Подари мне первый танец

Тёмная сырая камера напоминала мрачное подземелье, где единственным источником света было тусклое мерцание небольшого светильника на стене. Сырой влажный воздух, тяжёлым грузом давил на лёгкие, а каменные стены покрытые слоем плесени, уже настолько приелись глазам, что смотреть на них без отвращения, было тяжело, хоть Анна к такому ландшафту, уже успела привыкнуть. В углах камеры наблюдались небольшой лужи, и капли воды стекали по стенам, создавая неприятный звук, который за столько времени, уже начинал звенеть в ушах. И в этом малоприятном месте, Аня постоянно о чем-то размышляла. О чём можно было думать, сидя словно заключённый в одиночной камере? О том, кто её здесь запер? Этого монстра ей хватало и в реале. Может о причине, почему она оказалась здесь? Отнюдь, сколько бы она не ломала голову, понять действия Фёдора, она так и не смогла. О чём же тогда могла размышлять девушка, чья судьба была навеки сломана? Конечно же о своей жизни. Аня любила вспоминать, какой была её жизнь до встречи с Фёдором. Она была уважаемым членом общества, всегда старалась показывать лучшую версию себя, всегда идеальная. Идеальная ученица, которая упорно работала над своей успеваемостью, пытаясь преуспеть во всех предметах. Лучшая работница в крупной компании по капитализации, ради которой она буквально ночевала в офисах, чтобы достичь таких высот. Идеальная девушка с идеальной фигурой, достигаемая кровью и потом в спортзалах. Она всегда была, как это сейчас принято называть «бизнес вумен», всегда была леди. А что сейчас?.. От прежней её, не осталось и следа, сейчас она не представляла из себя ничего, она отчётливо понимала, что те события разделили её жизнь на до и после. Тело девушки пробила крупная дрожь, стоило ей только вспомнить то, как острый скальпель прошёлся по животу Александра, медленно разрезая его плоть по полам. В горле встал ком, припоминая, как под нажатием лезвия, мягкие ткани кожи, разрывались. Аня помотала головой, не желая вновь погружаться в эти мрачные мысли. Привстав на кровати, с наслаждением почувствовала свободу от надоевших оков. Это чудо, что Фёдор решил её больше не сажать на цепь, хотя, теперь в этом не было никакого смысла, даже если она захочет убежать, то всё равно не сможет. Анна поборола в себе желание, опустить взгляд вниз. Сколько она не пыталась, она не хотела видеть собственные ноги. Разной длинны обрубки, обмотанные бинтами, вызывали лишь отвращение. Мрачные мысли всё больше поглощали её, словно тёмные тучи, заслоняющие солнце. Она чувствовала, как отчаяние и безысходность овладевают её разумом, и не могла найти выход из этого лабиринта страхов и сомнений. Каждый день казался ей бесконечным испытанием, и она всё глубже погружалась в пучину собственных мыслей. Она забывала о радостях жизни, о друзьях и близких. Единственное, что не позволяло ей окончательно погрузить себя во тьму, и окончательно сойти с ума – это музыкальная шкатулка, подаренная Фёдором на днях, с целью хоть немного отвлечь девушку от тёмных мыслей. Шкатулка была небольшой и тихой, что придавало ей особую прелесть. Нежная, в основном классическая музыка наполняла комнату, лаская слух девушки. Мелодии были лёгкими и ненавязчивыми, создавая атмосферу уюта и спокойствия. За последние дни, шкатулка стала любимым предметом из всего многообразия других подарков. Аня часами слушала любимые мотивы, в особенности она часто включала лишь одну, понравившуюся ей песню. К сожалению ни названия, ни исполнителя, она не знала. Почему-то ей казалось, что эту музыку она уже слышала раньше, но вспомнить, где именно, не могла. За своими раздумьями она чуть не пропустила мимо ушей, протяжный скрип тяжёлой двери. И она наверняка бы пропустила, если бы не ждала. – Добрый вечер, не скучала тут одна? – Фёдор стремительно прошёл в комнату, держа в руках большой поднос с едой. Аня на его приветствие никак не ответила, лишь посильнее поджав ноги, а точнее их остатки под кровать. Такой настрой неимоверно печали Достоевского. После того, как он унёс девушку из пыточной, она не проронила ни слова, она не плакала, ни кричала, абсолютно ничего, сейчас она больше напоминала живой труп. Мысли о том, что в этот труп её превратил именно он, Фёдор нагло игнорировал. – Ты не проголодалась? – Вопрос прозвучал издевательски, так как с момента, как мужчина начал ограничивать свою пленницу в еде, прошло уже два дня. Аня всё так же оставалась безмолвной, в отличие от её желудка, что громким урчанием попытался донести до окружающих, что давно бы пора поесть. –Я повторюсь, ты хочешь есть? – На этот раз Аня всё-таки соизволила положительно кивнуть головой, всё так же не проронив ни слова. – Тогда скажи – Настаивал Фёдор сверля взглядом сжавшуюся девушку. Если она не хочет умереть, то должна перешагнуть через свою гордость, и наконец сказать, хоть пару слов. В ином случае, её «диета» продлится ещё на один день. Анна молчала, молчал и Фёдор жадно пожирая взглядом исхудавшую девушку, понимая, что ещё немножко, и крепость которую она выстроила своим молчанием рухнет. – Ну же, я не собираюсь ждать тебя до утра – Терпение мужчины подходило к концу – Я буду считать до трёх, если ты так и продолжишь молчать, я уношу поднос. – Аня сидела молча, так и не подняв головы. – Один..