(Не) Психолог из подвала [ремастер]

Рутинные однотонные дни из раза в раз проходили по плану, составленному с конца прошлых суток. Никаких сюрпризов, неожиданных мероприятий, громких происшествий не существовало в зоне комфорта персоны, о которой будет эта история. Она — подросток на тонкой линии между шестнадцатью и семнадцатью. Загвоздка в том, что на этой линии девушка была уже восемь лет. Никаких изменений во внешности или в поведении за всё это время не наблюдалось, как и у остальных игроков. Они все оставались юношами, женщинами и стариками уже долгие годы. Ей же всё ещё было шестнадцать с половиной. До такой степени было всё одинаково, что любой человек, отличающийся от той, кто расположилась на спальном мешке возле синих обоев с трудно рассматриваемым узором, начал бы сосредотачиваться на нарастающей панике и искать объяснение феномену возраста. Атеист стал бы верующим, если бы дело было в боге. Ценитель прошлого и классической литературы с интересом изучал бы астрономию, если бы дело было в созвездиях и планетах. Гуманитарий стал бы щёлкать уравнения как орешки, если бы дело было в изменившихся правилах математики. Обладательница серой куклы не желала ничего менять. Она не любила свою участь, но любила место, где она проходит. Ей не нравится оставаться на том уровне развития, что присущ её возрасту, но ей нравится возможность получить больше знаний и навыков, не выходя из помещения. Ей не нравятся события, что вывели бы её на эмоции, но она может взглянуть на подобное благодаря всемирной сети. В один из таких дней сурка изолированный от общества тинейджер снова просматривал соцсети и «анализировал» досуг каждого встречного, убеждаясь, что жизнь незнакомых ему людей намного насыщеннее и ярче, чем её собственное существование. Изначально девушка не задумывалась над этим фактом, ведь вольное и лёгкое поведение молодых людей, живущих сегодняшним днём, она порицала и никогда бы не допустила того, чтобы «опуститься до такого уровня». Затем появились мысли, противоположные ранним установкам: «а вдруг со мной что-то не так?». И они стали посещать серую голову чуть чаще, чем один раз в месяц. Она вспомнила, как чувствуется тревога и то отвращение, когда видела в отражении экрана телефона живого овоща, которому надо напоминать о чистке зубов и мытье головы. В обеденный час буднего дня олицетворение куклы лени находит себя в том же положении: девушка давит подушку коленями, внимательно рассматривая портрет, созданный фронтальной камерой. Огромные круги под глазами расширяются, щёки утолщаются, второй подбородок можно было заметить невооружённым глазом, а о состоянии тела и прыщах на нём хотелось бы молчать, как и об угрях на носу и двух красных точках возле левого уха. Да, в заметках был расписан план диеты и на рабочем экране на первой же странице при разблокировке высвечивались приложения «худеем за 30 дней» и «йога для лица», но они лишь занимали место в памяти, а ленивец и не думал об удалении, надеясь найти тот самый момент, чтобы начать и успешно закончить… Ожидание длится уже три года, если не больше. — Ну определённо нужно что-то менять! — Что менять? Я бы поменял обои, — неожиданно получает ответ Лень. Обладатель тихого голоса и картавости смотрит на соседку и широко улыбается, посчитав свой ответ забавным. Одетый в чёрный плащ из тонкой синтетической ткани и в бадлон кремового оттенка хозяин розовой куклы наклоняет голову в бок, ожидая реакции неэмоциональной подруги. — Тейлор, я… — вторая, прежде чем оправдываться и сказать причину, по которой она не сдержала мысль в голове, осматривает комнату. После недолгого анализа последовал ответ: — Я с тобой соглашусь. Меня этот узор раздражает. — Я давно хотел предложить ребятам ремонт, но не был уверен в правильности своих мыслей. Но теперь, когда ты согласилась с моим мнением, я пойду и попрошу Марину это организовать на выходных. Тейлор оставляет соигрока и удаляется во тьму. Лень всегда удивляла изменчивость этого парня, а также его зависимость от чужого мнения и оценки. Скорее всего, она не понимала. Не понимала, в чём смысл угождать каждому встречному и тратить свою энергию на тех, кто даже не просил полной отдачи и привязанности. Она видела, как угасала надежда в стеклянных, как у марионетки, глазах, когда не улыбнулась на попытку Тейлора поднять настроение. Совершенный раб. До такой степени, что плакать хочется. Однако его потребность в одобрении и поддержке спонтанных идей натолкнуло восьмую заложницу на мысль, что ей тоже нужен совет другого человека. Совет того, у кого есть опыт, у кого есть свои взгляды на жизнь и он не будет подстраиваться под неё и не будет брать в расчёты её опыт, желание и готовность… Последнее, возможно, звучит вполне жестоко, но как эффективно! —Снежан! — выдёргивает её из раздумий более грубоватый, по сравнению с прошлым собеседником, голос с хрипотцой. Снежана находит себя с пальцами у губ и с левой рукой под правым локтём, с опустившейся головой и широко раскрытыми глазами. Пластина и так была в ужасном состоянии, так что осознать себя в подобной позе было очень и очень неприятно. — Ты идёшь на викторину, Снеж? — спрашивает всё тот же голос, принадлежащий зеленоглазому мужчине с щетиной и тёмными кудрявыми волосами. — А? Да, конечно… Я достаточно много игр пропустила. На викторине она всегда чувствовала себя чуть лучше, чем до начала: присутствие ярких живых людей, которые рушили её сонные часы и покой самым приятным и пацифистским образом, заражало её всеобщим настроением. Раньше смех чувствовался всего лишь как способ защиты перед смертью, но два года спустя страх гибели с каждым днём сходил на нет, хохот и шутки становились настоящими. Поглощение яда стало гонкой, и гибель от удушья стала частым явлением, а лохотрон стал причиной устанавливать спор на десять копеек, что завалялись в карманах у участников. Каждая комната, что раньше приносила тревогу и отчаяние, превратилась в приятное место для времяпровождение со всеми, включая хоста, который не желал сближаться со своими игроками и неоднократно говорил об этом напрямую. — Ну, Тейлор, — юноша с короткими каштановыми волосами, кончики которых были покрашены в фиолетовый, берёт приятеля за плечо, — может опять атаковать щитом будешь? — Нет! — запищал тот. — Слушай, это была чистая случайность… Реакция организма! Да, реакция на стрессовую ситуацию! Ты на меня так замахнулся… И вот так получилось. — Ну да, конечно… — язвительным тоном проговаривает тот, не понимая, как эта ситуация, которую нельзя даже назвать постыдной, вывела Отчаяние на эмоции. — Ридан, клянусь, если игрок выберет для меня меч, то я его тебе в зад засуну, потому что я не знаю, как с тобой разговаривать по-другому! Друзья исчезли за дверью. Наконец, ни Снежана, ни нужный человек не были под надзором маньяка в красной безрукавке. Девушка встаёт и подходит к высокой грудастой блондинке в чёрной блузке и облегающих серых джинсах, которая была занята беседой с коллегой в синем пиджаке и повязкой на глазу. Она замечает движение снизу боковым зрением и тут же оборачивается к младшей. — Снежаночка! Прости, что не сразу заметила! Что случилось? Мужчина с нелепо убранной с помощью резинки чёлкой отворачивается от дам и проверяет электронную почту. — Марин, мы можем отойти в сторону? Разговор довольно серьёзный лично для меня и… Ты же понимаешь? Женщина кивает. — Да, конечно. Отойдя на приличное расстояние от каждого присутствующего в игровом пространстве, Снежана задаёт вопрос: — Будет ли разумно, если я сразу же после игры выйду в коридор? Ну, то есть… Буду проводить своё свободное время не в подвале и без игр. Глаза «опекунши» расширяются. Удивлённо моргнув три раза в ответ, женщина усмехается. — Честно, я не думала, что ты вот так резко примешь решение наконец выйти в люди. Марина проводит пальцами по золотой цепочке на шее и останавливается на жёлтом камушке. Камень был подделкой, но ценность для владелицы украшения не важна, она желала чем-то дополнить и выделить свой образ. В её голосе точно слышалась та радость, которая достигается при завершении трудоёмкого дела, приносящего удовлетворительный результат моментально. Частые разговоры о происшествиях «наверху», по её мнению, не могли хорошо повлиять на то, как отдалённая от привычного уклада других игроков Лень будет воспринимать внешний мир корпорации, но, как было видно, действительность противоположна её предубеждениям. В подростке проснулся интерес к другим людям и к темпу жизни иных игр. — Конечно, это будет разумно! Лишние знакомства