Связь наших сердец

Сейчас, когда Шото, со всем классом А ворвались в кабинет директора Незу, в его голове была лишь одна цель – вернуть человека, что стал ему так дорог. Его раздражало то, что он не смог понять, что Мидория что-то замышляет. Черт, это же было очевидно. Раздражало то, что отец тоже решил молчать, хотя, тоже в этом замешан. Старатель, как Всемогущий и Ястреб, не отвечал на его звонки, игнорировал сообщения, хотя, они совсем недавно говорили, что сразятся с Тойей вместе. Голова парня была забита одним лишь парнем. Как там он? Все ли хорошо? Может он ранен? Шото злился на самого себя из-за того, что не смог ничем помочь, злился на собственную безысходность и неосмотрительность. А вдруг он мог предотвратить побег Мидории? Вдруг он мог уговорить его? Смог бы убедить его остаться? Сейчас это уже не важно. Прошлого уже не изменить, но вот будущее еще можно. Шото верит, что они, всем классом А, смогут вернуть его. Они смогут. Точно смогут. Пора начинать операцию по возвращению Изуку Мидории. Синяки под глазами, ссадины по всему телу, растрепанные во все стороны волосы, порванный костюм и осипший голос говорили сами за себя. Парень не переставал говорить, что у него все в порядке, хотя даже самому тупому станет понятно, что это совсем не так. — Да-да, фраза достойная наследника Один За Всех, — прокричал Бакуго, параллельно хлопая в ладоши. — Вот только… разве ты можешь сейчас смеяться? Шото про себя соглашается с Бакуго. Изуку хотел быть героем, что спасает людей с улыбкой на лице, но только где его улыбка сейчас? Разве сейчас он может улыбаться? Взвалившееся на него ответственность и сила сделали из Изуку кого-то другого. Не того жизнерадостного парнишку, что мог тренироваться до приятного покалывания мышц, того парня, что одной своей улыбкой мог растопить сердца многих людей, того парня, что был готов получить раны любой тяжести, лишь бы спасти побольше людей. По большей части, он, конечно, и сейчас спасает людей, сражается в одиночку совершенно не жалея себя, но сейчас это не тот Изуку. Это не тот лучик солнца, это не та милая и искренняя улыбка, это не тот звонкий смех. Сейчас это лишь подросток, на которого взвалили слишком много всего. — Чтобы смеяться, чтобы все жили в мире… — бормотал своим хриплым голосом Изуку. — Надо идти, так что… отойдите, ребята. — НУ ДАВАЙ, ЗАСТАВЬ НАС, ФАНАТИК ВСЕМОГУЩЕГО! Все ребята так отчаянно пытаются достучатся до него, а он все на своем стоит. Все делают все возможное. А что Шото может сделать? Что ему сказать? Как передать свои эмоции, что он сейчас переживает? Он не знал. Абсолютно. За это время он стал таким упрямым. Хотя, он и раньше таким был, но сейчас в особенности. — Ледяная стена до небес, — прокричал Тодороки, после чего взмыл в воздух вместе с огромной глыбой льда. Поймал. Теперь он не сбежит. Шото хотелось в одно время накричать на Изуку, сделать выговор, сказать, что ему не стоило все держать в себе, не стоило уходить, хотя, глубоко в душе он понимает почему он так сделал. В то же время, ему хотелось прижать его к себе, укутать теплым одеялом и больше никуда не отпускать. Хотелось согреть его, накормить и уложить спать, ведь он, явно вымотался за время скитаний по разрушенному городу. Наконец Шото чувствует те долгожданные ощущения. По телу снова с огромной скоростью распространяется жар, руки и ноги начинают совсем немного подрагивать, с непривычки, а сердце начинает колотиться с огромной скоростью. Связь их сердец снова проявилась. Когда Мидория и Тодороки начали сближаться, эти чувства больше не появлялись, даже намека на них не было. Поэтому Шото решил вновь навестить маму, которая с удовольствием ответила на все вопросы сына. Оказывается, когда соулмейты начинают все больше сближаться, проводить время вместе, из-за этого связь постепенно перестает действовать, не потому что они больше не являются соулмейтами, а потому что они уже нашли друг друга, поэтому эта связь им больше не особо нужна. Их сердца уже навсегда связаны между собой. Но, иногда, когда один или же сразу двое соулмейтов начинают отдалятся друг от друга, связь может снова проявится, ибо, что это такое, почему