– Отчёт медленно пошёл, Достоевский был полон уверенности в том, что Анна сдастся. По её метающемуся из стороны в сторону взгляду, было видно, что сейчас она находится на грани. – два.. – Аня с силой сжала одеяло, сопротивляясь собственному чувству голода. Урчание живота повторилось, от неловкости ситуации девушка закусила губу зажмурив глаза, всё ещё сопротивляясь. – три. Я думал, ты умнее. – Фёдор горько вздохнул поднимая поднос с едой, и уже было направился в сторону двери, как его остановил жалобный голос: –П-пожал-луйста – слова выходили с трудом, кажется её голосовые связки и вовсе отвыкли от того, чтобы издавать хоть какие-то звуки. – М-можно мне поесть? – Аяна чувствовала себя униженной, Фёдор дрессировал её словно собаку, отдавая команду «голос» взамен на еду. Услышав долгожданные слова, мужчина нежно улыбнулся, Боже, как же он скучал по этому мелодичному, хоть и слегка хриплому голосу. – Конечно – Достоевский шагнул к понуро сидящей девушке, ставя поднос ей на колени. – Видишь, как всё просто, стоит только попросить. – Мужчина не смог сдержать ликования, наблюдая за тем, как женское пальчики, подхватывают ложку, и слегка подрагивая набирают небольшую горку каши, поднося её ко рту. – Хочешь чего-нибудь ещё? – Спросил Достоевский, сразу же как девушка закончила трапезу. На что в ответ получил лишь отрицательный кивок. Его это разозлило. – Когда я задаю вопросы, надо отвечать. – Слова получились грубее, чем он рассчитывал, но не менее действенными. – П-прости – Тут же последовал ответ. – нет, спасибо, мне ничего больше не надо. – Хорошо – Смиренно произнёс мужчина, убираю с чужих коленей поднос с грязной посудой. – Иди сюда – Подозвал он девушку молясь на кровать и ложа чужую голову к себе на ноги, запуская руку в шелковистые волосы. – Ты же не обижаешься на меня? Ты ведь должна понимать, что я делаю всё лишь для твоего блага. Фёдор снова начинал свою шарманку. Да, он делал так каждый раз когда приходил к ней, каждый раз Анна выслушивал небылицы о том, что внешний мир опасен, и Фёдор всего на всего спасает её, что люди желают ей только зло, и что если бы не они, если бы не это «Детективное агенство», то ничего бы этого не было. В начале, девушке хотелось смеяться с этого абсурда, но когда он день за днём рассказывал ей, что если бы не они, то она была бы цела, и Александр был бы жив, она и сама начала в это верить. В конце концов, это ведь так просто поверить в то, что виноваты другие, а не как не ты сам. И уж никак не человек, который всё время лишь заботился о ней. *** Со временем Аня стала более комфортно чувствовать себя в одиночестве и научилась наслаждаться тишиной, которую нарушала лишь тихая мелодия, доносившаяся из шкатулки. Эта мелодия была такой нежной и успокаивающей, с недавних пор, только она и играла у неё в комнате, нагло игнорируя другую музыку. Анна любила развлекать себя тем, что сочиняла и пела песни, это её успокаивало, хоть это и было странно, ведь до этого, она никогда не увлекалась музыкой. И к тому же, Фёдору всегда нравился её голос. Вот и сейчас, она лежала у него на коленях тихо напевая слова придуманной недавно песни, рифма конечно хромала, но никому не было до этого абсолютно никакого дела. – В последнее время ты такая мирная, послушная, я приятно удивлён. – Фёдор прервал тихое пение своей любимой. Он не хотел нарушать столь мирную атмосферу, но сегодня он приготовил для Ани подарок. Подарок, который она не может не оценить. – В этом нет никакого смысла, зачем мне устраивать скандалы, если все и так хорошо? – Счастью Фёдора не было придела. Наконец-то, наконец-то она всё поняла, как долго он ждал момента, когда его Аня, его девочка, всё осознает и примет. – Да, но может быть ещё лучше. – Тут же опроверг её слова мужчина, на что получил полный непонимания взгляд, потухших голубых глаз. – Подожди минутку – Оставив невесомый поцелуй на губах девушки, Фёдор нежно приподнял её убирая со своих коленей, вставая. – Я скоро вернусь – Сказал он, прежде чем скрыться за дверью. Анна была в полном недоумении, она не понимала смысл сказанных им слов. «Может быть и лучше? Неужели она не достаточно старается? Неужели Фёдор ей недоволен?» Девушка терялась в догадках, чувствуя нервозность. Всё, что ей оставалось в данной ситуации-это смиренно ждать, пока мужчина не вернётся, и не пояснит ей всё лично. Долго ждать не пришлось, и уже через каких-то пару минут дверь открылась, впуская в комнату Достоевского. К большому удивлению девушки, он был не один, рядом с ним шёл ещё один мужчина, чьё лицо было скрыто под чёрно-белой маской. Такой поворот событий ввел девушку в ступор, Фёдор никогда не впускал к ней людей мужского пола, а в последним дни он и вовсе ограничен к ней доступ всему персоналу. «Кто это? Зачем он здесь?» неизвестность пугала, заставляя сердце биться вдвое быстрее. В последний раз, когда Фёдор привёл незнакомых ей мужчин, было тогда, когда Саша… – Фёдор, что ты хочешь сделать? – под конец фразы, голос предательски дрогнул. Достоевский видя как сильно нервничала его любимая, подошёл к ней, присаживаясь рядом на корточки, беря в руки её нежное личико, слегка поглаживая большими пальцами скулы. – Скажи, будешь ли ты ещё