Сигарета на двоих

Летние вечера для того, чтобы их вспоминать зимой.

Лу было, кажется, четырнадцать или около того. Наступил май, и все с нетерпением ждали, когда весна наконец-то закончится. Летом в интернатах учителя уходили в отпуск и детям устраивали некое подобие каникул. Учёбы не было, однако оставлять их совсем без дела было нельзя, поэтому воспитанников нагружали лёгкой работой вроде уборки территорий, готовки и тому подобного. Однако это было куда легче, чем учёба по 8 часов в день плюс еженедельные дежурства. Лу, Доган и Тома вернулись в блок после ужина. Йонас устал и засиделся за учебниками, поэтому остался в комнате. Они несли ему какое-то подобие котлеты и хлеб. Благо Тома сегодня исполнял роль повара и это было несложно. Зайдя в комнату, Лу едва не споткнулась о чей-то рюкзак. Она уже собиралась начать ворчать на этот счёт Йонасу, но тут увидела перед с собой девочку. Маленькую и немного напуганную. На вид ей было не больше девяти. Лу настолько оторопела, что не смогла вымолвить и слова, начала оглядывать комнату в попытке найти объяснение происходящему. — Йонас, какого чёрта? Доган сформулировал очень доходчиво. Хилер выглянул из-за шкафа. — Чё орешь? Это Тина, пирокинетик. Теперь часть нашей социальной группы. — Опять девчонка? — Тома нахмурился и тут же посмотрел на Лу. — Без обид. Та по-прежнему молча оглядывала комнату. — Малышка, тебе сколько вообще? — Доган подошёл к ближе девочке и сел перед ней на корточки. — Девять, — отозвалась она. — Твою ж, — пробормотал Тома. Лу поджала губы. Глаза отражали сочувствие. Ей же здесь спокойной жизни ни за что на свете не дадут. Да и какой стресс должен был испытать ребёнок, чтоб пси так рано проявились! Бедная девочка. — Нет, ну вы идиоты совсем? Ладно Лу ещё интеллектом не обросла, но вы-то можете уже хотя бы имена свои назвать и помочь с вещами разобраться. Лу бросила на друга злой взгляд. Когда она приехала, он ей не то что с вещами не помог, да даже слова ласкового не сказал. Не то что бы ей это тогда было нужно, и вообще он тогда даже сильно помог, но отчего-то стало обидно. — Я могу выкинуть пару твоих футболок. Это поможет освободить место для её вещей. — Не бойся, эту проблему я уже решил и выкинул твои. — Чего? — Лу подскочила к шкафу. Её вещи лежали там же, где и утром. — Придурок! — она замахнулась, но не ударила. Йонас чуть рассмеялся и отвесил подруге слабенький щелбан. Тина наблюдала за их перепалкой опасливо и настороженно. Доган закатил глаза. — Всё, хорош ребёнка пугать! — он поднял с пола рюкзак и отдал его девочке. — Ну, малая, добро пожаловать. С Йонасом, я так понял, вы уже подружились, это Тома, — он указал на друга. — Я Доган. Обижать не будем, приставать тоже. Вот та рыжая бестия — это Лу. По всем женским вопросом можешь обращаться к ней, — он посмотрел на подругу и добавил: — Хотя знаешь. По женским вопросам лучше к Йонасу, он тут скорее подскажет. К Лу в том случае, если надо будет в кого-то мусорный бак кинуть. Тина чуть улыбнулась и расслабилась. Лу выдохнула. — Ладно, малая, будем с тобой дружить. Главное, блок нам не сожги. И с тех пор они постоянно с ней возились. Одну никуда не выпускали, всегда всюду сопровождали, с уроками помогали как могли. Отношения с родителями у неё сложные, но семья вроде не бедная, поэтому образование было хорошее. Пси контролировать девочка умела плохо, потому Тома часто присматривал, чтоб ненароком ничего не сожгла. Пару раз даже приходилось её обрызгать водой. Больше всего Тина привязалась к Йонасу, как птенец, который принимает за маму первого, кого увидел. Тот не слишком возражал, видимо тоже почувствовав за неё ответственность. С Лу Тине тоже было поначалу спокойнее, чем с остальными, потому что она всё же девочка и в той или иной степени её лучше понимала. Наступило лето, освободилась куча времени, ко многим часто приезжали семьи на выходных, Малая больше привыкала к укладу жизни, перестала бояться, но от социальной группы далеко всё так же лишний раз не отходила. И именно тогда, когда впервые за последние годы Лу выдохнула и хоть немного расслабилась, внутри неё отчего-то начала разрастаться обида. Она сначала и сама этого не поняла, но чувство, что парни относятся к ней хуже, чем к Тине, поселилось в ней и начало постепенно разрастаться. Причём к Малой у неё вопросов не было: понять, что та не виновата, мозгов хватало. А вот с остальными разговаривать не хотелось вообще. Ни с Томой. — Лу, ты не знаешь, где моя зубная щётка? — Неа, — она вчера видела её на подоконнике. Ни с Доганом. — Лу, ты куда, мы же собиралась кино смотреть? — Не знаю, пойду воздухом подышу, потом, может, вернусь. Ни тем более с Йонасом. — Лу, ты идёшь с нами? Там родители приехали, привезли нам чипсы. Натуральные, что бы это ни значило. — Устала, идите без меня, — девушка бесцельно водила глазами по учебнику, лёжа на спине. Только ему, похоже, было на это не плевать. — Заболела, что ли? — Йонас нахмурился и посмотрел на подругу. Она закатила глаза и повернулась к нему спиной. — Нормально всё, просто не хочу. — Да что с тобой? — парень уже хотел потянуться, чтобы сдёрнуть подругу с кровати, но его прервала влетевшая в комнату Малая. — Йонас, к тебе приехали! — позвала Тина. — Тома с Доганом уже ушли. Лу усмехнулась. Ну конечно, Том уже там. Сестра у Йонаса просто красавица, грех на такую не заглядеться. Девушка почувствовала