никогда не помешают, — Похоть наклоняется, — особенно с игроками из новейших игр, что находятся в девятом и десятом паках. Они пользуются популярностью и доверием у уважаемых лиц. Женщина подмигивает и хихикает. — Хорошо… Да… Можно, ведь я не буду выходить на долго? Марина поднимает торс и отдаляется от лица собеседницы, отчего вторая опускает напряжённые плечи. — Ох, ну тут только тебе решать! Хоть десять минут, хоть час… Хоть оставайся ночевать у кого-нибудь! Ты ведь взрослый человек, и не мне поручено контролировать то, как ты проводишь своё свободное время. Последний факт совершенно вылетел у Снежаны из головы. Она привыкла, что Марина единственная, кто заботится о здоровье самого младшего из всех игроков убийственного празднования, поэтому «Серая» не задумывалась о времени принятия таблеток и о датах, в которые было назначено посещать больницу. Сейчас ей мерзко с этой мысли. Она как будто помолодела на шесть лет духовно и умственно, но внешне оставалась тем же подростком в пубертате. Мерзость, мерзость, мерзость… — Да, конечно… Но с чего мне начать? — Давай я с тобой пойду? — Нет! — девушка так резко вытянула руки, что рукава серой тёплой толстовки спустились вниз и оголили бинты на бледных пухлых ладонях, протягивающиеся от запястий до костяшек пальцев. — Я хочу сама! Сама всё сделать! Просто дай мне совет, с кого мне начать? — Тогда… Начни с игроков из десятого пака. Они сейчас в хорошем настроении и рады познакомиться с каждым из «коробки». Марина не перестаёт улыбаться, пока говорит о новых работниках. — Они вежливые и добрые, общительные. Во времена с первого по пятый пак, если ты помнишь, не все стремились подружиться с теми, кто не из их «клана» и нынешние изменения меня радуют. — Мне от этого ни холодно ни жарко, — собеседница пожимает плечами. — Они же не сильно приставучие? — Ни в коем случае. Они прекрасно осведомлены о личных границах и о тех современных штучках, о которых ты мне рассказываешь. Так что у вас есть шанс найти общий язык. Снежана громко выдыхает и закатывает глаза. Её явно не поразил данный факт, не воодушевил, не дал надежды и не подпитал желанием выходить в социум. — Если их интересы будут ограничены чем-то популярным, о чём не знает только пещерный человек, то я плюну в их сторону. — Снежан, ну не так же резко… Марина неодобрительно качает головой. Она хотела ещё что-то добавить, возможно, продолжить читать лекцию об уважении к себе подобным или дать ещё один совет для успешного налаживания контактов, но возвращение ведущего и двоих игроков, один из которых был убит и сейчас перемещался по комнате левитируя, оборвало разговор в тот момент, в который вторая больше всего желала. Лень улыбается и возвращается на своё место. — Подожди, так он тебе реально?!.. — зелёноглазый мужчина с кудрями сдерживает смех, прикрывая рот рукой. — Идан, пожалуйста… — призрак фиолетового цвета, ровесник первого, взглядом просит того закрыть эту тему. — А я же говорил, что засуну! — продолжает их младший приятель с самодовольной улыбкой. — Так, блядь! Хост, скажите им! Двухметровая тень, по форме отдалённо напоминавшая мужское вытянутое тело, издаёт сдержанный смешок и перемещает силуэт руки к тому месту, где должен был находиться рот. Призрак, удивлённый подобной реакцией от того существа, что не терпит шутки ниже пояса, даже если они содержали в себе насилие и унижение, подымает бровь. — В его сторону можешь даже не смотреть, — Тейлор убирает волосы с глаз, — он записал всё на камеру. — Че-го?! Тень срывается на истерический хохот сразу после крика мертвеца. Злобно жестикулируя и мыча нечто очень неприятное, проговаривая только первые слога нецензурных слов, призрак певца снова осматривает всех троих. Сделав вывод, что таким образом он ничего не добьётся, а только усугубит ситуацию, парень махнул рукой и направился к выходу из подвала. — Эй, куда?! — кричит ему вслед ведущий так, будто даже не улыбался. — Викторина ещё не закончилась! — Делайте с этим что хотите! Я в одном помещении с такими мразями, как вы, находиться не собираюсь! — Гордыня выходит и хлопает дверью. Владелец отеля и подвала проводит ладонью от лба до подбородка, набирая воздух в несуществующие лёгкие. — Как же с вами сложно-о… — ворчит маньяк. — Идан, иди и успокой своего брата. — Ага, щас… — человек, олицетворяющий куклу Зависти, ухмыляется и опирается спиной об стену. — Немного походит туда-сюда и сам прибежит как пёс. Босс, не торопите события. Понимая, что заставлять потрёпанного жизнью механика делать хоть что-то бесполезно, мужчина решает надавить на более слабого, кто не научился давать отпор и не набрался смелости перечить его величеству. — Ты. Ведущий берётся за лямку рюкзака ничего не подозревающей Снежаны и тянет девушку к себе. — Приведи Ридана. Не успеешь за три минуты — будешь спать на улице. Её выталкивают за двери, и за спиной слышится громкий стук тяжёлой двери из металла. Проворчав и тихо передразнив мудаческое поведение психопата в костюме, подросток начинает осматривать местность и искать Гордыню, надеясь, что этот капризный и бестактный балбес не успел уйти в столовую. К её счастью, фиолетовый призрак остался в стенах серого старого коридора с узкими окнами, через которые ели как проходил солнечный свет сухой светлой весны. Юноша, будто бы совсем не оскорблённый и не огорчённый только что произошедшей ситуацией, опирался прозрачной спиной о стену, а из динамика мобильного телефона слышались выстрелы и под конец «terrorist win». Серая подходит и смотрит в экран телефона, тем самым привлекая внимание коллеги на себя. — Прогуливаем? — задал риторический вопрос зритель. — Как видишь… А ты чего вышла? — Так меня за тобой послали. Этот козёл сказал, что буду ночевать на улице, если не приведу тебя обратно за три минуты. Ридан хихикает. — Ага, удачи. Меня не загонишь. — Я знаю. Вот сейчас тоже думаю не возвращаться. — Ну и правильно, — он заканчивает раунд и кладёт заблокированный телефон в карман тёмно-фиолетовых сквозных джинс. — Этому психу давно пора в могилу… Но он сука живучий, как тот таракан, которого мы весь месяц хлопнуть не могли. — От таракана хотя бы польза есть. Очень важный участник пищевой цепочки. А этот даже есть не может и его вряд-ли кто захочет укусить. — Фелиция бы с тобой поспорила. Усмехнувшись другу, Лень направляется дальше по коридору. Поход от точки А до точки Б, коей является туалет, обрывается, не успев начаться: навстречу Снежане, слегка подпрыгивая при каждом шаге, направляется Баблз, явно в отличном настроении после очередной прекрасной партии их мирной, спокойной, без жестокости и шуток про отсутствие родителя женского пола игры. При виде белой блузки и длинного чёрного галстука на худом вытянутом теле игрок третьего пака не испытал никакого шока, удивления или страха от того, что его прямо сейчас возвратят обратно в игру. Однако, как только он заметил голубые, обрезанные до висков волосы, круглые с красной оправой очки и бейджик, прикреплённый к правому кармашку, ноги его попятились назад, руки с дрожащими пальцами прижались к стене, а серые маленькие глаза судорожно забегали по коридору, пытаясь найти укрытие. Ничего не было. Ни единого столика, растения или двери на старом третьем этаже с рассыпавшейся у потолка штукатуркой. Два финальных шага босса корпорации звенят по углам, раздаются пугающим эхом. Снежана медленно поворачивает голову к хосту «За работой» и… — Мне казалось, что у Смертельной Вечеринки сейчас партия. Разве не так? — звучит высокий и от природы громкий голос над серой макушкой. Подросток старается что-то ответить. Его горло перекрыла тревожность, а губы сомкнуты ужасом перед человеком, в руках которого была неведомая ему власть. — Прогуливаем, да? — с ухмылкой спрашивает начальник. — Была бы ты из какой-нибудь другой игры, то пришлось бы незамедлительно тебя отправить обратно, но мне известно, каким гадким иногда бывает ваш хост. Снежана, выпрямляясь и прижав руки к бокам, выбрасывает неясно откуда взявшийся страх из своей головы. Она перестала чувствовать першение в горле и тряску в конечностях, слова Баблз будто сняли оковы примерного поведения и цензуру с её дальнейших слов. Удивительно, как иногда человек одним своим присутствием может влиять на самочувствие окружающих. — Он не иногда гадкий. Он гадкий двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, шестьдесят секунд в минуту, шестьдесят минут в час, триста шестьдесят пять дней в не високосном году и триста шестьдесят шесть в високосном. Перечисление цифр заставляет Баблз