страх быть слабым

– . . Ванилла ! Глаза почти закрываются, оставляя белую линию перед собой. – . . Ванилла. . ! « Всевышний меня простит за мою оплошность» – Пьюр Ванилла! Темные руки средь белой пелены охватывают зрение раненого Ваниллы средь очередной битвы, где по собственной глупости молодой лекарь выбежал на первый ряд, чтобы обезопасить исцеляющей магией своих друзей, товарищей. Руки первого рядового - Дарк Какао постоянно вытягивали Ваниллу, находящегося присмерти от своей собственной слепоты в свою правильность действий, походящую на эгоизм. – Ванни, Ванни! Твое место : самое заднее, как подобает лекарям! – попутно в бою разъясняла Холли. – Ты в порядке, Ванилла? – Смотри куда лезешь, слюнтяй! – Не время оскорблений, пичужка! Лучше перетащи его по ту сторону! – Как ты меня назвал?! Тогда он был молод и глуп, часто рассчитывал на свой ум и статуса лидера в команде, хоть все же вел себя ,как подобает его образу, паинькой. Лишь спустя годы, столетия, и многие года подобные случаи стали происходить намного реже в силу своего взросления, и понимания своего места и роли в боевом отряде тогдашних героев. Лишь в заточении белого небытия, открыв глаза, Пьюр Ванилла не обнаружил своего спасения.

***

«Мне стоит чаще видеться с Дарк Какао извне королевских собраний» - отмечает в своих мыслях Пьюр Ванилла , прислоняя чашку с цейлонским чаем к своим губам, чтобы отпить пару глотков для освежения своего горла. Теплыми волнами отдался этот эффект, прежде чем Ванилла снова чувствует своего любезного гостя напротив, что тоже разделяет с ним время чайной церемонии. – Ты редко улыбаешься, Дарк Какао. – верно замечает Пьюр Ванилла, ставя чашку на блюдце. Ванилла уже давно отложил своего верного товарища, посоха зрения, рядом с собою. Он считал ненадобностью тратить силы цветка, так как перед ним был друг, которому он доверял свои способности чувствовать окружение не прикасаясь ко всему . Не только физически, сколько духовно. Рядом с Дарк Какао Ванилла испытывал определенное умиротворение, будто внутренняя энергия наконец достигла нужного баланса, и это поистине удивляло и впечатляло Пьюр Ваниллу, оставляя приятный энергетический осадок внутри себя. – И не пытайся это скрыть, Дарк Какао. – Ванилла прекрасно ощущал не только смену настроения лица своего друга, но и смущение, что лишь сильнее усилилось после замечания об улыбке. Стоило только догадываться о ее причине, но скорее всего она кроется во многих вещах, о которых поведает сам Дарк Какао. Пьюр Ванилла не собирается его торопить в ответах и излишне вводить в неловкое положение. Это не в его репертуаре, тем более он привык ждать, когда человек сам ему скажет о причине тех чувств, которые он испытывал тогда, а Ванилла их ощущает, тем самым видя происходящее перед собой и вокруг себя. Таково его зрение без посоха, таково зрение обреченной божественной звезды. Какао замирает на долю секунды, следует примеру Ваниллы и ставит чашку так же на блюдце, не успевая отпить пару глотков, цитрусового на вкус, чая. Он бросает взгляд в сторону блестящей водной глади, что раскинулась за белоснежными перилами беседки, где оба расположились что бы провести ценные часы друг с другом. Многое поменялось с тех времен, когда оба были молодыми. Сейчас все по другому, не так как раньше; это теплило и одновременно тяжелило сердце Дарк Какао, так как он сам, отдавая отчет своим мыслям и действиям, понимал, что рядом с его близким другом находится в