у себя на спине его недовольный взгляд, а затем послышались удаляющиеся шаги. Отчего же у неё так мерзко-мерзко на душе? Она ненавидела страдать, ненавидела себя жалеть, всё происходящее казалось ей глупым и неправильным, но она не могла ничего поделать. Не ясно даже было, на кого она злится больше: на себя или на Тину и всю их группу. Через час Лу решила выйти подышать. Чтоб не докопались, залезла на дерево, надела наушники и уставилась на виднеющийся вдали город. Слезать стала только тогда, когда время уже приближалось к ужину. Наушники вынуть не успела, поэтому едва не подпрыгнула от испуга, когда увидела перед собой Йонаса, который стоял прямо рядом с деревом, сложив руки на груди. — Чего тебе? Парень молча достал из кармана сигарету и поджег. Лу удивлённо вскинула брови. — Ты обиделась, — он затянулся. Это даже не вопрос. — На что? Лу покосилась на прикуренную сигарету. Нет, они уже как-то и до этого баловались, но тогда он кровно клялся, что это на один раз и, вообще, он будущий врач. Покачала головой, но на вопрос ответила. — Почему за Малой ты бегаешь как мама утка, а мне в первый же день мозги вынес и вонючей деревенщиной назвал? Йонас удивлённо приподнял брови. — Серьёзно? Из-за этого? Лу, она же мелкая совсем. Если мы её не защитим, её же с потрохами сожрут. — Я тоже была мелкая! Я первое время думала, что это ты меня с потрохами сожрёшь, а потом выплюнешь, потому что это выше твоего достоинства. Йонас приподнял брови, а затем рассмеялся. — Ты? Мелкая? Лу, да когда ты в комнату вошла, сразу понятно стало, что с тобой шутки плохи. Надо было тебя с небес на землю спустить и морально подготовить к тому, что жизнь псионика вообще не сахар. С остальным ты и сама нормально справлялась. — А два месяца подкалывать меня по любому поводу зачем было? Йонас чуть улыбнулся и протянул ей сигарету. Девушка, не задумываясь, взяла и прикурила. Потребовалась вся выдержка, чтобы не закашляться. — Ворчишь смешно. Лу нахмурилась и рассмеялась. — Иди ты сам знаешь куда! Я думала, ты меня ненавидишь. — Так и есть, — он продолжал улыбаться. — Лу, ну ты реально дура, что ли? Да, честно скажу, поначалу ты мне, мягко говоря, не нравилась, и не говори, что это было невзаимно. Но я же не кретин. Вижу, что ты… Он почему-то не смог подобрать правильного слова. — Классная? — девушка усмехнулась. — Ага. И скромная, — он легонько толкнул её в плечо и забрал сигарету обратно. — А по поводу Малой ты даже права. Надо прекращать с ней возиться, а то так и будем её всю жизнь за спинами прятать. Лу кивнула. Йонас докурил, выбросил бычок, и они в тишине вернулись в комнату. На душе больше не было так паршиво. Лу было пятнадцать. Это была жаркая летняя ночь, после экзаменов. Ирма передала Йонасу бутылку алкоголя, которую они по молодой дурости распили на четверых за час. Тина обиделась на них за то, что не разрешили ей присоединиться, и демонстративно легла спать. Ребят немного мучила совесть, поэтому они переместились в ванную и старались вести себя как можно тише. Было за полночь, но спать совсем не хотелось. — А потом он подходит к ней и говорит: «Твои глаза как большие сапфиры!» Нет, вы прикиньте? Сапфиры! — Доган старался не шуметь изо всех сил, но влюблённость Томы в Ирму его очень забавляла. — Тома, помни, она ведь тоже чья-то сестра! — Лу, тоже очень развеселённая алкоголем, сидела на полу под раковиной. — Моя, например, — Йонас потянулся к сигарете. Чудо, что за полгода его стабильного курения его до сих пор никто не спалил. — Ой, чувак, нет! — Тома прикрыл лицо рукой. — Если ты ещё здесь закуришь, я точно блевану. Крупный и сильный Тома, похоже, был меньше всего готов к такому количеству алкоголя. — Ладно, друг, подъём! — Доган выдохнул и помог ему подняться. — Пора спать. Тома, может, и хотел что-то ответить, но, похоже, слишком устал за сегодня. — Ты вернёшься? — Йонас посмотрел на Догана. — Не, и так засиделись уже. И Тома прав. Я от этого запаха тоже блевану. Друзья вышли из комнаты, и Йонас наконец закурил, сев рядом с Лу. Она отчего-то улыбалась. — Чего такая довольная? — Устала грустить, — девушка пожала плечами, забрала у друга сигарету и сделала затяжку. — Счастливые люди не курят. Лу пьяно покачала головой и, развернувшись, села напротив Йонаса. — Если парень дарит девушке… цветы, это что-то значит? — Тебе подарили цветы? — он смотрел на неё с недоверием и скептичной улыбкой. — А что с интонацией? Да, подарили. Я, может, тоже красивая девчонка. Йонас затянулся на этот раз глубже. — И кто этот бедолага? Будь Лу трезвая, не сказала бы и слова. Знала ведь, что он её застебёт до смерти. Но при этом и ни с кем другим делиться подобной радостью не хотелось. За эти годы друга ближе, чем Йонас, у её как не было, так и не появилось. Да и к тому же держать в себе она больше ничего не могла. Необходимо было с кем-то поделиться. — Джек. Йонас тут же стал серьёзнее и нахмурился. — Который хилер? — Ну да, — девушка напряглась от его тона. — Общались? — Лу. Лицо его было то ли злым, то ли обеспокоенным. Она тут же поняла: что-то тут явно не то. Йонас говорил медленно и аккуратно, что ему вообще было не свойственно, что ещё больше пугало Лу. — Говори, — твёрдо и настойчиво произнесла она. — Мы с ним, правда, общались несколько лет назад… — И что произошло? Парень тяжело вздохнул. — Ну он же нас на пару лет старше. Выяснилось, что этот