Каникулы

Мы не знали друг друга до этого лета Мы болтались по свету, земле и воде И совершенно случайно мы взяли билеты На соседние кресла на большой высоте

***

Чарли пять лет, и она — папина копия. Она быстро растёт, умеет читать по слогам и складывать числа до десяти. Она любит рисовать, но больше — петь. Совсем недавно папа сшил ей двух плюшевых барашков. Очень давно от Чарли отказалась мама. Через год ей идти в первый класс. В детском саду каникулы, на улице в затылок гуляющих жарко дышит лето. В небольшой квартире в центре Москвы, где белые стены и высокие потолки, где старый деревянный паркет и приятная прохлада, просыпается отец-одиночка. Он счастлив и светится, его волосы лежат в беспорядке. Он — хозяин этого прекрасного маленького мира. Если бы это был обычный день, он ни за что не проснулся бы в четыре утра. Но это не обычный день. Он тихо прокрадывается в детскую комнату и осторожно присаживается на краешек кровати. — Солнышко моё, просыпайся, — по детскому одеялу скользят солнечные зайчики, бьётся маленькое сердечко, откликаясь на отцовский зов. Чарли открывает глаза, широко улыбаясь, показывая дырку на месте одного из молочных зубов. Глаза голубые, точь-в-точь папины, и волосы нежного светлого оттенка, немного выцветшие на солнце. Отросшие кудри Люцифера светятся на солнце. — Доброе утро! Вставай скорее, надо успеть собраться до такси. Чарли зевает и потягивается, переворачивается на другой бок. Встать в четыре утра у неё самой не получится. Люцифер щекочет её до громкого заливистого смеха, за ноги вытаскивает её, смеющуюся во весь голос, из кровати, и несет в ванную. Они умываются, Люцифер профессионально заплетает Чарли длинную косу и повязывает на кончик любимую резинку с бусинкой в виде яблока. Они живут душа в душу, нежно, тепло, весело… Квартира цветёт зеленью настоящих растений, будто на подоконнике разбили Эдемский сад. Этот садик в их отсутствие будет поливать милейшая соседка. — Я вызываю такси, — предупреждает Люцифер. Чарли болтает ножками, сидя на стуле, сонно водя ложкой по тарелке. Через пятнадцать минут папа подаёт ей детские сандали, подходящие под розовый комбинезон. Чарли натягивает панамку с солнышком и маленькие солнечные очки. Она совсем сонная, как бы Люцифер ни старался её ободрить, и всю дорогу до аэропорта спит у него на руках. Быть родителем-одиночкой, да ещё и в нежном возрасте двадцати пяти лет — это сама по себе работа не из легких. А когда ребенок 24/7 на тебе, не ходит в детский садик или школу, всё становится в разы напряженнее, поэтому лето надо было распланировать заранее. Люциферу очень повезло, что фриланс начал приносить достаточно денег, чтобы, как раньше, не приходилось питаться только дошираком, дабы купить ребенку яблоки. И даже больше: как раз столько, чтобы жить в комфорте среднего класса, летать в отпуск летом и зимой. И он не жаловался. Иногда это было тяжело вывозить одному, но он любил Чарли, и она была его миром. Он даже не задумывался о том, чтобы намеренно искать отношений. В его голове жила идея, что всё обязано было произойти естественно. Люцифер вертел в руках два билета на самолёт. Они летели в Турцию на три недели, как в два лета до этого. Летние каникулы Чарли не давали много времени на отдых, а ведь ребенка нужно успеть свозить на море, прокатить по всем друзьям, максимально его занять… Три месяца лета для Люцифера были и самыми веселыми, и самыми насыщенными. Но всё, что он делал, он делал для Чарли. Дочка росла в любви? Вот и чудесно, значит, оно того стоило. — Так-так… Чарли сидела на большом черном чемодане и обнимала двух плюшевых барашков. — Пап? — Да, бусинка? — Когда мы пойдем в самолет? — Совсем скоро. Он сверился с табло и убедился, что они идеально успевают к началу регистрации. Они сдали чемодан (Чарли с интересом наблюдала, как его заматывали в плёнку), перекусили и отправились на посадку. У Люци на спине был небольшой рюкзак, у Чарли — свой собственный, идентичный, только малюсенький. Они были одеты похоже, в розово-белых тонах, у них был одинаковый цвет волос и одинаковые голубые глаза. Идеальная маленькая семья. Только на секунду девушка задержала свой взгляд, чтобы убедиться: да, в билете написано «Люцифер» рядом с типичной русской фамилией. После этого она с улыбкой отдала посадочный талон и пропустила их дальше. — Во-о-оу! — Чарли встала посреди длинного коридора-перехода, указывая пальцем на самолёт. — Мы на нём полетим? — Да, — Люцифер подхватил её на руки, чтобы поднять повыше. — Мы сделаем круг и взлетим во-о-он там, — он указал пальцем туда, где прямо в тот момент взлетал другой самолёт. — Когда ты была совсем маленькой, ты всегда засыпала ещё до того, как мы взлетали. Они постояли ещё какое-то время, Люцифер посадил дочку к себе на плечи, и они пошли в самолёт. Люцифер взял места у окна, из-за Чарли, разумеется. Она, как любой ребенок, хотела смотреть на облака. Люцифер только-только усадил Чарли и проверил, что всё нужное лежит у