это вы не вместе? Так же произошло у Мидории с Тодороки. Но, слава богу, их связь снова проявилась. — И что это за выражение лица? — говорит Шото смотря на соулмейта. Это его лицо он узнает из тысячи. Мидория хочет вернуться, хочет, чтобы все снова было, как раньше. Хочет снова улыбаться и беспечно проводить дни. Хочет снова вставать на пробежку вместе с Шото, хочет, очень сильно хочет. Но не может. — Что? Груз ответственности не дает тебе плакать? Этот груз… мы можем нести вместе. Слова сами вылетают, Шото это не контролирует. Хотелось еще столько всего ему сказать, но как подобрать слова? Как его убедить? Когда Мидория начинает вырываться из глыбы льда, Тодороки в спешке начинает напрягать все извилины своего мозга, лишь бы что ни будь сказать. «Иногда, нужно отключить голову и довериться зову сердца» — Если ты хочешь защитить UA и нас, то оставайся с нами, а не убегай! — парень сделал вдох, перед тем как прокричать: — ДАВАЙ БИТЬСЯ БОК О БОК! — Я… не… могу! — прокряхтел заточенный, когда уже собирался выбраться в очередной раз. — МИДОРИЯ! — Я не могу! Это бой только между Один За Всех и Все За Одного! — парень разломил лед, что сковывал его все это время. — И вам нам не помешать! Ушел. Он опять ушел от Тодороки. Снова. Снова дорогой ему человек страдает, а он ничего не может сделать. Почему… ну почему всегда так? Что с мамой, что с Мидорией, он не может ни защитить, ни даже помочь, облегчить боль. А ведь он правда хочет помочь. Искренне хочет. Старается облегчить друзьям путь к Мидории создавая огромную ледяную дорожку, по которой проедется Иида с Бакуго, сильным пламенем ускоряет их движение. Делает все, но его не покидает чувство, что этого все равно мало. Даже тогда, когда Бакуго догоняет Деку, даже тогда, когда Иида хватает его за руку, даже тогда, когда Киришима наконец ловит парней, даже тогда… Когда он наконец говорит, что хотел бы вернуться, но боится, Тодороки снова чувствует учащенное сердцебиение, жар, дрожь и мурашки. В этот момент он ловит встревоженный взгляд Мидории, что устремился прямо на него. Хотелось снова у него спросить, чувствует ли он сейчас тоже самое, что и он? «Иногда, нужно отключить голову и довериться зову сердца» Снова всплывает эта фраза. Тодороки знает, что она значит, знает, что эта фраза ведет его к верному пути. Он знает, что он должен просто сказать Мидории все, что так давно хотел сказать, хотел отругать, хотел извиниться за свою беспомощность. Но, в тоже время, Тодороки знает, что сейчас это делать должен не он, а кое кто другой. Сейчас, когда Шото со стороны смотрит на то, как Бакуго извиняется перед Мидорией склонив голову, парень чувствует себя разбитым, абсолютно никчемным куском дерьма. Даже Бакуго смог выговориться, сказать то, что не давало ему нормально жить. Шото смотрит, как Бакуго ловит падающего от истощения Мидорию. Он такой израненный, такой уставший, такой невинный. Просто обнять и плакать. И вот парень стоит у входа на территорию академии UA, слушает, как возмущаются люди по ту сторону, злится на них, хотя понимает, почему они так реагируют. Слушает пламенную речь Уравити, что сплетает во едино сердца тысячи людей. Немного улыбается, когда наконец пробирается на территорию академии и видит, что люди бегут успокаивать плачущего парнишку с зелеными кудряшками и ссадинами по всему телу. Его сердце начинает сильно колотиться и обливаться кровью, когда он видит, что у его Мидории рекой льются горькие слезы. Когда же наступит момент, когда он сможет показать себя? Когда сможет помочь любимому… человеку? Любимому же? Да? А ведь Тодороки не задавался этим вопросом. Ни днем ранее, ни тогда, когда у них были свидания, ни тогда, когда все только началось. Тодороки был опьянен временем проведенным вместе с Мидорией, поэтому просто забыл об этом. Они начали сближаться не для того, чтобы просто казаться хорошими соулмейтами, они хотели полюбить друг друга. Хотели, в будущем, быть не просто соулмейтами, а людьми, которые действительно любят друг друга и для этого им не обязательно быть соулмейтами. Они не хотели, чтобы их связывала только судьба, они хотели, что между ними были искренние