мудак девчонку из своей социальной группы чем-то накачал и попытался изнасиловать. У Лу от шока округлились глаза. — Чего нахер? Откуда знаешь? Йонас сделал ещё одну глубокую затяжку. — Да мы безбашенные были тогда. Каким-то летом незадолго до твоего приезда пьянку устроили. Меня тоже позвали. Это было в другом корпусе, я тогда разговорился с его соседом. Тот мне что-то про секс по пьяне затирать начал. Лу скептично улыбнулась. — А у мальчиков в пубертате другие темы для разговоров есть? — Ага, биохимический анализ и квантовая механика, — усмехнулся Йонас. — А как же лирика Шекспира и Римская империя? — И это тоже, но в тот вечер его интересовал только дикий секс. Они оба прыснули. — Ладно, что дальше-то было? — Да мрак, Лу. Тот парень, видимо, совсем в слюни был. Разболтал, что Джек какие-то пилюли нахимичил и как раз хотел их сегодня на той девочке опробовать. Ну я охренел, мягко говоря. Кое-как нашёл Тому, и мы вместе дверь в ванную чуть ли не выломали. На две минуты задержались бы, и всё. Лу молча забрала у друга сигарету и сделал последнюю затяжку. На душе стало очень мерзко. — А дальше что было? Йонас выкинул бычок и мрачно хмыкнул. — А сама как думаешь? У Джека родители на службе в корпусе, платят им хорошо, лояльность повышенная. Ему бы ничего не сделали. Тома ему просто тогда сильно вмазал, а я все таблетки в унитаз смыл. Девочка та — пирокинетик. Я к ней через пару дней подошёл, мягко намекнул, чтоб поаккуратнее была. Она умная, быстро поняла, что к чему, и уговорила её перевести в другой интернат. Сдала там какие-то экзамены, не шарю, честно. Короче, можно сказать, что всё хорошо закончилось. Лу поджала губы. Ничего не хорошо, и они оба это прекрасно понимали. Парень живёт припеваючи, скоро выпустится, и нет никакой гарантии, что ни одна девчонка не попадётся на его таблетки. Если уже не попалась. Однако они не могли ничего делать. И с девочкой той всё ни черта не хорошо. Лу знала. По себе. — Животное. — Ага, — Йонас расправил плечи. — Мало ему тогда вмазали. Даже не сломали ничего. Лу хмыкнула. — А с цветами-то что делать? Йонас серьёзно на неё посмотрел. — Сожги, или я их ему в задницу засуну, — он вдруг поднял руку и приобнял её за плечо. Девушка выдохнула и доверчиво положила голову ему на плечо. Стало немного легче. Голова кипела от злости и несправедливости. Ну почему одним сходит с рук всё, а другие обязаны вечно выкручиваться, защищаться от таких, как они? Почему они позволяют так с собой обращаться? Почему никто не несёт наказания? — Почему вообще такое происходит? — вопрос в никуда. — Потому что какой-то гений решил, что поселить мальчиков и девочек в период пубертата в одну комнату — это классная идея, — зло выдохнул Йонас. Лу подняла на него глаза. — Ну вы же нас с Малой в жизни и пальцем не тронете. — Не тронем, — кивнул Йонас. — Потому что, как бы неприятно ни было это признавать, но мы пример того, как должны, по мнению Церкви, работать социальные группы. Типа стали друзьями, второй семьёй. Короче, эта вся пурга, — он почесал нос. — Только вот на остальных глянь. Джек и его компания это, может, ещё цветочки. И тебе разве не страшно было к парням в комнату заселяться? Девушка вздохнула. — Меня чуть отчим не изнасиловал. Лу сама не знала, откуда вдруг взялись эти слова, но держать это в себе она больше не могла. Сколько уже прошло? Год? Два? Три? Нельзя было больше молчать. Девушка почувствовала, как его рука сильнее сжала её плечо. — Крэп, Лу. — Ой, только без жалости давай. Нормально всё, я его в стену кинула и с тех пор не видела. Йонас нервно хохотнул. — Не удивлён вообще. Лу тряхнула волосами. — Почему все мужики, которым я нравлюсь, такие мудаки? Парень тяжело вздохнул и пожал плечами. — Встретишь ты ещё своего принца на белом коне. А остальным можем рожи вместе начистить. — И цветы в задницу затолкать? Йонас улыбнулся. — Мысли читаешь. Лу было шестнадцать. Они с Томой играли в какую-то интеллектуальную настольную игру на полу. Малая с Доганом дежурили в столовой, а Йонас… Да чёрт его знает, он постоянно где-то пропадал. Они перестали запоминать имена его девушек после третьей. Поначалу активная половая жизнь парня всех пугала, но сложно было отрицать, что он был очень красив для своих лет, вот Йонас, вероятно, и решил, что не станет отказываться от этого дара. Справедливости ради он всегда предупреждал, что ничего серьёзного от него ждать не стоит. — Лу, — в комнату вошла воспитательница. Девушка даже не обернулась в её сторону. — К тебе приехали. Лу так и застыла с игральным кубиком в руках. — Простите, мадемуазель. Ко мне? — она медленно подняла на женщину голову. — Энн Рид, я так понимаю, ваша мама? — Да. Она одна? — Да. Ждёт вас внизу. Тома смотрел на подругу встревоженно и вопросительно. — Я подойду через пять минут. Спасибо, мадемуазель Буржуа, — ответила Лу. Воспитательница кивнула и ушла. Тома аккуратно спросил: — Ты никогда ничего не говорила про мать?.. — И вы думали, что я сирота? — хмыкнула Лу, поднимаясь на ноги. — Йонас думал, что от тебя отказались после того, как узнали о пси. — Неправда, — Йонас Бэр собственной персоной волшебным образом материализовался в комнате. — Я думал, что от тебя открестились ещё на моменте, когда узнали, что ты девочка. — Это ещё почему? — Потому что ты вела себя, как парень, и я решил, что так ты пытаешься угодить отцу, который мечтал о сыне. Тома