центре неописуемых ощущений. Он не знал, что испытывает сам Пьюр Ванилла, от того нарастал страх и тревога со стыдом, что вызывал его почти синий румянец на его темной коже. Он считал себя глупцом, надеясь нечто большее. Прикусив язык, Дарк Какао возвращается в реальность и смотрит на своего друга напротив, что спокойно дожидается его ответа, смиренно положив руки на белую мраморную столешницу. Кажется, тот вообще не торопился, не смотря на ограниченное количество часов их времяпровождения. Этим вечером Какао должен вернуться в свое королевство, что временно находится без своего правителя, от этого банально на уровне ответственности тревожило короля, ведь только совсем недавно он снова начал сближаться со своим народом, именно этого не хватало с обеих сторон. В купе уставшим состоянием , в голову снова посыпались напоминания о его долге и обязанностей , что усугубляли общую идиллию времяпровождения. Ванилла привык к таким внезапным приливам тяжелой, как он говорил самому себе, негативной энергии со стороны Какао. Но это не мешало ему находиться рядом с ним все это время. Он знал как тяжело приходится его любезному близкому другу, бестии, потому, лекарь лишний раз не волновал Какао умозаключениями о его состоянии. – Я не могу не улыбаться пока не восстановлю свое государство. Мне следует мыслить более рационально на этот счет, как бы это не звучало абсурдно с моей стороны, Пьюр Ванилла, – наконец, Дарк Какао подает голос,– , но здесь, рядом с Вами, я не могу подавить в себе желание отдать улыбку текущему моменту, теряясь в иррациональности в своих мыслей. Честно, это меня напрягает. Ванилла пододвинулся ближе, сочувствующие изгибая свои светлые брови , что хорошо контрастировали с его óхристой кожей с некоторыми пятнистыми высыпаниями по всему лицу. – Какао, друг мой, тебе стоит быть проще к самому себе в подобной ситуации, особенно, если она имеет цель отдохнуть от того бремени, что лежит на твоих плечах. – Ванилла на ощупь двигает руку по столешнице вперед, где предполагаемо должна была находиться ладонь императора северных земель. Чуть погодя, Ванилла наконец накрывает своей ладонью с ветхой кожей на мозолистую, темную ладонь своего друга. Он видел необходимость в физическом контакте, даже не в таком очевидном , как сейчас . И о великие Первозданные Ведьмы , эти волны снова простирались на все тело , не до конца понятными, мурашками, оставляя после этого незабываемый осадок из чувств и еще ранее незнакомой энергии. Оба содрогаются, чувствуя приливы в свою сторону. Они едва ощутимые, но на столько уникальные и новые, что даже забывается количество подобных явлений, которые были до этого. Они участились при больших времяпровождений извне, когда оба оставались друг с другом наедине. Волнения и мысли странным образом отошли на задний план, оставляя изначальные мысли о своих чувствах и впечатлениях об этом чаепитии, что длится больше часа. Лекарь в свою очередь приоткрыл глаза от напряжения, что заставили его получить коктейль из неоднозначного осознания об переживаниях его любезного друга. Оба предпочли снова умолчать о такой, как казалось обоим, близкой сцене, и отсесть ровно по вырезанной спинке стульев, что бы продолжить это чаепитие , затмевая ауру смущения вокруг. Предпочитая сохранять идиллию тишины редко перебивающей щебетанием птиц или прилива воды к фундаменту беседки. Пьюр Ванилла так и не закончил свою речь, линию повествования которой он успешно потерял.