чувства. Получилось ли у них? Получилось полюбить друг друга? У Мидории да. Он признался об этом в письме. Именно то предложение, которое раз за разом перечитывал Тодороки в своей комнате. А Шото? Шото, любит Мидорию? Теперь парень думает об этом все время. Прокручивает в голове все дорогие воспоминания, связанные с этим человеком, которых было большое количество. Вспоминал те чувства, которые испытывал, когда обнимал его, держал за руку, приживал к себе. И как он мог не заметить, что его чувства с каждым разом все сильнее и сильнее? Его настолько опьянило присутствие Мидории в его жизни? Даже если так, Шото это нравилось. До безумия нравилось. Нравилось все. И время, проведенное с парнем, и те ощущения, что не покидали его долгое время после прикосновений к Деку, нравился его характер, нравилась его внешность, в особенности ему нравилась улыбка Мидории. Да и вообще, ему нравилось все. Все без исключения. И, конечно, сам парень ему нравился. Уже давно. Просто осознал он это достаточно поздно, но не настолько, чтобы не успеть признаться Изуку. Шото не хотел сейчас нагружать Мидорию, он хотел, чтобы тот отдохнул, искупался, набил желудок вкусной едой и лег спать. Шото хотел остаться наедине с соулмейтом, но он не знал, когда выпадет такой случай, с учетом того, что Мидория только вернулся в UA, а значит все одноклассники, одногодки и некоторые учителя, в особенности всемогущий, хотят узнать, как он вообще. Он был готов ждать. Сколько угодно. Тодороки спокойно наблюдал за тем, как ребята дружно, со всей, очевидно, любовью бросают Мидорию в воду, после чего обливают его из шланга. Шото тихонько смеется, когда видит лицо соулмейта, такое удивленное, а после сразу удирает улыбку с лица, когда ему удается разглядеть в этом лице нотку усталости. Парень немного дергается от резкого крика Бакуго, а затем уворачивается от огромного всплеска, который образовался, когда Великий король взрывокиллер решил присоединится к остальным и поплавать, вопреки своим словам “Мидория всю воду собой загадит”. Хоть и совсем на немного, но у всех поднялось настроение. После водных процедур Шото все же решил, что надо бы напомнить друзьям, что Мидории после его долгих скитаний явно нужно отдохнуть. Они не знают, что именно пережил Мидория, когда ушел из академии, они могут лишь догадываться, но его состояние говорило все за себя. Шото больно на это смотреть, больно даже представлять, что он там пережил. А желание защитить его никуда не исчезло, они с каждой минутой становилось все больше, но парню нужно себя контролировать. Еще не время. Нужно еще немного подождать. Тодороки спешно ищет в своем шкафу нужный ему плед. В принципе, он мог взять любой, но есть один конкретный, который хочется дать только одному конкретному человеку. Наконец найдя нужную вещь, он с легкой улыбкой и предвкушением выходит из комнаты, после чего направляется в гостиную. Этот плед был отдан Тодороки его мамой. Совсем недавно она укутала этим мягким пледом сына, когда в очередной раз заметила, что тот тренируется уже который час без перерыва. На улице было достаточно холодно, даже для Рей, хотя у нее ледяная причуда. Шото же был абсолютно без верха, что и заставило женщину начать беспокоится. Мама и Изуку для Шото особенные люди, их нельзя сравнивать ни с кем, ведь только эти две персоны вызывают у него такой обширный спектр эмоций. Когда же Шото почувствовал заботу матери, ему стало так тепло и уютно, даже несмотря на то, что в стране творится полнейший хаос. И сейчас парень хочет поделится этой заботой с соулмейтом, с любимым и дорогим ему человеком. Шото не перестанет повторять самому себе, что он готов хоть целую вечность обнимать Изуку, а сейчас так тем более. Сейчас, когда он мирно спит на диване. Наконец он может отдохнуть. Шото с облегчением выдыхает, подходит к парню и окутывает его пушистым пледом. Вскоре, все ребята решили последовать примеру Изуку и лечь спать. Только Шото, что странно для него самого, спать еще идти не собирался. Парень дождался пока все уйдут, после чего подсел к Мидории и несильно прижался к нему, немного повышая температуру левой стороны, чтобы согреть парня.