чуть хохотнул. Лу выдавила улыбку. — Очень весело. Продолжайте в том же духе, а я пойду, — она направилась к выходу. — Я провожу, — Йонас последовал за ней. Девушка пожала плечами. В голове у неё не было ни одной здравой мысли, поэтому она даже не совсем понимала, что происходит. Мама приехала? Зачем? Почему? Точно не ошибка? Ей радоваться или бояться? Может, Тайлер ей признался? Может, попытался навредить и ей? Паника постепенно нарастала. Когда они отошли подальше от комнаты, Йонас спросил. — Всё хорошо? — Да. Чётко и безэмоционально. Они подошли к лестнице. Спускаться с третьего этажа недолго. Мысли в голове продолжали крутиться. — Ты видела её хоть раз за годы в интернате? — Приезжала в первый месяц, отдала какие-то вещи. — Вы хоть созванивались? — Раз в полгода. Хватит меня допрашивать. — Ладно, ладно. Молчу. Они уже почти спустились. Вот она дверь, за которой она встретит свою мать. Почему приехала? Почему не предупредила? Что с ней произошло? Лу замерла. Самой стало стыдно от этого глупого страха. Но сердце колотилось с бешеной скоростью, её тошнило, и кружилась голова. Казалось, она сейчас потеряет сознание. — Эй, мне уйти? Стесняешься? — Йонас наклонился и посмотрел ей в глаза. Ничего не поняв, он сделал шаг к лестнице. Девушка неосознанно схватила его за рукав. Не хотелось сейчас быть одной. — Так, понял. Лу, соберись, всё ок. — Я знаю. Йонас скептично приподнял брови. Ну да, нашла кого обманывать. Он знает её как облупленную. — Тогда пошли. — Я не могу. Парень нахмурился. — Ладно, — он аккуратно оттащил её назад и посадил на ступени. — Есть что-то, что ты не рассказывала насчёт своей мамы? Лу потёрла виски. — По-моему, я вообще ни о чём не рассказывала. Кроме, ну… — Я помню, не продолжай, — парень выдохнул. — Тебе в любом случае нужно с ней встретиться. — Я знаю, но я просто не могу, — она нервно щёлкнула костяшками. Вдох. Выдох. Надо хоть чуть-чуть замедлить своё бешеное сердцебиение. — И мы так и будем здесь сидеть? — Йонас успокаивающе приобнял её за плечо. — Я — да. Ты можешь идти, если нет кучи свободного времени. Думаю, тебя ждёт очередное свидание, — Лу не знала, была ли она готова, чтобы он ушёл. С одной стороны, плакать и истерить при ком-то не хотелось, а с другой, дружеская поддержка ей бы очень сейчас помогла. Йонас усмехнулся. — Во-первых, значит, подождёт ещё. Во-вторых, ты для меня важнее любого свидания. Лу ударила себя в грудь. — О, я так тронута, Йонас Бэр! Дышать стало чуть легче. — Не сомневаюсь. Так что делать-то будем? — Сидеть на лестнице. — Очень по-взрослому. — Да. Есть идеи получше? — Да. Пойду познакомлюсь с человеком, который принёс тебя в этот мир. Парень встал с места и направился к двери. — Что? Нет, Йонас, стой! Придурок! Лу не успела его догнать, и они оба оказались на улице, тут же столкнувшись с рыжей милой женщиной. — Лу! Девочка моя, как ты выросла, — она крепко обняла дочь. Та неловко похлопала её по плечу и бросила злой взгляд на друга. Тот наградил её широкой улыбкой. — Да, мам. Ты тоже, — она мягко отстранилась. — Знакомься: это мой друг, Йонас. Мы из одной социальной группы. — Очень приятно, — женщина улыбнулась и пожала парню руку. — Взаимно, мадемуазель Рид, — он вернул ей улыбку. — У вас милый кардиган. — Спасибо, я сама его связала. — Да у вас талант. — Вы мне льстите, юноша. — Нисколько. Однако вынужден удалиться, меня ждут. Рад знакомству. Лу, увидимся на ужине. Лу закатила глаза. Ничего себе, оказывается, этот парень умеет вежливо разговаривать. — Милый парень, — Энн загадочно улыбнулась. — Ага, очень, — хмыкнула девушка. — Мам, что-то случилось? Улыбка исчезла с лица матери, и она неловко почесала руку. — Нет, милая. Я просто скучала. — Эээ… — Лу замялась. — Может, пройдёмся? Прогулка была неловкой, но не ужасной и, к счастью, недолгой. Мама передала ей вкусное пирожное, вязаную шапку, пожелала дочери удачи и уехала. Про Тайлера она не говорила, а Лу и не спрашивала. В глубине души она уже хотела смириться, что навсегда потеряла семью и нужно искать другую. Встреча с мамой дала ей ненужную надежду, что её немного расстраивало. До ужина оставался час. Девушка решила уже по привычке залезть на дерево. Небоскрёбы центра её чем-то успокаивали. Где-то вдали есть жизнь. Хорошая жизнь. И она сделает всё, чтобы её получить. — Ну Йонас, послушай! Что не так? Объясни! — послышался девичий голос прямо под ней. Лу, стараясь лишний раз не дёргаться, опустила голову. Ну да, ещё одна девочка. Симпатичная, неглупая, но с очень злым языком. Пару лет назад к Малой сильно цеплялась. Лу тогда чудом ей волосы не выдрала. — Хлоя, отвянь уже, — парень устало сел под дерево. — Голова раскалывается. — Я же не прошу тебя жениться на мне! Нам же хорошо вместе! Зачем что-то менять? Йонас закатил глаза. — Потому что я устал выслушивать твоё вечное недовольство всеми вокруг. Есть хоть пара людей в этом интернате, кого ты не ненавидишь? Не говори, что я! — Я не ненавижу! — она всплеснула руками. — Я просто считаю, что я лучше! — Лучше, чем кто? — Чем… Чем это место! Мои родители на работе в КС, я должна быть в элитном интернате, а не среди… — Тогда ко мне ты что прицепилась? — он встал и подошёл к девушке вплотную. — Что ты хочешь от меня? — от такого тона Лу сама бы испугалась. Весь боевой запал пропал, и она вдруг испугано сжалась. — Я…

— Я сказал: отвали, — холодно процедил он.