***

По наблюдениям Пьюр Ваниллы, подобные случаи участились после понимания механизма работы таких приливов. Оба соблюдали тишину, прежде чем ощутить на невесомом уровне влияние энергии друг на друга. Пьюр Ванилла являлся ненормально активным человеком, который успевал обежать пару кругов по всему тому восстановившемуся королевству утром, днем процедура повторялась, а вечером вдобавок добавлялись службы, которые он вел от своего лица. Дарк Какао напротив недоставало той всей энергии, которая была у Ваниллы. Он в отличии от своей личности в прошлом стал более спокойным и менее раздражительным в силу своей хронической усталости, выработанной после тяжелых времен королевской смуты. От того его спокойное состояние зачастую объяснялось вялостью, которая никак не могла отцепиться от его физического инструмента - тела. Пьюр Ванилла открывает свои глаза в сторону своей бестии, в то время как она даже не поворачивает сполна голову для полной отдачи взгляда на Ваниллу. Какао хватало с украдкой , через линию волос посматривать на слепые, гетерохромные глаза . Они, не смотря на этот изьян, будто бы святились благодаря свету из витражных окон, что очерчивали силуэт друга разноцветными линиями света. Это место являлось оранжереей для экзотических растений, напоминающую небольшой сад. Оба нашли в этом месте свою прелесть для подобных молчаливых досугов. Оба очарованы друг другом, и Ванилла чувственно касается своими длинными мозолистыми пальцами холодной ладони Какао , приподнимая свои веерообразные, золотые ресницы, что почти полностью перекрывали нижнее веко. Кажется, он снова просит взяться за руку, повторить то самое ощущение полного перелива энергии ради баланса и восполнения сил друг друга. Дарк Какао соглашается, кивая, зная, что Ванилла это прочувствует на своем собственном зрении. Подобное перехватывает дыхание, кажется, сумбур из мыслей комом застревает в горле у обоих. Ресницы будто сделанные из тонких золотых прутьев содрогаются, когда между ними щелкает, и оба прежде чем неумело столкнуться зубами в качестве поцелуя, цепляются свободными руками за плечи . Мимолетная эйфория сменяется сильным шоком, заставляя отпрянуть друг от друга как от чего то очень горячего. Вот он, пик их чувств наконец то достигнут, но последствия после этого на обоих рухнули разные, хоть оба чувствовали эту общую нить эйфории. Пьюр Ванилла, следуя своему слепому оптимизму легонько посмеивается и покачивает головой, стараясь подобно Какао и его рациональностью осмыслить только что произошедшее мимолетное событие. Кажется это удавалось плохо, так как он был очарован этой признательностью с его стороны, и со стороны его . . . Какао напротив получил сильный прилив румянца к его щекам, вопросов, что затрагивали его цель и мотивы подобного действия, и удивительного смирения. Вразрез этому, он смог промолвить лишь один вопрос, который он боялся задавать на протяжении продолжительного количества времени, начиная с их первой встречи извне в беседке и в тишине. – Красные ли у меня уши, Пьюр Ванилла? – Его голова поворачивается в сторону, делая ситуацию, казалось, абсурднее. – Это ясно видно, Какао. – Цветок к тому времени обвивал плечи целителя, стараясь помочь увидеть Ванилле сильно смущенного Какао именно взглядом человека, не по тому что ему было дано божественной силой. Обычным, человеческим, то, что он очень ценит. Дарк Какао, как давно понял Пьюр Ванилла, старался отрицать свое смущение вызванное именно их связью. Сверху это накидывалось стыдом своей слабости, страха потери своей рациональности. Человеческим взглядом его лицо было лишь облачено пунцом, но прочувствовать тяжесть его сомнений мог только Пьюр Ванилла. Лекарь ему ничего не говорил. Он уважает своего друга, и не хочет разбивать ложные надежды Дарк Какао раньше времени. Это бы его оттолкнуло, ведь он пока не желает показывать свою истинную слабость перед ним - иррациональность в своих действиях. Внезапное бренчание доспехов Дарк Какао и бурчание отрицания под нос выбили Ваниллу из колеи, заставляя его ощутить разрыв той связи, в которой он так нуждался. Цветок повторяет ту же эмоцию, что и его товарищ-хозяин : испуг, страх, и недопонимание. Лепестки, что были похожи на ручонки, ранее упирались на плечо лекаря для поддержания самого цветка ради изображения игривости вмиг опустились, что бы теперь удерживаются за то же место, вплетаясь туда, не веря такому исходу событий. Он как самостоятельное существо, со своими мыслями и характером, все равно разделял шок с Пьюр Ваниллой. Четкие и быстрые шаги воссоздавались путем прикосновения мраморного пола и железной обувью Какао, которые в скором времени скрылись за оранжереей. Дарк Какао предпочел испугаться своих искренних чувств как трус , спутать их со своим страхом , что напоминал ему не о самых лучших периодах его жизни, когда эта бездумная иррациональность погубила не только его, но и его близкое окружение. Он не хотел с ней сталкиваться вновь, не хотел быть снова инфантильным человеком, коим образом являлся сейчас. Дарк Какао отворяет дверь в гостиную спальню, в которую он не заходил еще с самого прибытия, так как сразу же уплелся за своим драгоценным другом в оранжерею, что бы вновь обсудить последние дела в их собственной жизни. Ванилла как будто вновь ощутил предательство, которое заставило его вновь накопить ком в горле, и пролить непрошеные слезы наружу, что слеплялись с его большими ресницами. Его обветренные губы задрожали, а сама голова поникла вниз, погружаясь в пучину навязчивых мыслей. Свет витража потускнел, а глаз цветка сочувствующе наблюдал за дергающимися плечами. Сейчас Ванилла поддался тем эмоциям, которые он так не любил. Они были схожи с его проклятием - мироточением, что являлся предшественником беды всего мира. Только та беда, которая случилась сейчас, внезапно может быть решаемой, в отличие от тех бед, от которых не получится избавиться полностью. Это сравнение его спасло. Ванилла благодарен Всевышнему за свой дар видеть оптимизм даже в таких, казалось, абсурдных и несуразных ситуациях .