***

Мидория уже долгое время не мог нормально поспать, его мучали кошмары, бессонница и тревожные мысли. Все это сплеталось в одну только мысль в голове – не спать, не спать, не спать. Но сейчас, когда он вернулся к ребятам и он избавился от чувства стыда перед Всемогущим, он наконец смог нормально поспать. Он погрузился в глубокий сон, в такой, которого у него давно не было. В какой-то момент ему показалось, что он оказался в чьих-то крепких объятиях, ведь его телу стало так тепло. Это тепло еще больше погружало парня в сон, тепло успокаивало, согревало его душу, что давно позабыла какого это – быть в тепле, быть в спокойствии и гармонии. Однако, в один момент он почувствовал, что кто-то начал поднимать его, чьи-то шершавые, но очень сильные руки придерживали его спину и прижимали к груди. В тот же момент Изуку проснулся, сразу же активируя черные плети. Но когда он увидел чей-то родной удивленный и обеспокоенный взгляд, то он сразу успокоился. Парень сильно выдохнул. Это был Тодороки. — Мидория, это я, не беспокойся, — почти шепотом говорил парень. — Прости, я тебя разбудил, верно? Парень промолчал. Внезапно появившееся чувство стыда не давало ему трезво мыслить. Мидория ведь и его тоже бросил. Оставил записку и ушел. Да какой нормальный соулмейт так поступает, а? Но парень не мог иначе. Шото злиться? Нет. Не похоже. Сразу же возникает вопрос: почему не злиться? А он имеет на это полное право. Даже с пониманием того, что Мидория не мог поступить иначе, Тодороки имеет право злиться. Но он не злиться, по крайней мере не подает вида. Никто же не знает, что там у него в голове творится. Вдруг он уже план мести продумывает. И все же, почему? Тодороки идет не спеша. Несет Изуку на руках, как настоящего принца, с абсолютно невозмутимым видом, как будто так и должно быть. Мидория же немного смущается, опускает голову, отводит взгляд от Шото, пытаясь спрятать нарастающее смущение. — Я могу сам идти, — пробормотал тот. — Дай мне позаботиться о тебе, — все так же невозмутимо ответил парень. Спорить Мидория не хотел, сил попросту не было, да и желания тоже. Когда Тодороки подошел к лифту, свет внутри него ослепил их непривыкшие к нему глаза. Мидория зашипел и повернул голову к Тодороки, чтобы спрятаться от раздражающего света. На это парень только слабо улыбнулся, а после окончания поездки на лифте, он продолжил свой путь к комнате Мидории. В коридоре было темно, лишь тусклый свет луны поморгал Шото ориентироваться в этой темноте. Все их одноклассники уже давно сладко спали, поэтому парни старались особо громких звуков не издавать. От этого долгого молчания парням становилось не по себе. С каждым шагом звук его шагов отражается от стен, создавая эхо, наполняющее пространство загадочным напряжением. Напряжение в воздухе тянется как нитка, вопросительно нависая между ними. Они словно на грани чего-то большего, чего-то неизвестного и таинственного, готовые раскрыть новые грани своей судьбы. Наконец добравшись до нужной комнаты, Мидория осторожно обвил своими руками шею Тодороки для того, чтобы ему было легче открыть дверь. В комнате царила тишина, только дыхание двух парней нарушало спокойствие. И в этот момент, когда Тодороки наконец добрался до кровати и аккуратно уложил Мидорию на кровать, он почувствовал, как стало немного легче на душе. Почему? Он не знает. Просто легче стало, и, явно не от того, что он теперь не нес тяжелого человека. Нет, вовсе не от этого. Насыщенная тишиной ночь окутала комнату, а парни так и не начали диалог. Тысячи непроизнесенных слов парили в воздухе, вновь создавая натянутое напряжение между ними. Тодороки медленно поднял руку, словно хотел что-то сказать, но замер на полпути. Его руки немного дрожали, словно он собирался произнести что-то важное, но не находил нужных слов. Второй парень молча наблюдал за ним, смутно осознавая, что на игру пошли не только их