неё в рюкзаке, как на соседнем сидении появился красный пожар. Нет, ну а как это ещё назвать?.. Красно-черная рубашка. Красные кудри. Золотые круглые очки в тонкой оправе. И зелёные глаза цвета молодого летнего газона. Люцифер чуть сам не хохотнул, вспомнив, каким оттенком он обозвал эти знакомые до боли радужки много лет назад… Аластор. Кажется, Аластор не ожидал встречи ровно в той же мере, в кой и Люцифер, потому что его открытый рот ничем другим объяснить было нельзя. Он не сдвинулся с места до тех пор, пока кто-то не толкнул его, в узком проходе пытаясь пройти дальше. — Извините, — и он продвинулся на этот ряд. На тот ряд, где сидели Чарли и Люцифер. Он сел с краю. Ох ты ж блять. — Привет, — смущённо сказал он Люциферу. Тот подобрал челюсть с пола и ответил таким же тихим погасшим голосом, потому что в горле пересохло: — Привет. Что говорить после стольких лет разлуки? Глупой, по-молодости, разлуки. Люцифер бы даже поплакал прямо здесь, вот только справа закопошилась Чарли. — Папа, ты знаешь этого дядю? Люцифер и Аластор переглянулись. Аластор никогда не видел Чарли дальше состояния теста на беременность в руках Люцифера пять лет назад. — Да, милая. — Здравствуйте! Меня зовут Чарли! — социальная бабочка Чарли почти что перелезла Люциферу на колени, протягивая руку. Сначала Аластор напрягся, но когда малышка протянула ему ручку, ему стало заметно смешно. Он посмотрел на Люцифера, слегка смеясь, и тот еле заметно кивнул. — Здравствуй, Чарли. Меня зовут Аластор, — он пожал руку Чарли лишь двумя пальцами, настолько она была крохотная. Люцифер позволил себе вздохнуть спокойнее и посмотреть на Аластора испытывающим взглядом. Красивый, ни больше ни меньше. За семь лет он повзрослел, вытянулся, отрастил аккуратные усы, наконец надел очки. В двадцать пять градусов жары одет он был невероятно утонченно (особенно по сравнению с Люцифером, на котором розовое поло и белые шорты с кроссовками смотрелись почти что комично, будто он из коробки Барби вылез три минуты назад). Его глаза были аккуратно подведены карандашом, а ногти покрашены черным лаком. Волосы собраны в маленький хвостик, а затылок выбрит. На его фоне Люцифер вдруг почувствовал себя очень неловко, весь взъерошенный и домашний. Ничто не напоминало о том дворовом оборванце с гитарой, каким Аластора запомнил Люцифер. — Здравствуй, — уже увереннее сказал он, улыбаясь. Нет, ладно, напоминало: щербинка между передними зубами. Глаза. Зеленые глаза с золотым отблеском. Посмотрели на него, оценили, и на щеках появились ямочки от улыбки. Аластор улыбался по-особенному, показывая зубы, не стесняясь даже своей небольшой особенности. У Люцифера замерло сердце. — Здравствуй снова, Люци. Куда же вы с маленькой очаровательной леди летите? Люцифер усмехнулся, поудобнее перехватывая Чарли и усаживая её к себе на колени. Взлет не планировался еще минут пятнадцать, у них было время на поболтать. — О, так нам по пути! — Аластор, пусть и просиял, когда услышал название отеля, но заметно напрягся. — Ты серьёзно? — не веря переспросил Люцифер. Это походило на сказку. Или на анекдот. — Я серьёзно. — Ура-а-а! — воскликнула Чарли и заерзала на месте от радости. Аластор абсолютно точно ей понравился. Для Люцифера это было первым зеленым флажком. — Как здорово, — Люцифер придать голосу радости, но кажется, у него не совсем получилось, потому что Аластор захохотал своим самым искренним, пробирающим до мурашек смехом. Он весь такой радостный, горящий, летний. От него веет желанием отдохнуть, он всегда дарил окружающим смех. Знакомое лицо, мягкие губы, ямочки на щеках… И это будет преследовать Люцифера ближайшие три недели?.. Он был в своих мыслях, пока Аластор и Чарли болтали. Разговор был похож на щебетание, говорил в основном ребенок, и над его головой встретились взгляды. Аластор не переставал улыбаться. Пусть они ещё в Москве, почему-то от Аластора уже веяло морем, кремом от загара, песком и хлоркой из бассейна. Всем сразу. И это всё было желанным донельзя, хоть стони от удовольствия — всё равно не выпустишь всё, что внутри копится. Люцифер хотел любви, но не ожидал, что встретит её спустя столько лет по удачному стечению обстоятельств. «Уважаемые пассажиры…» — Люцифер поспешно усадил Чарли на её место и пристегнул. — Всё хорошо? — Аластор вдруг наклонился к его уху и прошептал это. Немного взволнованно, вежливо, у Люци по спине побежали мурашки. — Да. Я очень рад. Правда-правда рад, Алик. Аластор улыбнулся ещё шире, но щеки покраснели от старого прозвища, и Люцифер задержал взгляд на его улыбке опять, почти с умилением… Аластор отмахнулся от прозвища, но видно было, что оно его согрело. — Я тоже очень рад. — У нас все каникулы впереди! — радостно воскликнула Чарли, смотря на улыбающегося отца. Самолёт начал разгон. Люцифер снова посмотрел в знакомые зеленые глаза. И от них не веяло льдом, который он запомнил в их последнюю встречу. А значит, можно было начинать сначала. Да, у них впереди все каникулы…