавая звук адской кометели. Лишний раз даже не хотелось вздыхать, ведь ощущение, что трос оторвётся к чёртовой матери, давило всё сильнее. — Ёбанный рот, — на выдохе тараторит Кашин, вываливаясь из дверей на лестничную клетку. — Я думал, что мы скорее умрём, чем поднимемся, — поддерживает, направляясь на этаж выше. Шагая выше по пролёту, парни натыкаются на пару ступень и выше ограждение в виде железной окрашенной сетки. Дверь располагается чуть правее, но на той висит не хилый замок. Эхом раздаётся мат рыжего по всему подъезду: — Ты ж сказал, что замков нет, — Данила грубо указывает на злосчастный лифт, склоняя голову в бок, — я, блять, на нём вниз не поеду! — Завали, — шатен подходит ближе к ограждению, ногами залезая на перила и хватаясь за прутья, дабы не упасть влево и приземлиться головой об бетон с трёх метровой высоты. Как оказалось, каким-то героем чуть выше была проделана средняя по размерам дыра, в которую можно было пролезть. Правда, одеждой возможно зацепиться за неаккуратно торчащие железки и оставить неисправимый шрам на ткани. Но впрочем, если действовать лучше, чем слепой крот, то оставить её в сохранности было выполнимо. — Давай первый лезь, я подстрахую, — Руслан освобождает место, придерживая часть болтающийся сетки, лишь бы та не зацепилась за Данилу. Кашин же с опаской, но всё же забирается на тонкий планшир. Решает, что думать будет только страшней. Без задней мысли перелезает через отверстие, стараясь не шлёпнуться лицом в пол. Следом пролезает и сам шатен, беря рыжего за кисть и поднимаясь по крутым ступенькам итак дохлой лестницы. Вид открывается и в правду неплохой. Градиентное небо, переливающиеся с тёпло оранжевого в нежно сиреневый; еле заметные звёзды и проплывающие мимо облака. Слабый ветер, развивающий футболку и температура под пятнадцать градусов. — Ебать, — Данила подходит чуть ближе к краю, всматриваясь в небо, — сколько раз видел, удивляюсь, как в первый. Тушенцов кратко кивает, снова закуривая. Облокачивается локтями на невысокое ограждение, одну из рук зарывая в рукаве чёрной толстовки. В голове будто что-то щёлкает, когда тот вспоминает, зачем вообще вытащил друга из дома. — А, кстати, — парень лезет в карман, вытаскивая из него бело-синию баночку, с каким-то медицинским названием. Ставит её на выступ, пододвигая ближе к рыжему. — Держи. Кашин выгибает бровь, смотря на неизвестного рода происхождения банку. Какие-то таблетки? — Что это? — Снотворное. — Снотворное? — глупо переспрашивает Данила, беря предлагаемое в руки и рассматривая. Подачки от Руслана всегда были своеобразными, да и как таковых подарков он не делал. Лишь редкие подгоны в виде мелочей, не более. Неужели его так затронуло то, что Кашин не спит какую ночь? — Их же без рецепта не отпускают. Ты где их взял, падла? — Я просто знаю места, — усмехается шатен, выдыхая клубы дыма себе в ноги. Руслан поворачивает голову, смотря как голубые глаза недоверчиво бегают по этикетке. Глубоко вздыхает, когда тот переворачивает на сторону, где написан состав: — Та не ссы ты, нормально всё. Не сдохнешь, бля буду. — Моя смерть будет на твоей совести, — рыжий с насмешкой засовывает препараты себе в карман. Так же закуривает, вставая бок о бок с Тушенцовым. Разговор завязывается сам по себе, как и последующие темы для него. За временем никто не следил, да и они не собирались. Такие диалоги по пустякам происходили эпизодически, но очень эфирными. И вроде бы, что за столько лет дружбы, можно было узнать всё друг о друге, но каждая подобная болтовня позволяла сблизиться ещё пуще прежнего. Как-будто оба знают всё, но и в то же время абсолютно ничего. И это давало своего рода интерес к друг-другу, даже спустя такое количество ушедшего времени. Наверное, поэтому между ними оставался этот жгучий и трепещущий душу огонёк. Их дружбе можно было позавидовать, да и они сами гордились этим. Но всё хорошее когда-то кончается, поэтому при виде нынешней цифры времени на часах, было принято коллективное решение пойти отсыпаться домой. Скорее всего, эту ночь можно выделить как свидание. Вместе встретили рассвет, хоть тот и не слишком отличался от сумерек, но факта того не отменяет. — Слушай, Дань, — начинает Руслан, сминая ногой какую по счёту сигарету, — я тебе это, конечно, редко говорю, но береги себя. Я волнуюсь. Рыжий не особо понимает смысл этого начатого монолога, но надеятся, что чуть позже ситуация прояснится. Тушенцов вполне может сказать всякую ересь с каменным лицом, поэтому радоваться за ранее не стоит. — Ты пойми, что я дорожу тобой, как-никак. Так что ты это самое, давай там, спи нормально, ешь хорошо, одевайся потеплее. — шатен суёт руки в карманы, ощущая свои горящие щёки. Такие простые слова, но такие смущающие. — Ты мне важен. Данила не верит свои ушам. Руслан? Говорит о чувствах? Что-то новое. И тот в моменте расплывается в широкой улыбке на всё лицо, затягивая Тушенцова в тесные объятия. Прижимается всем телом, отдавая всё своё человеческое тепло. Пальцы сжимают края одежды, стараясь не отпускать как можно дольше. И ему отвечают. Отвечают также трепетно, любяще и ласково. Обыкновенные прикосновения, но чертовски приятно греющие душу. — Я тобой тоже, — хихикает Кашин, наконец отстраняясь. Оба спускаются с крыши, направляясь по домам. И оба точно знают, что запомнят эту ночь как нечто важное в их жизни.

★