слова, но и их души. Глаза их встретились. Шото медленно опустился на кровать, не отводя взгляда от Мидории. Парни смотрели друг на друга, словно выжидали чего-то. Сейчас, казалось, что время идет намного медленнее. В какой-то момент Шото настигло чувство дежавю. В тот день. День, когда все началось. Тогда они тоже начали разговор глубокой ночью. Те же родные стены Мидории, та же атмосфера, тот же Изуку рядом, только лишь чувства стали крепче, намного крепче. В тот раз именно Мидория выговорился, рассказал, что он чувствует, как ему было больно и тяжело. Настало время тоже самое сделать и Шото. Мидория стал тем человеком, который смог изменить его. Тодороки приблизился к парню, после чего осторожно обвил его спину своими руками, прижал к своей груди. Шото гладил его по кудрявой макушке, но все еще не произнес ни одного слова. Как бы правильнее озвучить его мысли? Их слишком много. Как их связать так, чтобы было все понятно? «Иногда, нужно отключить голову и прислушаться к зову сердца». Резко всплывшая в голове мысль была как нельзя кстати. После того, как Мидория Изуку ворвался в жизни Тодороки, для него окружающий мир наполнился ярким солнечным светом. С каждым новым проведенным днем в компании с Мидорией, все больше солнечных лучиков света пробивались сквозь занавес темного прошлого. Со временем, этот занавес начал исчезать, словно густой туман развеялся. А Мидория стал центром этого нового мира. Этот, казалось бы, самый обычный парень смог разрушить все то, что угнетало Шото изнутри долгое время. Мидория всегда был впереди. Шото пытался угнаться за ним. Хотел стать ближе. И в итоге, он стал для Мидории таким же близким человеком, каким он является для Тодороки. — Когда я рядом с тобой, я чувствую такой покой в душе, — прошептал Шото, прижимаясь к соулмейту ближе, словно он сейчас опять убежит, исчезнет, опять бросит его. — Покой, которого я всегда так желал. И однажды, узнав, каково это, Тодороки хотелось все больше. Каждый день он ждал встречи с Изуку с трепетом в сердце. Хотел взять за руку, обнять, хотел, чтобы рядом с ним, ему было так же хорошо, как и ему самому. Чувства, которым он все никак не мог дать названия, ворвались в его сердце огромным количеством, окутали его новым незнакомым ощущением, отдаваясь в каждой клеточке его тела. Тодороки был не готов, напуган. Но сейчас, он, наоборот, хочет почувствовать еще больше. Отдать Изуку еще больше своей любви. Стоит только осознать, что к чему, как эти чувства начнут искрить. А ведь началось все еще давно. Тогда, когда они оба не подозревали кем они друг для друга являются. В тот день, на спортивном фестивале, тогда разгорелся настоящий пожар. И Мидория был единственным, кто сумел разжечь этот огонь. Это ведь, было не просто так? В тот момент мы оба чувствовали одно и то же. Судьба связала наши сердца. Сама судьба верила, что этот парень сможет помочь Тодороки выбраться из этого бесконечного тоннеля отчаяния и ненависти. От одной искры… Вспыхнула пытающая любовь. — А ты ведь, просто ушёл, даже не узнав мой ответ. Сначала Мидория не понял о чем говорит Тодороки, но, затем он вспомнил письмо, которое оставил его напоследок, после чего в его голове пронеслась строчка из этого письма. «Я люблю тебя, Шото» Стоило только вспомнить, как парень залился краской и резко отвернулся от Тодороки. Он что-то прошептал себе под нос, но Шото этого не услышал. От того, как Мидория смутился, сидящего напротив немного прорвало на смех. Мидория все такой же милый, когда смещается. Кажется, это в нем изменить точно нельзя. — Неужели, ты и вовсе ответа не хотел услышать? — Нет! — чуть ли не крикнул тот. — Это вовсе не так, — сказал он уже шепотом. — Я.. Я просто не хотел уходить ничего не сказав… Мидория выбрался из объятий Тодороки, все так же не смотря на парня. Ему стыдно? Скорее всего. Поняв, почему Изуку так себя ведёт, Шото взял его за руку, переплетая