счастливее, если я излечу твои ноги? – Аня забыла как дышать, эта фраза эхом повторялась у неё в голове, но она так и не поверила в услышанное. – Этот человек, владеет удивительной способностью, регенерировать не только себя, но и других. – Продолжал пояснять Фёдор, с усмешкой наблюдая за вытянувшимся, женским лицом. – То есть, ты вернёшь мне ноги? – Всё происходящее сейчас казалось Анне сном, от которого она не хотела просыпаться. Она не могла поверить в то, что судьба наконец повернулась к ней лицом, даруя столь чудесный подарок. – Да, но взамен, ты должна будешь мне одно желание – Хитрый взгляд и самоуверенная усмешка, ничуть не поколебали девушки, произнести стойкое: – Всё, что пожелаешь. Получив желаемый ответ, Фёдор отошёл в сторону, освобождая своё место для неизвестного человека. Мужчина в маске присел на одно колено, беря в руки одну из изувеченных конечностей, разматывая ещё свежий бинт. Операция началась. *** – Но Дадзай-сан, мы должны что-то сделать – Белокурый мальчик громко ударил по столу кулаком, выражая своё негодование. – Надо как-то помочь той девушке, а что если он её убьёт? Если конечно уже не убил – Последнюю фразу парень произнёс с трудом, почти шепотом, до последнего не желая верить в это развитие событий. – Он её не убьёт – Спокойным голосом уверенно опроверг слова своего коллеги шатен, не отрываясь при этом от листка, который он всё это время складывал в своеобразные фигуры. – Послушай Атцуси, ты думаешь мы не хотим ей помочь? – Подал голос рядом стоящий мужчина, что до этого, что-то писал в своём дневнике. – Сейчас у нас недостаточно ресурсов и знаний для нападения, даю сто процентную гарантию того, что они сменили убежище. – Но Куникида-сан, не можем же мы сидеть здесь сложа руки, дожидаясь худшего результата. – Парень не забавлял позиций, вся эта история его очень сильно напрягала. – Нам уже сообщили о смерти того мужчины, Александра. Что будет, если завтра в одной из рек выловят ещё одно тело? – Атцуси, не думай, что «Детективное агентство» сидит сложа руки, мы с Рампо уже готовим план по спасению девушки. – Дадзай наконец сложил бумажку в небольшой самолётик, запуская его в недолгий полёт по кабинету, поднимая наконец взгляд на собравшихся здесь людей. Мужчина хотел сказать ещё что-то, как его прервал громкий звук входящего вызова на его телефоне. Достав устройство из кармана в плаще, он с удивлением обнаружил незнакомый номер. Пожав плечами, мужчина одним движением включил принял вызов. – Я вас слушаю. – Давненько не виделись Дадзай – Раздался насмешливый голос с того конца провода. – Ты? Довольно неожиданно. Что хотел? – Хотел вам кое с чем помочь – Звонивший человек, звучал очень уверенно. Злорадная усмешка на лице Осаму расцвела сама собой, ох, как же он ждал этого звонка, ни на минуту не сомневаясь, что всё пойдёт именно по его чётко спланированному плану. – Я тебя слушаю… *** Счастью Анны не было предела, она была вне себя от радости, когда незнакомец наконец закончил со своей работай, и она заметила, что на месте где должны были быть стопа и нижняя часть ноги, появился прозрачный силуэт костей. Дальше последовала ужасающая боль, сравнимая с той, когда Гончаров своей способностью раздавил её ногу при побеге. Было больно, очень больно, на третей секунде заживления, Анна не смогла сдержать истошный крик, но не смотря на это, она непрерывно наблюдала за тем, как некогда прозрачные кости понемногу становятся отчётливее, и на их месте, слой за слоем начали образовываться новые мышечные ткани, и плоть. Достоевский пришёл ей на помощь мгновенно, вставая позади девушки, обнимая ту со спины, приговаривая еле различимые сквозь крик, ободряющие слова. Пара минут мучений и вот она уже смотрела на свои зажившие ноги с детским восторгом, как будто получила самый желанный подарок в своей жизни. Хотя, почему как будто? Так оно и было. Появилось навязчивое желание, потрогать новую плоть руками, чтобы убедиться в том, что всё сейчас происходящее сейчас это не сон. – Попробуй встать, я тебе помогу – Отпустив безликого врача, Достоевский встал перед возлюбленной, подавая той свою в качестве поддержки. Секундное колебание, и вот, женские руки нерешительно тянутся к чужим, сжимая пальцами ладони. Резкий рывок, и вот Анна уже стоит на ногах, схватившись за мужские плечи, держа равновесие. Мозг девушки до сих пор не мог осознать, что сейчас она может стоять, что у неё есть возможность ходить, что она больше не беспомощная жертва, которую даже в туалет приходилось таскать на руках. Но то, что именно Фёдор подарил ей эту возможность она осознала сразу. – Ноги, у меня есть ноги! – с каждым словом, голос девушки становился громче, и радостнее. Достоевский радовался не меньше, смотря на то как улыбается его девочка, а глаза понемногу заполняются слезинка и счастья. Она была обворожительно-прекрасна, даже если её глаза оставались такими же пустыми. Первый пробный шаг, нерешительный, полный надежд и тревоги, что её ноги больше не будут такими же стойкими, как прежде. Второй шаг, уже более чёткий, настойчивый. Фёдор все это время нежно держал её за руки, давая ей поддержку и опору, одновременно ведя девушку за собой по комнате. Преодолев небольшое расстояние, мужчина медленно убирает