прыснуть и засмеяться, а одобрительная реакция одного из главных персонажей корпорации даёт Лени надежду на дальнейшие доверительные отношения и небольшую помощь в будущем. А может и на более тёплый ночлег. — Ой, ну это прям неплохо. Обожаем людей, которые умеют шутить! — А это вовсе и не шутка была, — отвечает кукла, на этот раз улыбаясь. Насмеявшись, Баблз приходится успокоиться и продолжить разговор: — Окей-окей, понятно. Цифры иногда такие смешные, понимаешь? — Не очень. Моё чувство юмора немного отличается от вашего, — девушка скрещивает руки и отходит на шаг, — приводить примеры будет опасно. Баблз обнимают игрока за плечо и тянут к себе. Естественно, вторая вовсе не приняла такое действие как дружелюбный знак, но возражать и толкаться не стала. Доброта и наивность Баблз растапливают ледяное сердце Снежаны с самой первой партии «За работой», поэтому в данном случае простить непрошенные близости можно. — Ты мне уже нравишься! Как зовут? — Снежана. — Ого, необычное имя. А вам при появлении сразу же имена выдали? — Ну… Нет? Система начала выдавать имена после восьмого пака, так что именованием каждого из нас занялись только двое. — Интересно-интересно… Мне надо больше узнать о вас! Баблз начинают движение к лифту, и Снежана автоматически следует за боссом, хоть цель до встречи с ними была совсем другой, и продолжать разговор не хотелось. Снежана начинает понимать, что сейчас она держит путь в незнакомую локацию, где могут быть незнакомые лица, незнакомые правила поведения, и ей снова придётся под это всё подстраиваться, и на неё снова будут косо смотреть, если она сделает что-нибудь не то на чужом этаже, однако ж от тревожных размышлений с планированием побега отвлекает тот же энергичный лидерский голос. — Вы, игроки «Смертельной Вечеринки», пожалуй, единственные, о ком я мало чего знаю, — преподносят совершенно случайный факт Баблз с усмешкой. — Правду люди говорят: «каков хост — таков игрок». — А я с этим утверждением не согласна. Снежана замедляет шаг, заметив, как меняется лицо Баблз: сжатые вытянутые губы и приподнятые брови информировали об озадаченности и любопытстве, о готовности слушать другую точку зрения. Снежана понимает, что ей снова придётся напрягать голосовые связки больше одной минуты и не прекращать взаимодействовать с реальным человеком. — В нашем коллективе большая часть игроков — абсолютная противоположность хосту. Самый яркий и до безумия простой пример этому: Даня, а то есть Альфа. Светлый и добродушный парень. Честно сказать, слегка глуповатый, но это только, когда дело доходит до головоломок, а в остальном вполне сообразительный. Он и мухи не обидит — падает в обморок, когда видит кровь, а ещё точно чувствует настроение каждого из нас! И на это всё не способен наш ведущий. Под конец высказывания Снежана осознаёт, что всё это время она активно жестикулировала и избегала зрительного контакта с Баблз. Как и при первых секундах встречи. Взглянув на них, Лень не чувствует, что её осуждают за «ненормальное» поведение. Наоборот, Баблз — под впечатлением от начала рассуждения, а подвижность рук игрока привлекает внимание начальника корпорации. Слегка расслабившись, рассказчик продолжает сравнение: — Второй такой пример: Марина, которая является куклой Похоти, тоже очень яркая добрая женщина и, как мне кажется, с альтруистическими взглядами, хотя она утверждает, что заботится о себе также, как и об окружающих. Она разговорчива и открыта миру, любит работать с людьми и ухаживать за ними. Как думаете, серийный убийца, личность которого не может раскрыть полиция вот уже несколько лет, будет помогать инвалидам и детям с таким же рвением? — Только если его заставить. — Он, скорее всего, украдёт несколько литров крови из комнаты для донорства. Осмотревшись по сторонам, посмотрев в окно и крутанувшись, чтобы убедиться, что никого рядом нет, девушка спрашивает: — Мне продолжать? Со стороны Баблз — кивок и широкая улыбка. Снежану начинает раздражать этот разговор. Она устало мычит и встряхивает руками. — Красная Сельдь, а то есть Алла, — ответственная и суровая женщина. Она не умеет отдыхать, постоянно чем-то занята, постоянно о чём-то думает, улыбаться она может только по праздникам. С её слов: праздник будет только тогда, когда хост сдохнет. Снежана останавливается, думая, что эти слова были лишними. — И чем она отличается от ведущего? — звучит вопрос от Баблз, будто последняя фраза пролетела мимо их ушей. — А ведущий как раз и даёт ей причины постоянно думать и не отдыхать! Он… Ленивый! Просто ленивый! Вроде бы, с таким огромным отелем должна быть огромная ответственность, но он ведёт себя так, будто заправляет этим отелем вовсе не он. — Отелем? — Да, отелем. А вы не знали? — Нет. Я впервые слышим, чтобы игры в нашей корпорации проходили в отеле. Был корабль, два особняка, офис, пластилиновое пространство, пустота с дверями, но про отель я не слышали. Лень моргает от удивления. — Что? Погодите, что? Чего? — Мне казалось, что это гостиница или его второй дом… Как я и говорили, нам ничего не известно о вашей игре. Даже о том, где всё проходит. И в этом вы все похожи на вашего ведущего, — указательный палец Баблз протягивается к плечу Снежаны. — Мы знаем каждого игрока, ведущего и ассистента поименно, знаем об их хобби, кому-то помогаем с личной жизнью. Но вы… Про вас никто ничего не знает. Вас всех называют так, как назвали ваших кукол. Начальник убирает палец от рукава шокированной собеседницы. — Вот от этого вами интересуемся и я, и другие. Лень подумала, что теперь её очередь задавать вопросы. — Кто другие? — Много кто! Довольно известные личности в нашей корпорации. Ты их должна знать. — А если не знаю? — Позже узнаешь, в чём проблема? Снежана чувствует желание понизить самоуверенность собеседника и вывести его на те же эмоции, что переживает она в данный момент. — То есть я Вам рассказываю про своих коллег, что делает нас более уязвимыми, а Вы умалчиваете о тех, кто может этой информацией воспользоваться? Я Вам раскрыла их имена, часть их личности… «И сама в этом виновата», — пронеслось у неё в голове. Никто не заставлял рассказывать. Лишь вежливо спросили. Могла бы и отказаться. — Если ты так беспокоишься об этом, — спокойно проговаривает босс, выпрямляя спину, — то клянёмся сохранить всё в секрете. — Точно клянётесь? Клянётесь пальцами правой руки? — Да, клянёмся пальцами правой руки. Всё равно я амбидекстр. Младшая обиженно бурчит. Дождавшись, когда она успокоится и примет своё, как она считает, поражение, Баблз ведут её в кабинет, предлагая там дождаться конца рабочего дня. Встречает Снежану тёплый свет на гладких персиковых стенах коридора и хлопья пыли в жёлтых еле греющих лучах. Девятый этаж принимает игрока ранних паков с распростёртыми объятьями и приятным запахом орхидей у окон, показывает свои однотонные, но комфортные и спокойные хоромы, где никто не нападёт и не оскорбит, даже если очень захочется. Часто спокойствие воспринималось грехом безделья как затишье перед бурей и чем дольше отдых, тем тяжелее будет пережить надвигающуюся непогоду. Однако сейчас она словно попала в другое измерение, где граждане соблюдает законы и этикет. Естественно, та почувствовала смелость и уверенность после того, как ей дружелюбно улыбнулись трое мимо проходивших игроков, её шаг стал шире и медленнее, плечи, что выдерживали каждый день такую тяжёлую ношу, как двухкилограммовый белый портфель с разнообразным содержимым, не находились в напряжении. Подобная реакция на новую среду обитания обрадовала Баблз, а Снежана, заметив в стёклах их очков отражение окон, напоминающее яркий блик радости, отвернулась и поспешила к указанной двери. Кабинет отличался лишь размерами, но в остальном всё было также: цветы, розовые обои, куча мебели и работающие жужжащие лампы. Последнее совсем не понравилось гостье девятого пака, поэтому она первым делом щёлкнула выключателем, и единственным источником света остались окна с открытыми ставнями. Снежана совсем не понимала, как люди живут при постоянном освещении, и владелец кабинета, как было видно, принимал образ жизни куклы. — Может мне лампу включить? — Нет, тоже слишком ярко будет. — У вас в отеле так темно? — Насчёт отеля не знаю, он во второй части. Я из первой, и игры проходят в подвале. — Так вот зачем третье пустое подвальное помещение в корпорации, — указательным палец Баблз прижимается к подбородку. — Так может расскажите мне про тех, кому интересны наши личности? — Раз уж настаиваешь, то расскажем, но чуть позже! Они делают резкий разворот в