их пальцы между собой, немного сжимая их. — Знаешь, Мидория, именно ты изменил меня, — Тодороки прикоснулся свободной рукой к щеке Изуку, после чего, большим пальцем начал поглаживать ее. — Ты сносишь стены, которые я выстроил вокруг своего сердца. Когда я с тобой, я словно становлюсь свободным, а заточенные чувства внутри меня, наконец вырываются наружу. Деку внимательно слушал, не отвлекаясь не на что. Ему казалось, что сейчас Шото будет злиться на него, ругать, но, видимо, этого не произойдет. Они с Тодороки редко говорили на счет их чувств, поэтому, сейчас, когда парень сам начал об этом говорить, Мидория не хочет его перебивать и мешать. — А когда ты ушёл, оставив эту записку и написав ту самую фразу, я почувствовал, как будто у меня отняли что-то родное, что-то настолько важное для меня, — лицо немного изменилось. Он все так же улыбался, но уже не так, как раньше. Эта улыбка уже была грустной. — Когда все ребята так старались тебя вернуть, поддержать, я все не мог перестать злиться на себя. — На себя? Тодороки, ты же ничего не сделал! Так.. — он схватился за запястье парня. — Вот именно, — парень склонил голову на бок. — Мы столько проводили времени вместе, а я ничего не заметил. Я ни о чем не подозревал. Хотя, в последние дни, пока ты не ушёл, я действительно заметил странности в твоем поведении, но, даже тогда, я ничего не сделал. Хотя мог. Он мог хотя бы поговорить на эту тему, но не стал. Подумал, что Мидория сам сможет разобраться. Подумал, что это не его дело. Сейчас же он безумно жалеет об этом. — Ты стал мне безгранично дорог, — опять улыбка, больше не грустная, а больше радостная, такая нежная, такая любимая. — Я тоже, тоже люблю тебя, Изуку. То тепло, что принес Изуку в жизнь Шото не было похожим на жар бушующего огня Старателя. Это спокойное и нежное пламя, подобно крохотной свече, мерцающей в ночи. Это крохотный маяк, служащий ориентиром для заблудшей души, ведущий ее к убежищу. Ведущий домой. И этим домом стал сам Изуку. Свеча не способна долго согревать кого-то, но она с лёгкостью может зажечь другую свечу. Слезы радости выступили на глазах Мидории, его душа наполнилась теплотой и светом, словно солнце прорвалось сквозь пасмурные тучи. Он не мог поверить, его чувства взаимны, сейчас его сердце билось сильнее, чем когда-либо. Он обнял Тодороки крепко, словно боясь потерять этот момент. Тот же, естественно, ответил на них тем же. Их объятия были полны нежности и любви, словно даже воздух вокруг на них проникнут чувством, которое переполняло их с каждым вдохом. Тодороки нежно прикоснулся к губам Изуку, затем нежно поцеловал его, словно целуя самое драгоценное сокровище. Их глаза наполнились искренней нежностью и любовью, словно в этот момент мир остановился, чтобы уединиться с этой неповторимой магией чувств. Конечно же не обошлось без смущения. Это же Деку. А ведь, это их первый поцелуй. Хотелось, чтобы он запомнился им на долго, если не на всегда. Парни держались за руки, боясь отпустить друг друга, их языки закрутились в танце из одних только чувств и эмоций. Их лица покрылись румянцем, в каждое дейтвие они вкладывали нежность, заботу и безграничную любовь. Через время, когда воздуха стало катастрофически не хватать, Шото немного отстранился, собираясь кое-что сказать возлюбленному. — Изуку, давай создадим мир, в котором все мы будем счастливы, — он снова прикоснулся рукой к щеке Изуку. — Я не хочу оставлять тебя, не хочу чтобы ты был с кем-то другим. И, может, я покажусь тебе эгоистом, но я не хочу чтобы ты впредь уходил от меня. — Я и так буду только твоим, — парень улыбнулся. — В скором времени мы вряд ли сможем вот так проводить время, — его взгляд наполнился тревогой. Он вспомнил о злодеях, об Все За Одного. — Давай постараемся и наконец начнем жить спокойно. — Да, — Тодороки прильнул к Изуку и обвил его талию крепкими руками. — Мы сможем. — Обязательно.