***

Навязчивый скрип двери напряг плечи воина, что успел усесться спиной к выходу из комнаты. Оба соблюдали тишину, не намереваясь начать разговор первым. Исходя от того, сколько прошло времени, и сколько Ванилла переминался с ноги на ногу около выхода, лекарь стал терять надежду на то, что Какао осмелится что то сказать. Он слишком упрям, слишком требователен к тому, что бы обозначить свою цель и смысл присутствия. Пришлось следовать старому способу разрешения ситуации между ними. – Дарк Какао, могу ли я здесь остаться?. . Точнее, есть ли смысл быть мне тут? – вылетело из уст Ваниллы. Тут же , даже пугая лекаря, вскочил Дарк Какао, и характерно мотая головой, будто в бреду. – Пьюр Ванилла, я желаю, что бы Вы остались здесь, – он переводит дыхание и вновь смотрит на Ваниллу, но в итоге его поле зрения постепенно темнеет от потока мыслей, и кажется, он начинает судорожно говорить про свою слабость, которую он боится показать. Замирает он на полуслове лишь тогда, когда среди пучины темной пелены, словно патока, вырисовываются светлые руки, тянущиеся к нему. Ветхие, но от того приятные ладони покрывают его покрасневшие от переизбытка эмоций щеки. Дарк Какао испытывает сильное дежавю, хмурится. Из этого состояния вытаскивают слова Ваниллы. – Попроси меня сделать то, что ты давно желал. Последовал неразборчивый шепот, голова наклоняется в перевес ладоней ради ощущения большей физической связи. Его брови нахмурены. Ванилла снова собирался терпеливо ждать просьбу. – Пьюр Ванилла, кто я для Вас? Этот вопрос застал Ваниллу врасплох. Ох, точно, это тот Дарк Какао которого он начнет узнавать в последующие года их жизни. Ванилла, неуверенно, но решил последовать тем же непредсказуемым шагом. – А как ты думаешь сам, Какао? Чего хочешь именно ты? Лекарю на мгновение перехватило дыхание. Он ощутил на себе пристальный взгляд пурпурных глаз, что предвещали уверенный ответ. Оба были физически близки друг к другу, так как руки Ваниллы давно переместились на железную грудину по воле рук Какао немного прижимавшего младшего к себе. – Я хочу, что бы Вы поцеловали меня, Пьюр Ванилла. Все тело снова опустилось в пучину непредсказуемых тепловых волн, а колени как в старые добрые задрожали от волнения. Пьюр Ванилле ничего не оставалось кроме как действовать. Его вздох был уже ощутим для самого Какао, что постепенно опускал голову к лицу лекаря. От волнения столкнувшись носами, коих у обоих были выразительными, эти двое наклонили головы вбок по разные стороны, что бы снова соприкоснуться губами , но более нежнее, обдуманно и осторожно, чем это было в оранжерее. Руки Какао перехватывают лицо Ваниллы, и тот расценивает эту силу распространяющую боль как подарок судьбы. Ощущается падение на колени в обоих случаях, так как не только у Ваниллы подкашивало ноги от сильного волнения. Воин тоже позволил себе раскрыть свою слабую сторону, но от этого поцелуй не разорвался, наоборот, пальцы Ваниллы крепче сжали металл на предплечье Дарк Какао, чьи ладони уже успевали зарыться в поредевшие временем блондинистые волосы , тем самым оттягивая голову в нужную сторону для нужного прикуса губ. Ванилле пришлось признать собственную неопытность в поцелуях такого типа и слепо следовать прямому примеру его милого друга, что мнет и обкусывает губы до опухшего состояния, словно молодой юноша познающий прелести любви. Тень отбрасываемая от двух тел то и дело кочевала в спокойном темпе из стороны в сторону, силуэтно отображая каждое движение упадших друзей на колени и их нежелание отцепляться друг от друга. Они чувствовали и ощущали ту возвращающую нить блаженной эйфории, что валом раскатывалась по ним. Буря потихоньку успокаивалась, и обоим оставалось лишь дышать друг другу по разные части шеи. Около уха Какао услышал тот родной тихий смех, который всегда разливался в его тяжелом сердце с самого начала. – Я то думал этому не суждено быть, Какао. Руки Ваниллы переходят на голову Дарк Какао, что бы глубже врыться в волосы, сполна ощущая улыбку его милого друга на своей ветхой коже .