противоположную сторону и подходят к шкафу. Только в этот момент Снежана замечает, что вся мебель комнате — неодушевлённые предметы, хотя в игре — совсем иное: у каждого были глаза, у кого-то рот, а кто-то — например, часы — мог разговаривать. — Нашли! — босс достаёт прямоугольную салатовую коробку. Привлечённая ярким цветом, Лень подходит чуть ближе и рассматривает рисунок. Человечек в строгом костюме и в шляпе над рисунком игрового поля и огромной надписью «Монополия» слегка разочаровывают девушку, что надеялась на документы в зелёной папке или на старую с жёлтыми листами книгу. — Монополия? Серьёзно? — смертник подымает левую бровь и смотрит на хоста. — А почему бы и нет? Монополия помогает мне узнать человека получше, мне хочется узнать о тебе больше! Снежана стучит ногой по полу, прячет нижнюю губу за зубами и опускает брови. — Где у вас туалет? — Напротив моего кабинета. — Я отойду на пару минут. Девушка мигом выходит в коридор и направляется в уборную, до которой было буквально три шага. Чисто-белая краска на бетонных стенах сортира сливалась с белизной плиток на стенах и полу, прямоугольники под ногами сияли под светом двух ламп, и в них Снежана смогла рассмотреть свою недовольную морщинистую гримасу. Всё, от унитазов до побелки на потолке, было новым и нетронутым, несло в себе показушный характер чистоты и заботы о сотрудниках, пока такие же помещения на нижних этажах могли похвастаться лишь наличием одного уцелевшего толчка с отпечатками подошв на сидении. И это только женский туалет. Оказавшись наедине с собой и со своим отражением в огромном зеркале без царапин и трещин, она подымает горло свитера ближе к носу и издаёт писклявый резкий вскрик. — Какой же этот кулер тупой! Девушка садится на пол и агрессивно стучит по нему подошвами кроссовок. — Тупые, навязчивые и наивные! Как они вообще начали управлять огромной корпорацией на тысячу работников?! Да даже я бы с этим лучше справилась! Она ставит белый портфель на колени и тянет бегунок в сторону, открывая себе доступ во внутреннюю часть. — Вместо того, чтобы работать, оформлять и проверять, играют в «Монополию» с незнакомым игроком! Очень странный способ узнать человека поближе! Снежана достаёт бутылку воды с липкими следами от этикетки. Убрав крышку с горлышка и приставив его к губам, она делает три жадных глотка, один из которых сделала особенно медленно для того, чтобы избавиться от жжения в горле после криков. Крышка возвращается на место, а бутылка — в сумку. — А может они специально так? Отвлечься от моего вопроса и с помощью бессмысленных бесед вытянуть из меня ещё больше информации? — подумав о подобном варианте развития событий, Снежана улыбается. — Ха, ничего не получится! Я ненавижу разговоры ни о чём! Я и этот в коридоре еле пережила. Она резко замолкает и застёгивает молнию вещевого мешка. Затем, отставив его и вспомнив о своей нужде, заходит в кабинку. — Не так я своё свободное от игры время планировала… — проговаривает себе под нос девушка, вдавливая заевшую кнопку смыва. Оставленная под раковиной сумка перемещается за спину и Снежана покидает санузел. Поле для игры уже было подготовлено: карточки разложены, фишки поставлены и внутриигровая валюта рассортирована. Широкая улыбка и суженные карие глазки крупных размеров свидетельствовали о нетерпении и приподнятом настроении босса, а покачивающаяся нога под столом заставила Снежану ускорить шаг и наконец сесть за стол. Присмотревшись к маленьким железным фигуркам, игрок спрашивает: — Какая фигурка моя? — Шляпа! — вскрикивают Баблз, ожидая подобного вопроса. — Может хочешь поменять? — Да, — и вторая кидает цилиндр в коробку, а рядом с кошкой ставит гоночную машину. — Отличный выбор! Любишь скорость? — Люблю калечить людей и проезжать десять раз по их трупам, пока их не раздавит в кашу. Уголки рта организатора игрового вечера медленно опускаются почти до самого подбородка. —Животных я не калечу, я не монстр, — пытаясь держать нейтральное выражение лица и голос, продолжает Лень. — Было один раз, когда я, заметьте, совсем случайно пнула собаку. И то не сильно. Но ногу мне откусила. — Кто? Собака? — Хозяйка собаки. Рот Баблз приоткрывается, а руки выравниваются по швам в попытках выдавить из себя хоть какое-то приличное слово для смены темы, но мозг, переполненный оптимизмом и пастельными цветами, был слишком сильно поражён подобной не самой жестокой полушуткой. — Дикость. Просто дикость. — Я о том же. Начальник решает молча отойти от этой темы, забрав кубик в две руки и сжав его между ладонями. Его трясут три секунды, а после белый куб приземляется на стол, показывая три точки. Подхватив мысль оппонента, Лень забирает кубик в свои руки и тут же кидает его в то же место с результатом в шесть точек. — Ого, повезло! — смешок со стороны Баблз, но в усмешке девушка не видела ничего доброго. Машина останавливается на «Варшавском шоссе», а кот, ход которого был предопределён игральным кубиком в три шага, уже платит подоходный налог. Снежана не читала ни печали, ни злости в лице второго игрока, что очень удивило, ведь в подобной ситуации она бы как раз такое и чувствовала, наверное. На кубике снова выпадает шестёрка, и гоночная машина оказывается посетителем тюрьмы. — Шестёрка два раза подряд. Ты где-то училась выкидывать правильное число? Магия? Скажи честно, я ругаться не буду. — Просто удача, Баблз. Мне не часто так везёт, так что через пару ходов я могу оказаться в тюрьме или заплатить налог. — Мне бы такую удачу. — Это только в игре. В обычной жизни фортуна относится ко мне совершенно нейтрально, даже не всегда выручает. Кот проходит три клетки и босс достаёт карту из оранжевой колоды, после чего переворачивает рубашкой кверху и кладет на стол рядом с собой. — А ты веришь в существовании фортуны, удачи и примет? — доносится неожиданный вопрос от Баблз, лишь бы не заканчивать диалог. — Да, верю. Наша игра только от этого из зависит, — старается кратко отвечать Снежана, не проявляя желания продолжать говорить и сближаться с Баблз. — Вот как, — отстающий игрок смотрит, как автомобиль уезжает на две клетки вперёд. — Если я правильно помним, то «Смертельная Вечеринка» — викторина. Разве в викторине нужна удача, а не знания? Вторая тяжело вздыхает, прижимая нижнюю губу к верхней. — Да, там нужна удача. Ключи, лотерейные билеты, чаши… И просто почувствовать правильный ответ, ведь часто там такие вопросы, ответы на которые ты либо не знаешь, либо забыл. — Чем-то мне ваша игра напоминает «You don't know Jack». Кот, сделав пять шагов, догоняет вторую фишку. —Да, наш хост большой фанат этой викторины, про это знают абсолютно все, даже ведущие четвёртого и шестого паков, а также некоторые из этого же самого «Джека», — пять шагов, и Снежана вытаскивает карту из «общественной казны». Положив карту в самый низ и взяв из банка пятнадцать единиц игровой валюты, она ожидает ход Баблз, но босс не спешит двигаться дальше. — Классика жанра, как говорится. Мы знакомы с сериями этой викторины благодаря Куки и Джошуа, вот ты их должна знать. Баблз делает толчок ногами от пола, и стул на колёсиках совсем на небольшое расстояние отъезжает от стола. — Отличные парни. Стары снаружи, но молоды душой, — Баблз на пару секунд замолкает, задумавшись о чём-то. — А я вот думали, почему ведущие стареют, а игроки — нет? — Это я у вас должна спрашивать, — Снежана расслабляет спину, заметив, что противник не в настроении продолжать играть. — Я по таким вопросам не специалист. Это надо спрашивать у другого отдела… Название которого многие забыли. Снежана неодобрительно качает головой. — Ну все мы люди, все мы что-то забываем! — Баблз отмахивается и резко встаёт с сидения. — Не хочешь сока? — Нет, спасибо, — девушка кладёт руки на стол, прижимает нос к локтевому суставу и смотрит на важную личность корпорации исподлобья. — Вы хорошо общаетесь с нашим ведущим? — Я со всеми хорошо общаюсь! Он, кстати, был первым, с кем я познакомились, когда устроились на работу в корпорацию. Он довольно хороший и интересный человек! Хоть и сумасшедший маньяк с нездоровым интересом к жестокости, крови, жести и комикам из викторин… — Ну последнее — это нездоровый фанатизм или одержимость, а не «интерес»… —А почему ты спрашиваешь? — Баблз тут же отвечает на свой же вопрос, не давая вставить слово греху: — Причиной твоего прогула является ваш ведущий, и ты хочешь об этом поговорить, верно? — Да, так точно. Слишком уж обидчивый игрок ушёл с викторины, и этот… Не очень хороший человек отправил меня за ним, пригрозив тем, что я буду спать