Хлоя сверкнула на него злым взглядом, развернулась и ушла. Йонас облегчённо выдохнул и поднял голову. — Всё слышала? Лу рассмеялась и принялась аккуратно спускаться вниз. — Не знаю. С момента, как вы пришли. — Весело ей, — он достал сигарету и прикурил. — А мне с этой ненормальной ещё в одном классе сидеть. — Бедняжка, — наигранно проговорила она. — В следующей раз будь избирательней в выборе половых партнёров. — Ой, иди ты. Как с мамой прошло? Лу закатила глаза и взяла у него сигарету. Сделала затяжку. — Нормально. Так и не поняла, чё она приехала. — Соскучилась? — Может. За два года пора бы. — Злишься? — он вернул себе сигарету. — Не знаю. Она привезла мне шапку. Йонас чуть улыбнулся. — А варежки не привезла? — Иди ты, — она легонько толкнула его в бок. — Но спасибо, что поддержал. Правда помогло. — Всегда пожалуйста, трусишка Лу. — Забудь, что я сказала. Парень рассмеялся. Лу было семнадцать. И снова лето, и снова отдых. Рядом с их интернатом был клуб, где играла их любимая группа. Их тогда ещё не запретили. В комнате было душно, Малая лениво рисовала что-то в альбоме, лёжа на полу. Тома читал книгу на кровати, ему было не очень хорошо, пару дней уже ходил вялый, а Лу перебирала свою одежду в шкафчике. Доган и Йонас радостно влетели в комнату. — Вы не поверите, что у нас есть! — Административный арест? — Тома даже не поднял глаза от книги. Йонас отмахнулся и вытащил из кармана какие-то бумажки. — Мы достали билеты на «Churches»! Сегодня вечером! Малая оживилась и встала с пола. — Как?! — Ирме подарил какой-то ухажёр. Она сказала, что такую ерунду не слушает, и прислала нам! — Доган чуть ли не плясал от радости. Лу отложила майку в сторону и повернулась на друзей, поставив руки на пояс. — Вы не вернётесь к утру, мы вас прикрыть не сможем. — Что значит: «не вернётесь»? — Йонас сделал акцент на последний слог. — Ты с нами, Лу, — он потряс перед ней тремя бумажками. — Так что не «вы не вернётесь», а «мы не вернёмся». Лу удивлённо округлила глаза и выдернула у него из рук билет, посмотрела на него, затем снова на друга и от радости крепко его обняла. — Храни Единый Ирму и её ухажёров! — Эй, а мы с Томой?! — возмутилась Тина. — Малая, ты же вечно просишь нас выключить музыку. На концерте так сделать не получится, — заметил Доган и потрепал подругу по плечу. — А Тома болеет. Ему точно ночью через окно сбегать противопоказано. Парень действительно часто испытывал мигрени последнее время. Аквакинетики очень чувствительны к погоде и перепадам температур. Тома поднял глаза. — Не умрите: я не хочу, чтобы нам с Малой на год экстренно искали новую социальную группу. — Иди ты, — буркнул Доган. Вечером они дождались, когда их проверят воспитатели, прозвучит отбой и выключат свет. Доган, Лу и Йонас замазали себе клейма на руках, чтобы не вызывать в городе много вопросов, оделись неприметно и принялись по очереди вылезать в окно. Свет от фонарика Томы в комнате помог им аккуратно перелезть на ветки дерева и по нему спуститься вниз с высоты окна третьего этажа. А там дальше дело за малым. Перелезть через забор, и вот вы уже на свободе. Сбежать из интерната не проблема. А вот не вылететь оттуда, если тебя спалят, уже задача не из лёгких. Быть псиоником значит быть на учёте. Если ты беглец, значит, не уважаешь режим, значит, отправляйся в тюрьму на принудительные работы. В клуб они попали едва не опоздав. Оторвались как в последний раз. Йонас посадил Лу к себе на плечи, чтобы та получше сфоткала артистов; Доган чудом купил одну футболку, которую нужно теперь будет прятать ещё сильнее, чем сигареты. Уйти пришлось немного раньше, чтобы не напороться на ночные патрули интерната, которые прочесывали территорию несколько раз за ночь по расписанию. Когда они перебрались через забор, весёлые разговоры сразу утихли. Они перебегали от дерева к дереву, пытаясь не нарваться на охранника. Добравшись наконец до своего корпуса, они не увидели сигнальных огней. Тома видно заснул и забыл. Придурок. — Что делать будем? — прошептала Лу. — Лезть на третий не вариант. Создадим шум или ещё хуже упадём, — ответил Йонас. — Дверь заперта; сломаем замок — спалят. — А если у окна замок сломать? — предложил Доган. — Тоже спалят, — ответила Лу. — Там везде жилые комнаты! Если кто-то из интернатских узнает, нам конец! — прошипела она. — Они или расскажут учителям, или нам придётся до самого выпуска им прислуживать! — Значит, надо выбирать тех, кто скоро выпустится, — он развёл руками. — У Йонаса вообще подружка на первом этаже! Она-то его не сдаст! — Она через месяц уже будет его ненавидеть! — Погодите, я думаю, — Йонас сжал виски. Время поджимало. — Я предлагаю спрятаться и ждать, пока не начнёт светлеть, — предложила Лу. — Я звоню Малой, — Доган достал телефон. Пошли гудки. Лу понимала, что никто не ответит. Они спят с выключенными телефонами. Йонас выдохнул. — Доган прав. Я напишу Джессике, она впустит меня через окно. Вы спрячьтесь, я поднимусь и включу свет. Лу нахмурила брови. Доверять кому-то в интернате было не самой лучшей идеей. — А если