руки, под полный страха взгляд женских глаз. – Не бойся, я буду рядом. – Ободряющие слова, наполненные …., добавили Анне капельку смелости, и она с опаской опустила руки, что служили ей единственной опорой. – Вот так, окутано – Нежно проговаривал Фёдор, наблюдая за тем как нерешительно Анна идёт в его сторону, готовый в любую секунду подхватить её, если она оступится. – Я могу ходить! – Не веря в собственное счастье крикнула девушка, наконец достигая цели, падая в крепкие объятия Фёдора, чью руки сразу же обхватили тоненькую фигурку, прижимая ближе к себе. – Спасибо. – Тихо прошептала девушка, на ухо Достоевскому, не пытаясь отстраниться. – Ты же не забыла, что обещала мне одно желание, в обмен на свои ноги? – Счастье, что недавно так и наполняло Анну в миг растворилось, словно его никогда и не было. За своей радостью, она и вовсе позабыла о данном обещании, полностью отдавшись мгновению эйфории. Не успела девушка что-то ответить на поставленный ей вопрос, как её сухие губы пленили властным поцелуем, выбивая из лёгких весь кислород. Анна затрепыхалась в некогда нежных объятиях, которые теперь были похожи на стальные цепи, что сильной хваткой вновь обездвижили её тело. Не трудно было догадаться, что Фёдор хочет получить взамен за столь щедрый подарок, а лёгкий толчок в сторону кровати, лишь подтвердил её догадку. Не удержавшись на ногах, Анна с размаху плюхнулись на пружинистую постель, сразу же оказавшись прижатой чужим телом сверху. – Нет, постой, я…я не готова. – Девушка пыталась оттолкнуть от себя мужчину, что начал напирать лишь с большей силой, пыталась вразумить, сказать, что ещё не время. Но все её попытки были перечёркнуты лишь одной фразой: – У нас был уговор, я выполнил свою часть, так почему же ты теперь сопротивляешься? – Что-то внутри Анны щёлкнуло, словно какой-то переключатель. Не предпринимая больше никаких попыток к сопротивлению, девушка расслабилась, позволяя нежным поцелуям скользнуть вдоль шеи, а ловким пальцам подцепить шнуровки на спине её лёгкого платья. Эта ночь будет лишь для них двоих, первая ночь, когда Аня не сопротивляется, а лишь смиренно выгибается, подставляя новую часть тела, для поцелуев. Жаль только, что она так полностью и не отдалась Фёдору, но ничего, скоро он это исправит. *** После той ночи, для них двоих всё началось по новому. Камера Анны всё больше начала походить на обычную комнату, новые предметы мебели понемногу заполняли собой некогда пустующее помещение. И пусть дверь всё так же была закрыта, девушку это не нисколько не волновало, а наоборот, давало ей некое спокойствие и гарантию того, что к ней никто не вломиться, и не попытается нарушить только недавно наступившую в её жизни гармонию. Так она думала, до сегодняшнего дня. Обычный, ничем не примечательный вечер, когда Фёдор уже ушёл пожелав Анне спокойной ночи, оставляя её наедине со своими мыслями, был наглухо испорчен. Девушка сидела на недавно обновленной кровати нежно расчёсывая запутанные Достоевским волосы, тихо напевая себе под нос незаурядный мотив. Как вдруг, прямо перед ней появилось чёрное пятно, от неожиданности, Анна с силой дёрнулась назад, со всего маху падая на каменный пол, больно ударившись затылком. Пары секунд ей хватило для того, чтобы прийти в себя и подорваться с места на ноги, с ужасом лицезреть перед собой до боли знакомое лицо, обрамленное белоснежными локонами. – Гоголь?... – Голос девушки дрогнул от осознания происходящего. «Что он здесь забыл? Просто решил навестить? Или вновь попытается вытащить её от сюда, а потом бросить?! Нет, нет, нет! Всё только начало налаживаться! Только всё стало хорошо. И вдруг он решил нарушить всё то, ради чего она терпела все эти издевательства и унижения! Нет, только не сейчас.» – Привеет, скучала по мне? – Неизменно весёлый голос новоприбывшего, неимоверное взбесил девушку, в её голове не могло уложиться то, как он может так весело с ней беседовать после того, что случилось по его вене. Да, это он виноват в том, что вытащил её тогда от сюда, это он виноват в том, что она попала в лапы Гончарова, и это именно его вина в том, что её в тот день лишили ног. – Что тебе надо? – Грубо спросила девица не желая вновь выслушивать этот несуразный бред со стороны Николая. – Я смотрю, ты не настроена на любезную беседу – Напор мужчины резко спал, точно так же, как и маска весельчака, сейчас он вновь казался, каким-то излишне серьёзным. Анну это не могло не напрягать. – Аня, я хочу помочь тебе, не надо воспринимать меня как врага, послушай я… –Нет! Замолчи! – Девушка с силой вцепилась в собственные волосы, сжимая и натягивая их с такой силой, что казалось будто она их сейчас с корнем вырвет. – Ты сейчас злишься на меня, я понимаю. – Гоголь пытался говорить как можно мягче. Видя стрессовое состояние девушки, он почему-то почувствовал себя виноватым. – Ничего ты не понимаешь! – Продолжала противится Аня, пятясь от него назад, как можно сильнее увеличивая дистанцию, до тех пор, пока она спиной не наткнулась на холодную стену. – И даже если так, то почему ты пришёл сюда? Зачем? – Я хочу помочь тебе – Парень терял терпение, но не самообладание, он старался говорить тихо, нежно, но настойчиво. За многие годы работы бок о бок с Достоевским, он прекрасно мог