на улице, если не приведу обратно. Баблз проводит тонкой длиной рукой по лбу. — Тогда может у меня в кабинете останешься? Я найду тебе подушку и что-нибудь, на чём лежать можно. Одеяло можно попросить у мастера Менталиста. — Нет-нет, не стоит так напрягаться, у меня спальный мешок, так что я его просто сюда принесу. Босс кивает и пододвигается обратно к столу. — Мы будем продолжать игру? — Снежана, забыв, чей сейчас ход, забирает кубики и начинает трясти. — Да-да, конечно. И прежде чем фишка Снежаны перемещается на одну клетку вперёд, Баблз в волнении от разговора и того объёма информации, который только что был получен от одного из представителей самых мрачных и кровавых игр, решает снова потревожить собеседницу очередным вопросом: — А что ты ещё можешь рассказать про своего хоста? Лень стучит железной фигуркой по доске. — Гиперактивный, громкий, непонятный и плохо пахнущий маменькин сынок с травмой детства, связанной с отцом. Мне не нравится его стиль в одежде, его манера речи, его отношение к окружающим, особенно к любимчикам. Начальник медлит, пока подбирает кубик с края стола и трясёт его. — Ну, твоё личное мнение было заметно ещё в коридоре, но что насчёт общей информации, которая не зависит от восприятия? — Нет. Белый куб падает на колени Баблз. — Что значит «нет»? — Я не обязана и не буду Вам говорить личную информацию про моего ведущего. — Что ж, — тон Баблз становится тише и напряжённее, — я понимаю. Снежана поднимает глаза на видимо недовольную ответом гримасу Баблз. — Поднимайте кубик и ходите. — А знаешь, у меня же есть кое-что получше, чем монополия! Баблз скидывает игральное поле со стола, и всё стоящее на нём с грохотом приземляется на ковёр. Снежана вскакивает со стула собирать разлетевшиеся по углам шляпы и машинки в коробку, пока Баблз подходит к противоположному от упавшей настольной игры шкафу. — Не знаю, как для тебя, но лично для меня это будет поинтереснее! На этот же рабочий стол приземляется папка с серой обложкой, которую Лень замечает, когда убирает карточки с казной и шансом. — Как и сказали, у меня про вас ничего толкового нет, и мне бы хотелось, чтобы ты рассказала базовую и общедоступную информацию про себя. Снежана не отвлекается от наведения порядка на рабочем месте босса, перейдя от игры к небрежно лежащим мятым бумагам и грязной кружке с трещиной. — Лишь базовую? Вы не будете лезть в мою личную жизнь? — Да-да, всё верно! — Хорошо, с чего начать? Игровое поле складывается в четыре части и отправляется под крышку. — Напомни, как тебя зовут? — Снежана. Возраст, сколько работает, где работает, как работает, всё ли ей нравится, а также место учёбы, специальность, здоровье (Физическое. Про психологическое не упоминалось, да и Снежане не хотелось отвечать на подобный вопрос даже кратко)… И другие мелочи, что вообще, по её мнению, не влияют на качество работы и не дадут никакой пользы для тех, кому вдруг понадобится открыть её маленькую тоненькую биографию. Даже азбука для малышей была бы побольше. — Всё, отлично. Пока что это всё, что мне надо. Баблз берутся за края книги и её углом совсем случайно касается фотографии в рамке, которую до этого момента Лень не замечала за посудой. Резко заинтересованная в содержимом изображения девушка хватается за объект и рассматривает иллюстрацию. Женщина с ярким макияжем и в ярко-зелёном облегающем платье не вызвала бы у неё вопросов в любой другой ситуации, однако Снежане очень хотелось также выведать нечто эдакое про главенствующего корпорации. — Кто это? — разрывает тишину вопрос. — Это? — Босс поворачивается на сто восемьдесят градусов и наклоняется к Снежане. — Ох, это… Она, ну, как сказать… Человек, который раньше был мне дорог. Хотя я и сейчас не могу сказать, что не переживаю за неё. С грохотом поставив фото обратно на стол, Снежана подпирает подбородок ладонью, направляя туманные глаза на Баблз. — А можно о ней узнать немного больше? — Да, почему бы и нет? — с горечью в голосе через улыбку отвечает босс и возвращается к креслу. Понимая, что даже их личная жизнь не находится под замком от других людей, что младше по возрасту и ниже по званию, злорадный взгляд прячется под веками, и девушка выпускает недовольство через нос. Сглотнув подступающий к горлу комок, Баблз присаживается в кресло и начинает рассказ. — Мы познакомились с ней ещё до того, как началась моя работа здесь. Мне казалось, что ничего серьёзного между нами не было, лишь лёгкий флирт и заигрывания. Опустившаяся голова и поникший голос вызывают лёгкую тревогу, смешанную с интересом, у подростка. — Она не только рассказала мне о том, что у меня есть лидерские задатки и что мне нельзя быть подчинённым, даже самым преданным. Она вывела меня в свет, развила во мне этот талант, помогала со всем, чем только могла, иногда перетруждаясь, — Баблз проводят большими пальцами по глазам, приподнимая очки. — И с каждым днём было чувство, что мы сближались с этой прекрасной женщиной и что никого ближе её у меня не было. Она читала меня изнутри, озвучивала мои мысли ещё до того, как они вылетали… Она гладила меня по голове и хвалила за хорошую работу. Баблз чувствуют покалывание и пульсирование на обратной стороне глазных яблок, когда смотрят на кивающую Снежану. Её медлительность реакции и немногословность расслабляют босса и создают образ внимательного, заинтересованного слушателя. Рассказчик делает ещё один вдох. — И каким-то волшебным образом мы стали парой, и первый год отношений был замечательным. Может быть, это всё был конфетно-букетный период, и расстались мы как раз в конце всех этих иллюзий, так как начали узнавать отрицательные стороны друг друга. Она жаловалась на то, что я уделяю работе больше внимания, чем ей, а мне не нравились её постоянные упрёки и советы, но сейчас мне этого всего так не хватает. Расстаться она предложила первая и как раз в тот день, когда у меня были просто ужасные чувства, мне тогда хотелось от всех скрыться и отдалиться, поэтому расстались мы на очень и очень плохой ноте. — Хорошо, а как давно Вы расстались? — Год назад где-то. — И Вы уже целый год не можете отпустить её. — Есть такое. Снежана прижимает свою спину к спинке стула. — Отлично, Вы грубо обошлись со своим партнёром, не уделяли ей внимания, а теперь горюете. Не знаю никаких подробностей про ваши отношения, но Вы так рассказываете, будто это ваша вина, и я предпочитаю верить в эту версию. Знаете, я даже пожалела, что поинтересовалась. — Всё настолько плохо? — Нет, не настолько, но всё равно плохо. К вашему счастью, бывает и хуже. Снежана осматривает стол ещё раз, стараясь не поднимать глаза на расстроенную мордашку Баблз. — Я не советчица, могу лишь осудить и оставить эту ситуацию такой, какой она является сейчас. — Звучит грубо. — Зато правдиво. Снежана ковыряется ногтём в зубах, стараясь вытащить из щели между клыком и боковым резцом кусок мяса, но палец во рту не мешает ей говорить. — А за что Вы её полюбили? — Полюбили… Хм, а за что? Тонкие светлые брови Баблз, еле заметные на желтоватой от свечения коже, опускаются, нос пипкой задумчиво морщится. От подобного процесса размышления Лень хихикает и тут же откашливается. — Она всегда была ко мне внимательной, она чувственная и у неё тонкая натура, хороший и изысканный вкус. И меня всегда удивляло, что в одном сосуде сосредотачивались сразу и элегантность, и энергичность. Снежана вскакивает со стула и подходит к двери. Захлопнув её полностью, девушка поворачивается, не отпуская ручку. — Просто сквозняк. Продолжайте. Собеседник откидывает голову назад и шмыгает носом. — Я помню, как она надела вечернее платье на прогулку, а в итоге пришла домой вся мокрая и в водорослях, потому что полезла в болото за чужим каблуком. Баблз улыбается, но Снежане нужен был совершенно иной результат. А какой? Почему её не устраивал нынешний ответ? Чего она пытается добиться? Если уж Снежана решила копаться в чужом грязном белье, то надо было искать в другом «шкафу», так как своё белье Баблз развешивают напоказ. Помочь? Нет, Снежана считала, что это ей для начала должны помочь. Желание говорить тоже отсутствовало. Походу, единственное, что двигало Снежаной в этот момент, это стремление закончить разговор приемлемо и ненавязчиво, пусть это даже займёт час, и заполучить доверие и помощь. Однако, у игрока викторины появилась смелая и приторно ложная, но имеющая право на существование, теория, что Баблз, подслушав её разговор либо с Риданом, либо с ведущим, специально спустились на третий этаж для того, чтобы забрать Снежану к себе, приютить и