она сдаст? — Значит, сдаст только меня. Скажу, что просто… Решил выйти покурить. Придумаю что-то. Вы тут не при чём. — Чувак… Доган хотел было возразить, но Йонас уже набирал номер. Через полчаса они уже сидели в ванной и тихо материли мирно спящего Тому. — Может, лучше проверить его? Наверное, ему совсем хреново, если про нас забыл, — Лу смывала макияж над раковиной. Доган и Йонас залезли в две душевые. Их это не смущало: они были отделены плотной шторой. — Я пока вас ждал, проверил его. Небольшая температура. Завтра надо сообщить воспитателю, — ответил Йонас сквозь шум воды. — Но я ему, конечно, устрою. — Да ладно, Тома болеет! Вы Малую видели? Спит без зазрения совести, — отозвался Доган. — Может, обиделась? — Лу пожала плечами. — Да не, просто спать любит, — хмыкнул Йонас. Звук воды прекратился, и Доган первый вышел из душа, замотанный в полотенце. Лу уступила ему место у раковины. У парня волосы были длиннее, чем у неё, поэтому он принялся сушить их феном. Через пару минут вышел Йонас в одних спальных штанах и потянулся к зубной щётке. Лу кивнула парням и теперь сама скрылась за шторой. — Время видел? — Полночь. В притык до обхода успели. Парни что-то обсуждали, пока Лу погрузилась в свои мысли и странно осознала, что улыбается. Они снова выкрутились. Чёрт, она сбежала из интерната! Её не было за его пределами уже тучу лет! Остался год! Год! И всё будет хорошо. Есть жизнь! Есть другая жизнь. Тело охватила эйфория. Она не слышала, как хлопнула дверь, как выключился фен, как стало тихо. Из душа она вышла с широкой улыбкой на лице, на ходу застёгивая пижаму, и чуть не врезалась в голую грудь Йонаса. Он курил в открытое окно. Лу без слов забрала сигарету, сделала одну затяжку и вернула обратно. Парень хмыкнул. — Выглядишь счастливой. — Это плохо? — Необычно. И мило, — он усмехнулся. — Рада, что вернулись живыми, или концерт понравился? — Рада, что мир не заканчивается в этом месте, — Лу облокотилась на стену. — Ты хоть с Ирмой каждый день разговариваешь. Она в обычную школу ходит, по улицам гуляет без страха. Тебе каждый день напоминают, что есть другая жизнь. Я тоже хочу. Свободы. Йонас чуть улыбнулся. — Я иногда забываю, что ты такая. — Какая? Он легко пожал плечами. — Живая. Свободолюбивая. Знаешь, привык, что ты всё силой решаешь. Никогда не ноешь, не жалуешься. Думал, что уже смирилась с режимом. Рад, что это не так. Лу усмехнулась. — Ещё бы. Выпущусь — куплю байк! И буду уезжать до самого Периметра! — Мечтательница. — Зануда. Они рассмеялись. Йонас выкинул окурок и зачесал назад мокрые волосы. — Джессика не станет палить. Лу скептично подняла бровь. Эти слова будто были адресованы не ей. Парень пытался донести их самому себе. — Йонас, сам знаешь, ты для меня семья, но пойми правильно. Твоя репутация сердцееда говорит сама за себя. Сколько твоих бывших тебя ненавидит? Если бы ты не лечил других и каждый третий здесь не был бы тебе должен, тебя бы выперли ещё года два назад. Парень покачал головой. — Она другая. Она умная. Девушка не сдержалась и фыркнула. — Йонас. Умные люди ещё опаснее. Тот ничего не ответил и потянулся за другой сигаретой. Что-то в его взгляде смутило Лу. — У неё есть кто-то ещё, — парень снова закурил. Лу от удивления чуть ли не упала. Нет, сам факт того, что в интернате нашёлся парень, который заинтересовал девчонку сильнее, чем Йонас Бэр, не был таким ошарашивающим. Её скорее смутила его реакция. Йонас не был бессердечным, и, несмотря на шутки, девушек он не менял, как перчатки. За последние полгода Джессика вроде как была первой. Но Лу думала, что это вновь что-то короткое и несерьёзное. Видно ошиблась. — С чего ты это взял? — Когда она открывала окно, я увидел засос на её шее. Девушка нахмурилась. — Там же темно было. Он посмотрел на подругу, как на маленького, ничего не понимающего ребёнка. — Я знаю, что видел. Он был очень свежий. Лу поджала губы. — Отстой. И что делать будешь? — Без понятия, — Йонас сделал глубокую затяжку. — Стоять и курить. Чтоб тебя! — он мотнул головой. — Прости, Лу. Не хочу тебя грузить. Можешь идти спать. — Ага, щас, — она забрала у него сигарету и тоже вдохнула ядовитый дым. Села на столешницу рядом с раковиной. — Рассказывай, я слушаю. Парень поджал губы. Он явно взвешивал в голове все за и против предстоящего разговора. — Она хорошая, Лу. Умная, интересная. Хилер, как и я. Знаешь, мы будто совсем одинаковые. Словно в зеркало смотрю. Я же нагулялся. После Хлои понял, что надо прекращать всем подряд глазки строить, — следующая глубокая затяжка вызвала кашель. — Думал, с Джессикой что-то серьёзное выйдет. Лу слушала внимательно. Она была сонная, всю информацию усваивала тяжело, что ответить не знала, но понимала, что поддержка ему сейчас необходима. — Йонас, если она тебе изменила, это значит, что она не лучший выбор… Парень нервно хмыкнул. — Никому она не изменила. Мы не встречаемся, Лу. Не спим, не целуемся, не ходим за руки, — он тряхнул головой. — Мы вроде как просто дружили. Общались. Называй как хочешь. Лу от удивления отвесила челюсть. В