понять состояние девушки, ей просто промыли мозги, заставили думать, что выходить от сюда нет никакой нужды, а все люди вокруг неё - это враги (конечно же все, кроме него самого). За пол года, её заключения здесь, Фёдор проводил над ней множественные, заумные махинации по слому личности. Многие из них остались для неё и для него загадкой, но как же Гоголь корил себя за то, что не мог препятствовать Фёдору, когда он раз за разом сыпал в еду и воду наркотики, от которых Анне раз за разом становилось всё хуже, и как же ему было противно наблюдать за тем, как его «друг» добавлял в напитки снотворное, смешанное с афродизиаком, а после на добрые полтора часа запирался с ней в комнате. И если в прошлый раз, его целью было не вывести несчастную пленницу из заполни демона, а просто проверить он поведёт себя, то сейчас, всё по другому. Сейчас он явился сюда не с целью удовлетворить своё любопытство, а именно помочь загнавшей себя в рамки этой комнаты девушке. – Если хочешь помочь, то просто оставь меня! – Как жаль, что девушка этого не понимала, сейчас для неё мир- это камера. – Ты только всё испортишь! Он всё равно найдёт меня, и будет только хуже! – Что же, я подозревал такой исход событий. – Правая рука медленно скользнула за пазуху, проникая в чёрное полотно, используя способность. – Прости меня, за всё прости. За то, что притащил тебя сюда, за то, что решил поиграть с твоей жизнью и… Гоголю понадобилось лишь мгновение, чтобы оказаться Радом с девушкой и задать ей рот рукой, в которой теперь находилась марлевая тряпка, пропитанная хлороформом. – И за это тоже прости. Анна трепыхалась, словно попавшая в сачок бабочка, руками и ногами пытаясь отбиться от противника. Она пыталась кричать, но сильная хватка на губах перекрывала любые звуки. Анна вцепилась в ладонь Коли мёртвой хваткой, да так, что её ногти жёстко впивались в нежную кожу до крови. Слёзы от страха тут же наполнили глаза, затмевая весь обзор. Она боялась, вот только чего? Того, что она попадёт на свободу, туда, где по словам Фёдора её на каждом шагу ждёт боль, обман и предательство? Или же того, что с ней сделают в следующий раз, если она снова сбежит? Анна точно не знала, но действовала на каком-то инстинктивном уровне, отбиваясь от чужой хватки. Девушка пыталась убрать чужую руки со своих уст, но силы были не равны, но в те моменты когда ей всё-таки удавалось это сделать, она кричала, звала на помощь. – Уйди!... Фёдор!... Мкх… Нет!... Ай!...Помогите!! – Долго она так продержатся не смогла, глупо истратив весь кислород на бессмысленные крики, вдыхая снотворное. Мир вокруг потемнел, мышцы непроизвольно расслаблялись под действием хлороформа. Анна медленно теряла сознание, на последних секундах слыша лишь жалобное: «Прости…». Это было последнее, что она помнила, прежде чем погрузиться в беспокойный сон, сопровождаемый всхлипами и нервной тряской. *** Анна вновь оказалась окутана тьмой, только на этот раз она ничего не чувствовала, в душе была абсолютная пустота, словно грудную клетку пробили, и варварски выдернули душу, оставляя лишь пустую оболочку. Она ничего не слышала, ни посторонних звуков, ни собственных мыслей, ни-че-го. Мозг девушки неохотно приходил в сознание, медленно приводя тело в рабочее состояние. Опухшие веки, с трепыханием начали понемногу открываться, в глаза бросился небольшой полумрак незнакомого ей ранее помещения. Состояние было не из приятных, почему-то очень сильно болело горло, как будто она кричала без продуху, раздирая голосовые связки, запястья рук ныли, с трудом пристав на кровати, Анна нерешительно подняла одну из рук к лицу, некогда сонные глаза расширились, с ужасом лицезря на ней множественные гематомы, почти вся часть нижняя часть руки, была усыплена фиолетовыми и жёлтыми пятнами, которые по форме напоминали чьи-то пальцы. Анну такой расклад вещей привёл в недоумение, решив оставить пока все вопросы на потом, она огляделась по сторонам. Первое, что привлекло внимание девушки – это плотные полотна бежевого цвета, развешанные вокруг кровати, словно ширма в больницах. К сожалению, эти ткани перекрывали почти весь обзор на комнату, только напротив было видно большое количество шкафов, полочек, и каких-то склянок. Девушка нерешительно опустила ноги с кровати, чувствуя стопой мягкие ворсинки ковра, что мягким теплом окутали её ноги. Анна уже приготовилась полноценно встать на ноги, как по комнате раздался скрип открывающейся двери. Метнув голову в сторону шума, девушка глазами наткнулась на незнакомого человека, мужчину, если быть точнее. Бежевый плащ, недлинные, коричневые словно молочный шоколад кудрявые волосы, и непонятные бинта, окутавшие горло и запястья мужчины. В голове моментально всплыло его имя, это был Дадзай Осаму, Фёдор довольно часто рассказывал про него, и даже пару раз показывал ей его фотографии, предупреждая, что если она его когда-нибудь встретит, то должна бежать от него как можно дальше. Мышцы Ани непроизвольно напряглись. – Ого, проснулась наконец. – С ноткой веселья проговорил вошедший мужчина подходя к кровати, на которой сидела девушка и внимательно отслеживала строгим взглядом все действия новоприбывшего, словно ожидая какой-то обманки, подставы. – Не смотри на меня так злобно – Незнакомец направился в её сторону, отодвигая одну из ширм, и подошёл к рядом стоящей прикроватной тумбе, аккуратно ставя на неё небольшой пакет, внутри которого виднелись различные фрукты и бутылка воды. В последнюю Анна устремила полный жажды взгляд, после долгого сна, пить хотелось неимоверно, горло всё ещё болело, а жажда, лишь сильнее его раздирала. – Как ты себя чувствуешь? – Послышался лёгкий вопрос, заставляющий девушку, наконец оторвать взгляд от бутылки, и перевести его на человека, перед ней. – Нор…кхах – Слова оборвались почти сразу же, горло пронзила новая боль, из-за чего девушка согнулась в громком и сухом кашле, царапающем нежные стенки трахеи. Мужчина отреагировал моментально, доставая специально подготовленную для такого случая, бутылку с водой, откручивая пробку и поднося к лицу гостьи. Бутылка в тот же миг оказалась в трясущихся женских руках, Анна большими глотками жадно глотала спасительную жидкость. – Лучше? – Да, спасибо – Всё ещё хриплым голосом проговорила Аня, вытирая рукавом ночной рубашки, небольшую струйку воды у рта. – Извините, а где я сейчас нахожусь? – Прочистив горло, девушка наконец озвучила давно волнующий её вопрос. Где-то в глубине её души, теплилась маленькая надежда на то, что её мысли по поводу того, что её притащили в ненавистное ей агентство – это всего лишь её разыгравшаяся фантазия, на почве нервного состояния. – Ты сейчас находишься в «Детективном агентстве» – Весело ответил мужчина смотря на неё с явным ожиданием того, что сейчас он услышит слова благодарности. Анна его энтузиазм не разделяла, в шоке смотря себе под ноги, внутри неё словно что-то треснуло, её начала колотить лёгкая дрожь, непонятно из-за чего, толи из-за страха, толи из-за гнева. Девушка в тот же миг подскочила на ноги, полные ужаса глаза, быстро метались из стороны в сторону, останавливаясь на не разобранном пакете с продуктами. Анна мало что соображала в момент, когда подлетела к тумбочке и беря в руку большое, наливное яблоко замахиваясь им и крича: «Не подходи ко мне!», сейчас ей руководил вовсе не здравый смысл, а страх. Эмоции полностью завладели телом и разумом девушки заставляя двигаться чисто на инстинктах. – Воу воу, по тише леди – Шатен замахал перед собой руками пытаясь предотвратить повторения подвига Менделеева и не схлопотать себе яблоком по макушке. – Это вы меня вытащили? – Истерика девушки всё больше набирала обороты. – Зачем? – Мы просто хотим помочь тебе – Как можно более нежно проговорил Дадзай, делая небольшой шаг в сторону уже плачущей Анны, но она такого порыва явно не оценила замахиваясь лишь сильнее и отходя дальше, вжимаясь в стену. – Вы делаете только хуже! – Девушка замотала головой, взъерошивая и без того запутанные волосы. – Зачем вы вмешиваетесь? Зачем всё портите? – Горькое пламя обиды и злости поглощало девушку всё сильнее, девушка искренне не понимала, зачем они вмешиваются, зачем портят то, ради чего она столько страдала. Многие дни боли и унижения, прямо сейчас теряют всякий смысл после того, что они сделали. – Тебе не надоело ещё показывать свои психозы? – Некогда спокойное лицо мужчины, сейчас выглядело до безобразия серьёзным и даже угрожающим. Под пристальным взглядом карих глаз, что под светом, приобрели тёмно-красный цвет, весь настрой Анны пал в небытие, она растерянно смотрела на человека перед собой, пытаясь осмыслить сказанные им слова. – Ты пробыла здесь три дня – Начал рассказ Дадзай, прекрасно читая на женском лице немой вопрос. – И просыпалась ровно семь раз, и каждый из них, у тебя происходила жуткая истерика. Как думаешь, почему все твои руки и ноги покрыты синяками и ссадинами? Поди ещё и горло ужасно болит. – Девушка быстро метнула взгляд вниз, только сейчас полностью видя весь нанесённый ущерб, появилось жуткое желание полюбоваться на себя в зеркале. Мужчина тем временем продолжил: – Ты неверное не помнишь, но каждый раз, когда ты просыпалась, ты билась в агонии, пыталась самолично вскрыть себе вены ногтями, а когда наши сотрудники пытались тебя остановить, ты накидывалась и на них, обвиняла нас в своих проблемах, просила вернуть тебя к Фёдору. Поэтому нам приходилось применять силу, чтобы ты никому не навредила, а в первую очередь себе самой. Мужчина глубоко вздохнул набирая в лёгкие больше воздуха, а потом продолжил: – Достоевский – гений преступного мира, его изощрённый ум, позволяет управлять людьми как марионетками, и ты не исключение. Когда Гоголь переместил тебя сюда, мы первым же делом проверили здоровье твоего организма, сделав анализ крови выяснилось, что в ней содержится большое количество наркотических и психотропных веществ. Подозреваю, что тебя поили наркотиками на протяжении всего пребывания там. Шок. Единственное, что сейчас превосходило страх – это шок, полное непонимание ситуации окончательно вывело девушку из равновесия заставляя ослабшие ноги подкоситься. Глухой удар об пол раздался по помещению, наливное яблоко выпало из обессиленной руки, следом упала и девушка, не в силах больше стоять на ногах. Болезненный хрип непроизвольно вырвался из её горла, словно предсмертный, пальцы рук непроизвольно потянулись к лицу в ужасе прикрывая рот, сжимая нежную кожу лица пальцами царапая щёки острыми ногтями. Неразборчивый