защитить. Такая наивная и глупая доброта характерна для такого существа как Баблз, что сейчас протирает толстые линзы очков от слёз, но не может же быть всё настолько просто и по-детски! Пока Снежана думала над своими целями, она успела два раза остановиться по середине кабинета, а уже потом сесть на своё место, не поднимая голову и не переставая думать. — Что-то не так, Снежана? — Нет, всё в порядке. А что случилось? — Ты просто несколько раз остановилась, пока подходила к своему стулу, качалась и бормотала нечто себе под нос. Снежана собирается почесать заднюю часть шеи, но тут же одёргивает пальцы, как только вспоминает про бинты на ней. — У меня такое часто бывает, не обращайте внимание. Она стучит руками по ляжкам и тяжело выпускает весь запас воздуха из груди. — Вы не умеете отпускать людей? Ну, как бы это было понятно по тому, как вы скучаете по бывшей. Но я решила уточнить, а то вдруг это уникальный случай в вашей жизни. Вопрос звучал случайным, так как он таковым и являлся. Ничего не связано было между собой, ни одно слово не было логичным и последовательным. Снежана это понимала и боялась, что Баблз того же мнения. — Отпускать? Не, я вполне легко увольняем работников. Скажем честно, увольняем иногда без причин. — Какой ужас… Ладно, я здесь не для того, чтобы проверить Вашу профессиональность и понимание того, что Вы делаете, хотя очень хочется. Отпускать людей из личной жизни. Может у Вас просто опыта в таком никогда не было? От Вас не уходили друзья и близкие люди? — Не помню. Со всеми общались и до сих пор общаемся нормально, иногда в реальной жизни встречаемся. — Ну вот и… — Однако расставание открыло мне глаза на многое, — перебивают Баблз. — В ходе ссоры она мне сказала что-то про то, что я себя обманываем. Никто из знакомых не относился ко мне уважительно, никто не ценил мою работу, мой энтузиазм и им всем просто нужен был простачок, выполняющий грязную работу! Нервный вскрик сопровождается слабым стуком по обложке книги. Снежана не может рассмотреть название из-за другого хлама на столе, поэтому она снова наблюдает за движением рук и губ Баблз. — А затем меня просто выкинули… Я выполнили свою роль, свои обязанности и не получили даже «спасибо». И я ведь продолжаю общаться с этими людьми! Спрашивать как их здоровье, интересоваться их работой, давать советы в личной жизни, а парочку из них я планировали устроить в эту корпорацию. Опустошённые глаза, потерявшие свой свет и блеск из-за воспоминаний и рассуждений, роняют взгляд на сжатые в кулаки руки. Локти трясутся и находятся на грани того, чтобы не уронить нависшее туловище на стол, а карандаши, блокноты, мобильник и пустые чашки становятся расплывчатым месивом в глазах рассуждающего. — Баблз? Снежана, слегка встревоженная внезапным взрывом эмоций, наклоняется к боссу. — А знаешь что, Снежана? Ты права! — В чём? Однако, Баблз уже не слышали её голос. Они пытаются кинуть стул в другой угол комнаты, но он лишь медленно, покрутившись три раза вокруг своей оси, едет в указанное место, ударяется ручкой об шкаф и останавливается. — Неужели я стали боссом только для того, чтобы кому-то что-то доказать?! — Баблз обходят стол, Снежану и встают по середине комнаты, раскинув руки и подняв к потолку голову. — Примерный работник и любимый коллега всех, кто работает тут и только ради того, чтобы доказать свою нужность тем, кому моё существование безразлично?! Как же низко я пали! Как же! Ох, Боже! И осознали только сейчас! Тут же ладони приземляются на крашенные локоны, и пальцы впиваются в светлые корни. — Но ведь осознали, а это уже прогресс, верно? Это уже четверть пути к исправлению! Ха-ха! Я уже чувствую, как мне становится лучше! Мне лишь надо! Мне лишь надо… Надо… Надо, надо, надо! — Прекратить общение с теми, кто вас довёл до этого состояния? Баблз отпускают одну сторону причёски и щёлкают освободившимися пальцами. — Точно! Вот прямо сейчас! Я их бесцеремонно и без объяснений заблокирую! Что в этом трудного?! Они делают грациозный разворот и вприпрыжку подходят обратно к рабочему месту. Схватив телефон, Баблз одновременно заходят во все мессенджеры и поочерёдно блокируют и удаляют чаты с каждым, чьё лицо вызывало лишь обиду и жалость к себе. Словно выкидывая мусор, рассортированный по маленьким пакетикам на разные воспоминания и тревоги, они с волнением и трепетанием наблюдали за тем, как двухстрочные, холодные и краткие сообщения рассыпались в небытие маленькими крупинками, освобождали их мозг, их душу, их глаза, уши и рот. Места становилось больше, отрицательных эмоций — меньше. — Вы только не увлекайтесь! Большой палец останавливается над очередным чатом, как только девушка в сером снова говорит. — Блокируйте помедленнее, а то рискуете кого-то важного заблокировать. — Точно… Что же я так? Я чуть Шмитти не заблокировали… — Ну вот его я разрешаю, он меня бесит. Снежана хихикает, но Баблз даже не улыбнулись. Они медленно подняли голову и неодобрительно взглянули на младшую, которая уже стыдливо отводила взгляд. — А почему? — Долгая история. — А расскажи! — Мы чью проблему сейчас решаем? Вашу или мою? — Точно, мою! Вот, уже последний номер… Готово! Слёзы стремятся достичь самого низа, скатываясь по щекам, останавливаясь на мгновение на подбородке и уже затем падая туда, куда им суждено было приземлиться. Распластаться на руках или впитаться в ковёр — как повезёт. И откуда эти слёзы? Счастье? Облегчение? Тоска? Почему люди вообще плачут от эмоций, а не только от боли? Снежана ведь тоже может истерить, когда свет слишком яркий, одежда душит и люди разговаривают слишком противно, но она не считает, что это связано с определённым эффектом. Скорее всего, это от какой-то боли, дискомфорта. Это если бы на неё надели балахон из иголок ежа, находящихся внутри и снаружи, направили свет от лампы прямо на её глаза и выкрутили все звуки на максимум, вплоть до топанья ножек таракана по полу. От одного только представления этой сцены по прыщавым плечам прошлись мурашки. — Аж легче стало. Спасибо, Снежа! — Снежа? — Ой, мне тебя так не стоило называть? — Ну… Если можно, то не надо. Я клички и сокращения позволяю использовать только близким людям. Баблз смеются в ладонь. — Я уверены, что совсем скоро ты позволишь мне называть себя так! «Очень в этом сомневаюсь», — хочет ответить Снежана, но лимит негатива на сегодня был исчерпан. Девушка мычит, подавая малюсенькую надежду на подобное развитие событий. — Можно я пойду за спальным мешком? — Мы можем с тобой! — Я сама справлюсь. Игрок спрыгивает со стула и быстрым шагом направляется к выходу, не оборачиваясь и не поднимая головы. На небе вместо огромного жёлтого шара с прозрачно-жёлтыми лучами теперь были злые толстые тучи, чёрные и мокрые, выползающие из длинных тонких многоэтажных домов, что находились где-то ближе к горизонту. Девятый этаж лишился гостеприимной теплоты и доброй блёклости на стенах сразу после посещения кабинета босса. Снежана опирается об подоконник и принимается рассматривать происходящее снаружи, хотя ничего увлекательного на старой улице не происходило. Некоторым, может быть, интересно рассматривать чужую походку, стиль, считать кирпичики у соседних зданий и узнавать марки мимо проезжающих машин, а кто-то захочет вспомнить виды облаков. За всякой мелочью можно наблюдать, всё можно проанализировать, всему можно дать оценку. «Но почему я думаю об этом вместо того, чтобы этим же самым и заниматься? Хм, а какую оценку можно дать тому прохожему? А нет, он уже скрылся». Неожиданно начался дождь. Не по одной капле в секунду, но подобно тому, как ведро с водой перевернули на маленький серый и незаметный для божьего глаза городок. И воды там было предостаточно, как раз на дипломную работу. Гостья из третьего пака разворачивается и идёт к лифту. Она сильно удивилась тому, как девятый пак за один жалкий час изменил её восприятие «дома». Всё и так было тусклым из-за ливня, но по ощущениям нижний этаж был таким всегда. Холодный, древний и забытый. Здесь не живут, даже не выживают. Все гниют и будто смирились с этой мёртвой, давящей атмосферой болезненной ностальгии, где не было места для положительных эмоций. Чувствовала ли это всё Снежана? Наверное. Она не понимает. Ей однажды просто объяснили, что чувствуют другие, и она просто зазубрила, не углубляясь в свой внутренний мир. Как бы то ни было, она рада, что эмоциональные переживания её не касаются и без всякого отчаяния она спускается в подвал. Подвал опустел, все вещи были брошены хозяевами, что явно куда-то спешили. Вслушиваясь в мелодию, доносящуюся