голове моментально пронеслись все их шутки касательно его новой пассии. Стало даже немного стыдно. — Вау. — Ага. Вау, — Йонас нервно хохотнул. — А почему нам не рассказывал? — Вы не поймёте. — Я же поняла. Парень хмыкнул. — Что ты поняла? — Что в этот раз всё по-другому! Чёрт, мы же над тобой как только не стебались! Мог бы и предупредить, стыдно же теперь. Йонас рассмеялся и толкнул подругу в бок. — Брось, тебе с твоим Натаниэлем сильнее досталось. Лу фыркнула, но тоже улыбнулась. Её бывший являлся для них абсолютным победителем в номинации «Придурок года». Никто так и не понял, каким образом они провстречались почти три месяца. — Ладно, не спорю. Но, эй, — она положила руку ему на плечо, — поговори с Джессикой. Так будет правильнее. И не забывай, что нам ты можешь всё рассказать. Йонас слабо улыбнулся и обнял подругу. — Спасибо. Лу было восемнадцать. Их заставили танцевать вальс на выпускной, и её партнёр умудрился сломать ногу за неделю до мероприятия. Девушек-выпускниц в интернате было немного, поэтому танцевать заставили всех. Всё же сам Викарий обещал почтить их своим присутствием, нужно было продемонстрировать, как они развивают псиоников со всех сторон. Развлекательная программа на уровне Бродвейского шоу. И песни, и танцы, и речи. Йонас до последнего старался минимизировать своё участие в этом, как он считал, цирке. Их, как животных, дрессировали и развлекали ими публику. А он волк, который слабее льва и тигра, но в цирке не выступает. Лу в целом поддерживала его позицию, но сил и желания бороться с системой на таком уровне не было. Осталось немного потерпеть. Если для спокойной жизни нужно было согласиться танцевать вальс, она не была так принципиально против. Травма партнёра её даже слегка расстроила, ведь танцевали они красиво, и ей нравилось. Воспитатели сказали, что ей нужно найти замену, на что Лу тонко заметила, что это вообще не её проблемы и пусть разбираются с этим сами. Она вообще готова и сама с собой станцевать. Лу сидела и слушала поэму, которую Томе нужно было выучить наизусть. Йонас читал медицинский справочник, лёжа на кровати. Доган и Малая репетировали вальс в коридоре. Словом, обычный тихий час последние пару месяцев. В комнату вошла мадам Дюпон. Эта воспитательница тоже была псиоником, поэтому к ней дети относились чуть лучше. Принимали за свою, знали, что она тоже была на их месте. — Рид, Бэр, у меня к вам дело. — Нет, — Йонас даже не оторвал головы. — Я всё сказал. Я играю на барабанах во время финальной песни, и вы меня не трогаете. Парень был неплохим музыкантом, и об этом все знали. Йонас, как ни странно, был на хорошем счету у администрации. Отличная успеваемость, на нарушениях особо не палился, внеурочная деятельность. Экзамены он сдал на максимальный балл, за что директор решил его пощадить и разрешил минимизировать его участие в концерте. Взамен на живую музыку в финале. Мадам Дюпон тяжело вздохнула и села рядом с ним на кровать. — Я слышала. И директор слышал. Но у нас не так много вариантов. Месье Боржуа предложил кандидатуру Адама Пэриша, если Лу не найдёт никого другого. Девушка откинула текст дурацкой поэмы в сторону и вскочила с места. — Ни за что! Вы же знаете, что он до сих пор не вылетел из-за жалоб на домогательства только потому, что его отец служит в КС! Я не встану с этим извращенцем! Воспитательница покачала головой. — Встанешь, если не найдёшь кого-то. Лу посмотрела на Тому. Тот пожал плечами. — Не вопрос. Если отдавлю тебе ноги, то заранее извиняюсь. — К сожалению, это не подойдёт. Тома ведущий вечера. У него и так слишком много ролей. Лу зло осмотрела комнату. Йонас всё же отложил учебник. — Бэр. — Да понял я, понял, — он сделал голубой вдох. — Дайте подумать. — Он ещё думает! То есть для тебя важнее доказать свои идеалы, чем изнасилование подруги? — мадам Дюпон посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Ой, вот только не надо манипулировать, — Йонас отмахнулся. — Это то же самое, что спрашивать, можно ли пожертвовать жизнью одного ради спасения мира. — Йонас, — Лу позвала его. — Пожалуйста. — Я сказал: дай подумать, — холодно и спокойно. — О чём?! — она взорвалась. — Это же не ради интерната. Это ради меня. Пожалуйста! — Хватит манипулировать. — Я не манипулирую. Я прошу! — А я думаю. — О чём? — О важном. — Ты совсем охренел?! — девушка сложила руки у себя на груди. — Йонас, ты не на шествие в поддержку Церкви идёшь. Ты вальс на выпускной танцуешь! Хватит комедию ломать! — Ты не понимаешь, что всё начинается с малого?! Он разозлился. Мадам Дюпон резко встала и взглядом приказывая им заткнуться. — Довольно! Лу, репетиция сегодня в 5, как обычно. Придёшь с партнером — хорошо; придёшь без — сама понимаешь. Женщина вышла из комнаты, а Лу и Йонас продолжали буравить друг друга взглядом. Рид не выдержала первая. Она ушла в ванную. Тома проследил за ней взглядом, а затем выразительно посмотрел на друга. — И что это было? — А чё она орать начала сразу? — Не сразу, — он поднял свой текст с пола. — А ты ведёшь себя эгоистично. — Тома, мы же