скулёж смешанный с горькими всхлипами больно резанул по собственному слуху, глаза мгновенно наполнились слезами. – Это неправда…– тихо выдохнула девушка, голос её звучал надрывно, кажется скажи она эти слова чуть громче, и она бы вновь охрипла – Мне нет смысла тебе врать. – Дадзай покачал головой, медленно пятясь в сторону двери. Девушка сейчас была не в состоянии здраво рассуждать, а уж на диалог он даже и не надеялся. – Нет! Ничего не хочу слышать! Это не правда! Лож! Жалкая лож! Оставьте меня в покое! – Девушка почувствовала, как новая волна стресса захлестнула её, сильнее погружая в пучину отчаяния, заставляя её вновь впасть в истерику. Карие глаза Дадзая грустно сощурились, наблюдая как девушка перед ним упав на колени, начала колотить руками пол, неразборчива крича слова обвинения и жалкие просьбы. Ему ничего не оставалось кроме как выйти наконец за дверь, которая хоть немножко, но смогла заглушит крики полные боли, отчаяния и страха. Мужчина тяжело выдохнул прислоняясь спиной к стене, поднимая голову вверх, погружаясь в собственные мысли. Что-то ему подсказывало, что дальше будет только хуже. *** Когда Дадзай подумал о том, что со временем будет только хуже, он даже представить не мог насколько окажется прав. С пробуждения Анны прошло пять дней. Пять мать его очень мучительных и тяжёлых для всей их команды дней. В первый день Аня пробыла в психозе, она неустанно плакала, кричала, никого не подпускала к себе, пыталась выбить дверь и убежать, слава богу, они догадались заранее поставить решетки на окна, никто бы не засомневался в том, что она выберет самый краткий путь к «свободе». Второй день Аня провела словно в бреду, её вечно бросало то в жар то в холод, внутренности словно связались в один большой узел, рот постоянно был сухой, она чувствовала неутолимое обезвоживание. Организм постоянно что-то требовал, но что именно, Аня не знала. Почему-то было душераздирающее желание того, чтобы рядом с ней сейчас оказался Фёдор, что бы он присел рядом, привычно нежно провёл рукой по её полосам, приглаживая непослушные локоны, чтобы положил её голову себе на колени и рассказывал о том, как прошёл его день. Аня то просыпалась то засыпала, организм требовал отдыха, но заснуть когда тебя всю знобит, было очень проблематично. На третий день состояние Анны ухудшилось, как объяснила здешний врач Ёсано, у неё началась ломка, из-за постоянного употребления наркотиков, тело нуждалось в необходимой дозе, поэтому ей было так плохо. Анна её словам не верила, она была твёрдо убеждена в том, что ей плохо, из-за того, что её забрали. Она нуждалась вовсе не в дозе каких-то там лже-наркотиков, а в Фёдоре, в человеке который знал её вдоль и поперек, который постоянно заботился о ней, и рядом с которым было хорошо, а я рядом с этими детективами её буквально выворачивали наизнанку. Поэтому ей необходимо было вернуться. Ха, наркотики, Достоевский бы никогда не прибег к тому, чтобы пичкать её этой отравой, они просто придумали удобную отмазку. Но вопреки собственным мыслям и словам, когда Аня билась в очередной агонии лёжа на полу, и прибывая в некой прострации, у неё перед глазами мелькали моменты из пребывания в камере. Вот она лежит на холодном полу, глубоко дыша, её тело горит, ей неимоверно хочется пить, она вся трясётся, перед глазами всё расплывается, совершенно одна в тёмной комнате, без возможности встать. Сколько она пролежала в таком состоянии она не знала, наверное часа три, а может и больше, она постоянно чего-то ждала, ждала пока придёт Фёдор, а может она ждала и не его, а воду которую он принесёт с собой, и снова унесёт уходя от неё. Пить хотелось жутко, всё горло раздирала от сушняка, казалось, что ещё немного, и она умрёт от обезвоживания, вот уже совсем скоро, ещё чуть-чуть. И именно в эту секунду, двери с шумом открываются показывая величественную фигуру спасителя, обрамлённую ярким светом ламп. Жадно поглощая принесённую мужчиной воду, этот момент Аня точно понимала, что ей хорошо только тогда, когда рядом есть её мужчина, её Федя, и ужасно плохо тогда, когда его нет рядом. Она сама не поняла в какой момент, нахождение рядом Достоевского, стало для неё необходимостью. На третий день Анне было всё также плохо, но теперь она не извивалась словно змея брошенная в костёр, а просто молча терпела. Со временем, она стала похожа на живой труп, она отказывалась есть, из-за чего скинула пару килограммов и теперь выглядела ещё хуже чем тогда, в камере. По глазами залегли тёмные круги, сухие обветренные губы, были постоянно закрыты, она всё время молчала, грустно смотря в закрытое плотной решеткой окно. Сейчас она как никогда ощущала себя птичкой в клетке, из которой ей никогда не выбраться. Прямо как тогда... Всё агентство пыталось как-то ей помочь, вытащить из поглощающей её депрессии, но все их старания были тщетны, даже вечно не унывающий Атсуси, что всегда мог найти подход к человеку, опустил руки, совершенно не представляя, что можно сделать в этой ситуации. В конце концов, не получив никаких результатов, было принято решение отпустить девушку, как она того и хотела. Конечно же это был огромный риск, отпускать слабую девушку одну, когда за ней охотиться всемирный преступник, но оставлять её здесь