из комнаты неподалёку от спального места игроков, Снежана делает вывод, что игра не закончилась, но до финала времени мало. Пока игроки боролись за жизнь в мини-игре, она сворачивает свой спальный мешок, откидывая в сторону наушники и зарядку, берёт подушку в подмышку и бежит к выходу, так как попадаться на глаза основателю губительной викторины было, мягко говоря, нежелательно. Дверь скрипит, оставляя за собой предательское эхо и новые царапины на полу, но открывая путь к свету наверху. Житель подвала преодолевает первую ступень, вторую, третью и с каждым шагом ускоряется. Секунды, потребовавшиеся для повторного выхода из игры, ощущались бесчеловечно долгими и специально кем-то растянутыми, так что по достижению коридора она останавливается и беспокойно осматривается в обе стороны. Однако ж опасность возникла прямо перед её глазами. Строгие серые брюки, начищенные чёрные туфли, красный пиджак и закрытое от макушки до шеи тенью лицо всегда волновали Лень, но никогда также, как сейчас. Его красные мёртвые глаза придавили беглеца к полу, бурлящие в его душе ненависть и жалкая обида моментом проникли в скальп, нервы жертвы и делали с её телом нечто на столько болезненное, что ужас в её трясущихся пальцах стал ожогом. — Ридана вернула, но с опозданием. — Да, я уже переезжаю на улицу, — спокойно и даже тихо отвечает игрок, не поведя ни одним мускулом лица. Снежана резко отворачивается от [ОТРЕДАКТИРОВАНО] и спешит к лифту. Пусть она ни разу не повернулась обратно, девушка ощущала тяжесть взгляда на своей спине. «Сначала спущусь вниз для вида, а на втором лифте уже обратно на девятый. В лифтах же теней нет? Ну вот ему не будет откуда следить». Оказавшись на нулевом этаже, звяканьем уведомленный о прибытии игрок выходит и чуть ли не бегом проходит мимо дверей столовой, уборной, прохода на улицу и ещё кучи побочных кабинетов. Заняв вторую подъёмную машину, Снежана щёлкает по кнопке с цифрой девять, выглядящей не такой новой, как в прошлом году, но свежее всех остальных, двери закрываются, и начинается подъём наверх. Не успела она облегчённо выдохнуть, как вдруг заморгал свет и лифт на миллисекунду остановился между вторым и третьим этажом. Конечно, в этом здании все поломки и неисправности возможны, но после напряжённой беседы с маньяком на две фразы подобные совпадения не кажутся случайными. Может он остался в коридоре, наблюдал за её передвижением из какого-то неприметного угла, а сейчас предупреждает о последствиях. Ведь ему не сложно выглянуть в окно, спросить других ведущих или их ассистентов о местонахождении его игрока… Он ведь мог отправить спать на улицу, что находилась в реальности (а скорее симуляции) отеля, а не в этой… Кабина останавливается уже по-настоящему и на заказанном месте. Не понимая от чего, Снежана срывается на бег. Забежав в кабинет Баблз, она хлопает дверью и кидает принадлежности для сна на пол. Раскрутив спальный мешок, девушка падает на него и громко выдыхает, а уже потом обращает внимание на удивлённого начальника. — Быстро ты. — Ну а как же, — Снежана переворачивается на живот и поднимает ноги. Поочерёдно ими качая, она продолжает разговор вопросом: — У вас же кабинет хорошо освещён днём? — Сейчас из-за ливня, как видишь, не так светло, и свет я боюсь включать. А то вдруг тебе некомфортно будет. — Ну это тоже верно. — Насчёт хоста не беспокойся. Я предусмотрительны и, благодаря Николасу Кнакаласу… — Кто-кто? — Ведущий Хламотопии. — Поняла. — Благодаря ему на девятом, восьмом и десятом этажах стоит защита от [ОТРЕДАКТИРОВАНО] и остальных духов. — Вы ему на столько не доверяете? Баблз потирают тыльную сторону левой ладони и мычат. — Ну, он мертвец интересный и бывает хорошим, но от таких я предпочитаем держаться на расстоянии и проводить как можно меньше времени. — Мне кажется, что Вы не входите в список его потенциальных жертв. — Всё равно страшно. Вдруг спровоцируем его каким-то не таким поведением? Не горя желанием справляться со страхом Баблз перед ведущим Смертельной Вечеринки, так как и она сама не спокойна рядом с зомби, умеющим перевоплощаться в тьму, Снежана решает заняться своими делами. Она снимает рюкзак, достаёт от туда игровую консоль и открывает самую первую в каталоге игру. Баблз переминаются с ноги на ногу, спрятав кисти рук за спину и неловко смеются, наблюдая за резко проявившимся безразличием к переговору у спасшейся. — Так-то рабочий день подходит к концу… Можешь здесь посидеть, а можешь погулять, — Баблз ходят по кабинету, собирая свои вещи в объёмную синюю сумку, подходящую для поездок на поезде и автобусе, но не для ежедневного похода на работу. — Если помощь понадобится, то можешь обращаться к другим хостам или звони мне. У тебя же есть мой номер? — Нету. — Тогда попросишь у других. — Да, конечно. Сбор продолжался молча. Когда сумка была наполнена и тверда, что удивило Лень, так как она не замечала, что Баблз клали туда нечто громоздкое, ведущий «За работой» вскидывает ручки мешка на одно плечо. — Спокойной ночи, Снежана! — Ага, спокойной. Прежде чем Баблз успели удалиться, вдруг раздаётся за и спиной: — Спасибо за ночлег. — О? А, да не за что! Всегда рады помочь! Повеселевший хозяин кабинета вприпрыжку подходит к двери и наконец оставляет Снежану наедине с игрой. Два часа беспрерывной игры оканчиваются тем, что Снежана впервые за день ощущает голод. Вспомнив, что за всё время она влила в себя лишь две кружки чая утром: одну перед таблетками, а вторую для того, чтобы их запить, — и в течении дня перебивая аппетит подаренным Иданом печеньем, она принимает решение опустошить запасы рюкзака. Из самых низов на свет выглядывает контейнер с перекусом: остывшие макароны с котлетой, и в другом отделе красовалась купленная клубника. Снежана обещала Марине съесть это всё после первой игры, но на обед она благополучно положила огромный ржавый болт. Столовых принадлежностей не было, Снежана решила есть руками, оставляя на мясе следы от потных пальцев. В обычных условиях она бы вообще не прикоснулась к подобной еде перед сном, но сейчас других вариантов для насыщения не было. Пока зубы крошили котлету на маленькие мягкие куски, в дверь постучали. Вскочив от неожиданности, Снежана задерживает взгляд на источнике звука и, прежде чем она двигается с места, ручка первая дёргается вниз, и наконец девушка видит прерывателя её трапезы. Выглаженный тёмно-зелёный пиджак на узких плечах, нелепый жёлтый галстук-бабочка и две эти вещи прикрывали голубую блузку в белую полоску. Чёрные джинсы, облегающие костлявые колени и бедра, старые ботинки на шнурках. Мда, подобный стиль не совсем подчёркивает сложный и не самый приятный характер колкого, яркого и любимого за свою бестактность Куки Мастерсона. Старое дряблое лицо с морщинами и выступающими скулами смотрело на временную хозяйку кабинета с ужасом, горечью и усталостью от происходящего. — Баблз где? — отрывисто хриплым голосом спрашивает мужчина, убирая кудри с карих глаз. — Домой уехали. — Как это так? И что мне делать? — А что вы должны были делать? — Мне приказали взять документы у Баблз, и, по словам, они должны были знать, что за документы и для чего они. Снежана доедает запечённые в одно месиво фарш, яйцо и лук и вытирает жирные пальцы об кофту. — А их нет. — А их нет, поэтому и документов не будет. — А сказали прямо сейчас принести? — Вроде как, сроки не уточняли. Оба одновременно пожимают плечами. — Ну тогда сообщите, что их нет на месте, пусть сами за документами зайдут. — Опять бегать с этажа на этаж… — А позвонить? — Да, лучше позвонить… Денег нет. Можно с твоего? Снежана достаёт мобильник в белом чехле и, разблокировав, протягивает ведущему. — Если не секрет, то кто просил документы? — Да эти… Партнёры наши. «Партнёры… Партнёры, партнёры… Розовые которые? Ну да, у корпорации других ведь партнёров и спонсоров нет. Ну и ужасное у них лого. Как там их? Биржпип?» Отвлёкшись от раздумий, она замечает, что телефонный разговор почти закончен. «Да, хорошо. Я подожду здесь, — ветеран викторин и других игр кладёт трубку и отдаёт Снежане её собственность. — И буду их ждать я час, да-да». Жалобы на мелочи были неотъемлемой мелочью в поведении старика, но что-то ощущалось не таким, каким оно должно быть. Ничего в его внешности и движениях не было настоящим. Возможно, это вообще не Куки? Снежана тянет руку и щипает Мастерсона за щёку. Мужчина вскрикивает и отскакивает в сторону. — Ты дура?! — Извиняюсь, вы засыпали. — А да? — немного успокоился тот, но сохранял напряжённый тон. — Ладно. Я в последнее время вообще