это обсуждали. Чем больше мы прогибаемся под систему, тем крепче она стоит. Тем труднее её будет сломать. — А ещё мы обсуждали, что друг за друга всегда горой стоять будем. Об этом ты помнишь? — спокойно парировал парень. — Помню. И в моей голове уже есть план, как случайно сломать Пэришу ногу. Только Лу даже шанса не дала его озвучить. Тома хмыкнул и покачал головой. — Богатые родители найдут ему хилера. И молись, чтобы это был не ты. Йонас зло поджал губы. — Чё случилось? — Доган с Малой вернулись в комнату. — Он не хочет танцевать с Лу, — ответил Тома. Доган нахмурился и посмотрел на друга. — А с Малой хочешь? — Да ни с кем я не хочу! Дело не в Лу! Тина нахмурилась. — В смысле? — Малая, — парень закатил глаза. — Ты уверена, что не рано выпускаешься? Может, ещё годик здесь помучишься, чтоб дошло наконец?! — Эй, ну чё завёлся-то? — Доган погладил по плечу ничего не понимающую Малую. — На нас свои психи не срывай! — Да вы просто слепы! — Возможно, — спокойный голос Томы привлёк много внимания. — Но мы беспокоимся о тебе больше, чем о чём-либо ещё. И это главное. Плевать где, главное, что вместе, главное, что живы, что в безопасности. Это должно быть главным! Йонас раздраженно оглядел друзей и вышел в коридор. Его злила ситуация. Злило, что парни правы, что система его опять нагнула, что поругался с Лу, чего не было последние года четыре, что всё вокруг снова идёт наперекосяк. Нужно было покурить, но в тихий час из корпуса не выйти. Он просидел на лестнице следующие двадцать минут, пока все не начали собираться на полдник. Доган и Тома прошли мимо него, спустились вниз, сделав вид, что не обратили внимания. Тина же села рядом. — Можешь считать меня тупой малолеткой, — начала она, — и я правда и половины всей твоей либеральной идеологии не понимаю, но есть вещи, в которых я разбираюсь. — В платьях? По голове прилетел сильный подзатыльник. — В Лу. Она злится и ждёт извинений. — Я знаю. — Ждёт нормальных извинений, Йонас! Ты хоть понимаешь, что не прав? Парень покачал головой. — Она тоже должна меня понять. — Ничего она не должна, — отрезала Тина. — Да, Лу взрослее меня, ей ближе твои идеалы, чем всем нам. Но Тома прав! Йонас выдохнул и закатил глаза. — Она ещё в ванной? — Да, поэтому потрудись её, пожалуйста, оттуда достать. Нам вечером ещё мыться! Войдя в комнату, Йонас понял, что впервые в жизни он волнуется. Сильно. Впервые в жизни он понял, что может потерять что-то важное. Кого-то. — Лу, — он аккуратно постучал в дверь. — Я был не прав, давай поговорим. Последовала тишина, а затем скрип замка. Девушка вышла из ванной. Лицо её было слишком холодным. Ни слёз, ни злости. Ничего. По спине пробежали мурашки. — Ты мудак. Парень нервно прыснул. — Справедливо. Я хочу загладить вину. — Что ж, удачи, — она сложила руки на груди. — Лу Рид, — он опустился на колено, — окажешь ли ты мне честь стать моим партнёром по вальсу? Девушка распахнула глаза, в шоке уставившись на друга. Она ожидала от него чего угодно, но только не этого. — Чтоб тебя, да! Но знай, это только потому, что выбор между тобой и Адамом Перишем! Дальше разговор не пошёл. Лу была измотана. В душе она даже не сильно обижалась и уже решила, что проще всего будет забить на эту проблему. В день выпускного Викарий приехал на двадцать минут, прочитал речь и тут же уехал. Настроение у Йонаса было хуже некуда. С Лу отношения были натянутые. Она вроде как и не злилась, но как раньше на него больше не смотрела. Глаза холодные и спокойные. Нет ни огня, ни азарта. Заиграла музыка для вальса. Пары начали быстро выстраиваться для выхода. Йонас с надеждой посмотрел на хмурую подругу. — Лу… — Я в норме. Он скептично склонил голову. — Выйдем поговорим после. Это даже не вопрос. Ей оставалось только кивнуть. Танец они презентовали отлично. И после поклона Лу собиралась отпустить его руку. Йонас не дал. Он молча под шумок и бурные авиации вывел её из зала. Вечерний воздух приятно охладил кожу. Йонас внимательно осмотрел подругу. — Слушай, я знаю, что был не прав, когда вспылил, — он засунул руки в карманы пиджака. — Есть вещи важнее режима. Лу не дала ему продолжить. — Нет, ты прав. Я идиотка, — она тяжело вздохнула. — Каждый раз, когда мы соглашаемся на мелкие, как нам кажется, уступки, мы позволяем системе укрепиться! Ты единственный, кто это понял, — девушка зло ударила стену. — Я думала, что стану свободной, когда выпущусь! Нифига подобного! Я только глубже укреплюсь во всём! Из этого нет выхода! Йонас в шоке уставился на подругу и не придумал ничего лучше, кроме как обнять её. Лу дрожащим руками обвила его плечо и уткнулась лбом ему в грудь. Она едва сдерживала слёзы. — Лу, есть вещи важнее. Для меня это вы. Тома, Доган, Ирма с Малой и ты. Это главное. Какой бы пиздец ни происходил вокруг, главное защищать своих. Я об этом забыл, а вы все помнили. Лу отстранилась и заглянула ему в глаза. — Йонас. — Что? — Обещай, что, что бы ни случилось, ты от меня не отвернёшься. Парень чуть улыбнулся и снова притянул подругу к себе. — В моём кармане сигареты. Пойдём покурим.