Свой рай

— Каким ты представляешь свой рай? — спросил однажды Люцифер, перебив бесконечную болтовню Адама обо всевозможных прощенных ему грехах. Тот возмутился в ответ. — Я уже блять в Раю, детка. Моя жизнь один сплошной рай! — То есть твой рай — это трахать всех подряд, устраивать рок концерты и ходить по белому городку в рясе? Адам возмутился вновь, и Люцифер закрыл тему разговора на ближайшие несколько веков. Рай стоял, Ад стоял. В Раю отдыхали, в Аду страдали, как и было положено. Но Люцифер уже влез в омут своих размышлений. Рай для каждого свой — это аксиома. У каждого человека свои желания и представления об идеальной загробной жизни. Ходящий голышом Адам даже после изгнания из Рая оставался верен своему представлению. Эдем был местом спокойствия, умиротворения. И хоть Адам не желал лишаться подаренной Богом беззаботности, он почувствовал особый вкус в ощущении стыда. Ева стояла перед ним обнаженная, покрасневшая и беззащитная. И он овладел ей. Лишь истинность смогла вывести его на мысли о сексе, как об акте силы, борьбы за власть и чувства собственного авторитета. Именно это в Люцифере и привлекло Лилит. На фоне понятного и открытого Адама, демон постал перед ней многогранным образом, который хотелось открывать. Он был и груб, и нежен. Он и предлагал, и заставлял, и отговаривал. Он овладевал, но мягко и ненавязчиво, желая лишь показать девушке, на что способны чувства и мысли, дай она им волю. Но она как зачарованная лишь падала перед ним на колени. Адам просил и требовал, чередуя действия в неравной пропорции. Люцифер всегда молча принимал данную ему ценность. Потом пришла Ева — покорнее, проще и наивнее. Люцифер, даже захотев, не смог бы заставить ее что-либо почувствовать самой. И все, что ему осталось, — сделать это обманом. Ступив на землю смертных, Адам накинулся на нагую Еву. Чувства перенаполнили его, и он не стал сопративляться своим осознанным желанием. Пелена плотскости упала, и теперь он хотел не ее тело, а ее всю: покорную, под собой и трясущуюся от страха. Он хотел ощутить силу смертности, что представлялась наказанием. Люцифер понимал, почему господь распорядился именно так, ведь чувства стали его главным грехом, его личным змеем-искусителем. Не гордыня: к чему корона, если ты ее не жаждешь всем сердцем, как жаждит девушка внимания полюбившегося парня? Она сгорает от желания, сыпится пеплом от малейшего холодка в тоне голоса. Ева падала на колени по слову мужчины. Лилит же припадала к ногам Люцифера, по своему желанию признать слабость свою перед высшим. Ева считала своей обязанностью служить, и стекло ее души зазвенело грустной скрипкой после первого же толчка Адам в ее теле. Лилит отдалась сама, сделав выбор стать на грешный путь с гордостью. Рай Евы в неведении. Она была слепа и счастлива, каждый раз упирая колени в землю и считая это служением самого Господу. Рай для Лилит во всем необъятном размере смог уместиться в один акт любви, заключенный между девственной ней и королем подземного мира. Лишь сбежав с Рая, она истинно его обрела. — Твой рай, Адам, овладевать. — С чего бы это? Хотела бы Лилит вернуться в плотский Эдем? Хотел бы Аластор лишиться силы и свободы, которые получил в Аду? Хотел бы Вокс перевести все каналы на трансляцию милых мультиков про дружбу? Хотел бы Валентино лишиться всех своих рабов, и больше не пытаться овладеть душами заблудших сексуальных тел? Не захотел бы и Адам больше никогда не чувствовать оргазм от вида испуганных наивных глаз. Они, все от первой до крайней, смотрели на него с мольбой и страхом. И все они признавали его силу.