не учитывая её явное желание из покинуть, было сравни убийству. *** Аня не могла поверить в своё счастье, когда на шестой день пребывания в той закрытой комнате, ей сказали, что она может идти домой. Долго не размышляя, Анна сразу же согласилась, интенсивными наклонами головой, всё так же не вымолвив не слова. Идти она решила вечером, не желая пугать своим видом проходишь, ей и самой было страшно смотреть на то, во что она превратилась. Она на отрез отказалась от настойчивых предложений, сопроводить её. Всё таки, даже не смотря на всё то, что они сделали, Анна до сих пор чувствовала к ним неприязнь. Проводить девушку собралось всё «Детективное агентство», даже никогда не появляющийся в её комнате директор, решил проводить её в последний раз. Атмосфера в этот момент была напрягающая, у всех присутствующих здесь людей, были одинаково печальные и сочувствующие взгляды. У всех, кроме Ани. Наверное это был единственный момент, когда на их глазах, девушка выдавила мягкую улыбку, прощаясь со всеми. Она уже собралась уходить, как вдруг вперёд выскочил уже знакомый ей мальчик-тигр, порываясь что-то сказать, но был прерван лёгким движением женской руки. Аня не желала вновь выслушивать его длинные речи о добре, зле и смыслу жизни. Девушка устремила пустой взгляд на паренька, сказав лишь сухое: «Спасибо», легко развернулась и скрылась за дверью. *** Улица встретила Анну непривычным шумом и беготнёй людей, за многие дни пребывания в одиночестве и тишине, она успела отвыкнуть от быстрого темпа города. До её квартира купленная в том году для комфортной жизни во время командировок в Японию, идти было добрый час, ехать на метро она не хотела, решив прогуляться. В голове всплывали вопросы о том, как ей вернуться обратно в свою страну, модно было конечно обратится в русское посольство и рассказать им обо всём, что случилось, заручившись поддержкой, но по какой-то причине, Анна не хотела от сюда уезжать, что-то внутри подсказывало, что ей нужно остаться здесь. Из мыслей её выбил громкий голос радиоведущего, который почему-то сильно выделялся на фоне других звуков, заставляя прислушиваться именно к нему. Остановившись посреди дороги, Аня поверила головой, пытаясь найти источник звука, взгляд сразу же упал на небольшое радио, что стояло на витрине какого-то старенького магазина. Голос ведущего твердил: «Эту песню нас попросил исполнить некий мужчина для своей возлюбленной, пожелав остаться при этом инкогнито». После этой небольшой речи, улицу наполнила до ужаса знакомая мелодия. Анна застыла на месте, словно каменное изваяние, не в силах как-то заставить тело двигаться. Музыка, так самая, которую она постоянно слушала сидя в камере. Именно сейчас она по какой-то причине вспомнила, почему именно эту мелодию постоянно включала на небольшой шкатулке, вспомнила, что именно она играла в тот день, когда Аня встретила Фёдора, и когда он впервые пригласил её на танец. Странная догадка тут же озарила её мысли заставляя сердце биться сильнее. «Нет, не может быть…». Анна медленно, повернулась корпусом назад не веря в происходящее, всади неё стояла большая фигура, прикрытая плащом. Но ни полумрак, ни тёмная ткань капюшона прикрывающая половину лица, не смогли скрыть горящие фиолетовым огнём узкие глаза человека напротив. – Ф-фёдор?…– Дрожащим голосом спросила девушка, слова давались ей с трудом, словно у неё кончился воздух в лёгких. Плотная ткань в миг была скинута с голову, лёгким движением руки, обнажая бледное лицо. Сомнений нет, это абсолютно точно был Достоевский, эти знакомые черты лица, она бы не смогла забыть никогда. Достоевский молчал, молчал и смотрел на девушку напротив, нежно проводя взглядом по женскому телу, останавливаясь на нежном лице, всматриваясь в такие любимые черты лица. В воздухе витал нежный аромат цветов, а мягкий свет луны окутывал всё вокруг, лёгкий ветерок шелестел листвой деревьев, а звёзды на ночном небе мерцали, словно маленькие огоньки надежды. Нежный ритм музыки, словно звонкие ноты, играл где-то на задворках сознания, придавая атмосфере особую романтичность. не смотря на то, что всё происходящее сейчас, со стороны выглядит довольно жутко. Послышалось лёгкое шуршание плотной ткани, и Аня с удивлением уставилась на протянутую вперёд мужскую руку, ладонь которой была поднята вверх, словно приглашая. Шум ночного города Йокогамы, прервал тихи, словно весенний ручеёк голос: – Подари мне первый танец. От глубокого мужского голоса с лёгкой хрипотцой, у Ани по спине пробежали мурашки. Одна фраза, лишь пара нежных слов, а девушка уже успела уронить на асфальт пару слезинок. И на этот раз она плакала не от горя, нет, а от безграничного счастья и умиротворения. Столь знакомый голос, который последнюю неделю, она могла слышать только в бреду и представлять, что он находиться сейчас где-то рядом, такие родные черты лица, его необыкновенного цвета глаза, по которым она так скучала. В груди словно бабочка затрепыхали, быстрым движением Анна вытерла слёзы, что уже бурным потоком стекали у неё по щекам. Лёгкая улыбка озарила лицо девушки, она сделала небольшой шаг навстречу у мужчине, протягивая вперёд свою маленькую ладошку, прежде чем произнести столь желанные для них обоих слова: – Забери меня с собой.