не высыпаюсь. Реакция настоящая. Кожа тоже. Походу, Снежана снова себя накручивает. А пока она накручивает себя, Куки накручивает и так кудрявые волосы на палец. — У вас такие… Здоровые локоны. — А? А, да? Ну, спасибо? — Может, у вас шампунь специальный? Вы соблюдаете диету? — На шампунь еле хватает, диета состоит из кофе и быстрых углеводов. Кроме печенья. Не люблю печенье. — Почему не любите? Потому что вас фанаты называют «печеньем»? — Нет, за это я не люблю фанатов. Я не люблю печенье за то, что чаще всего оно безвкусное и крошится. — Это верно. Медовик тоже. — Но его как торт можно есть. Да и я его не часто покупаю. Игрок кивает и поворачивается в сторону спального мешка, оставляя собеседника в коридоре. Она с резким писком падает пятой точкой на спальное место, от чего находящаяся на одеяле еда подскакивает и съезжает ближе к краю. Схватив консоль в две руки и поставив локти на согнутые колени, девушка горбится и продолжает игру, совсем забыв об оставшемся десерте. — А ты чего клубнику не ешь? — решает напомнить о лакомстве хост. — Могу вам отдать, — не отрываясь от экрана, отвечает младшая. Приняв это за приглашение, он заходит в кабинет и подходит к открытому контейнеру. Но протянутую к ягодам руку останавливает чужая. — Я сказала могу, но не сказала, что хочу. Тёмные маленькие глаза с морщинками по бокам стали ещё жалостливее и даже шире. — Ну дай, пожалуйста. Снежана подымает брови и ослабляет хватку. — Раз уж сам Куки Мастерсон сказал «пожалуйста»… Наконец хозяин глазастых цветков, цветных человечков и прыгающих цифр забирает красное угощение и, кинув хвостик в контейнер, кидает сладость в рот. — М, какая-то она не такая, — не проглатывая, говорит Куки. — Ну замороженная. И в мае привезли. Из Турции. С грядок, конечно, будет вкуснее. Недожёванная клубника громко скатывается по глотке вниз, заставив Мастерсона на секунду задержать дыхание. Взяв вторую, он проделывает всё то же самое, что и с первой, кидает хвостик туда же, куда и первый. На этот раз, решив всё перемолотить как следует, чтобы избежать боли в груди, Куки отвлекается от чужой еды на чужую игру. — Что за игра? — Омори. Я уже знаю все руты, но хочется и самой пройти. — Ясно. Вторая ягода тоже идёт вниз к желудку. — Какое тут всё фиолетовое. — Это мир снов, так и должно быть. Во второй части всё будет нормального цвета. — А в чём сюжет-то? Снежана широко улыбается — то ли злорадно, то ли печально. — Вот пройдёте и узнаете. Игра того стоит. — Да нет у меня времени на эту ерунду, просто скажи! Однако ж, беседу тут же прервали неожиданные гости в кабинете. Три высоких человека в строгих розовых костюмах, остановив Снежану на полуслове тем, что толкнули дверь и включили верхний свет, первым делом уставились на подростка и подопечного. Глубоко посаженные глаза девушки замерли и устремились вглубь их чёрных шёлковых галстуков, а второй икнул и неловко кивнул в качестве приветствия. Он хотел было ещё и руку поднять, но вовремя опомнился. Однако ж, никто из них не получает ответной реакции от хмурых незнакомцев в пиджаках. Синхронно сдвинувшись с места с одной и той же ноги, работники стримингового сервиса, только начавшего набирать популярность, подходят к столу и резко останавливаются без покачивания и оглядки, словно запрограммированы на идеальную ходьбу. Как по команде один из них открывает средний ящик, достаёт стопку бумаг, закрывает, и компания проделывает тот же путь в коридор, не забыв при этом выключить свет и закрыть дверь. Хлопок — и Лень наконец разрешает себе вдохнуть, а Куки — выдохнуть. — Это ведь не люди, верно? — Я не знаю! — Куки, поддавшись эмоциям, разводит выпрямленными руками в стороны, ударив Снежану по лбу запястьем. — Я не могу отличить робота от живого человека. Либо я так долго пробыл в симуляции, либо бинджпайп научились делать роботов, качественно имитирующих людей. — Мне кажется, что первое. — девушка потирает место ушиба. — Не может живой человек так ходить. Даже на военных парадах есть изъяны, а тут всё вылизано подчистую. Будто они репетировали этот приход всю жизнь. Дуэт снова остаётся тишине и темноте. — Ну, раз документы они получили, то мне нечего здесь делать. Хост крадёт жменьку клубники в кулак и широким шагом со сгорбленной спиной уходит. Странный этот был Куки. Вежливый, тихий и заинтересованный. После времяпровождения с ним Снежана не чувствовала нарастающий гнев из-за задетой самооценки, а ведь готовилась к такому исходу событий. Возможно, оно и к лучшему, и спать она сегодня ляжет с чистой совестью. Хотя нет. И без последнего на сегодняшний день хоста грязи хватило. Сохранив прогресс и прекратив игру, Снежана уставилась в стену. Колкое вялое ощущение в предплечьях, боль в животе и тошнота напоминают ей о хосте, сделанных в туалете выводах о Баблз, а после этого всё само складывается как пазл. Удачно подвернувшиеся обстоятельства для встречи, странная заинтересованность персоной Снежаны и других смертников, навязчивые разговоры — это всё не просто так. И почему она только сейчас это поняла? Баблз ещё не рассказали, кому интересны игроки Смертельной Вечеринки, ведь отвлеклись на болезненное расставание с их пассией и положение жертвы в обществе. Может, эта драма с бывшей была наиграна? Придумана? Запланирована заранее? И никакой бывшей нет? «Но эмоции! Я, конечно, не могу различать и свои, что уж говорить о чужих, но я бы поняла, если бы всё было понарошку. Они плакали так… Ярко? Ярко. Ярко. Ярко. По-настоящему и… Живо. Живо!» Снежана бьёт себя по голове, чтобы заставить заедающую пластинку мыслей прекратить повторяться в словах — от этого только сильнее пульсируют виски. Она заслоняет ушные раковины двумя ладонями, прикрытыми рукавами, и зажмуривается, как только вода по трубам начала журчать энергичнее обычного, и за дверью засидевшиеся до поздна офисные клерки со скрипом в горле начали обсуждать сегодняшний день. Прокляв себя десять раз за оставленные в подвале наушники, Лень тащит спальный мешок под письменный стол Баблз. Кресло на колёсиках всё ещё стояло в углу комнаты. Подкатив его к главному рабочему месту, девушка залезает под стол и закрывает проход в своё новое логово худой ножкой на роликах, затем юркает под одеяло вниз головой, прижимает к груди колени, обнимает их руками и прижимает к ним нос, образуя опухоль в середине кровати. Ткань на голове приглушает звуки, но они не пропадают полностью. По крайней мере, она теперь слышит своё дыхание, а не ассистентов. Оставшийся фоновый шум она решает убрать музыкой. Проводные наушники остались на третьем этаже, но ведь никто не запрещал послушать пару треков на полную громкость? Наконец, двухчасовой сеанс медитации под электронику и осты из игр заканчивается, плейлист ставится на паузу, а колющие ощущения в затылке пропадают. Выползая из-под стола, Снежана сначала не поняла, где она остановилась: вся комната превратилась в квадрат Малевича, стала плоской и холодной, из еле различимого силуэта окна не было видно даже звёзд, о луне небосклон напрочь забыл. Пальцами она проводит по углам деревянной плоскости и проходит мимо травмирующих краёв, затем вытягивает эту же руку и ищет дверь. Нащупав дверную ручку, а затем замок под ней, грех делает два поворота и обеспечивает минимальную безопасность своему сну, что не обещал быть длинным, так как на экран телефона показывал ровно два часа ночи. В шесть утра ей надо метнуться в подвал за мыльно-рыльными принадлежностями и занять ванную в комнате Аллы так, чтобы маньяк не заметил её присутствия. Пусть и кажется проблематичным, но не является невозможным. Менять одежду и принимать душ завтра тоже не надо, поэтому это время она потратит на завтрак, а затем всё-таки попытается выяснить, кому же понадобились игроки вечеринки. Перед обедом Марина упомянула, что у Снежаны в два часа приём у психиатра, что было кстати, ведь от нынешних таблеток наблюдались некоторые побочки. Не самый подробный план на завтрашний день, но была надежда на то, что в оставшиеся часы рутина ничем не будет нарушена. Вернувшись под стол, Снежана избавляет себя от верхней одежды и снова прячется в мешок. Закрывая глаза, она надеется на приемлемый отдых, так как полноценным сном и крепкой дрёмой оставшееся время она не осмелится назвать. «Надо было тогда промолчать. Надо было идти своей дорогой! А если нет, то надо было настаивать на том, чтобы тебе всё рассказали! Дура тупая. Они ж теперь от тебя не отстанут!» Снежана стремительно переворачивается на другой бок и мычит под нос что-то неясное для самой себя. Случайные хрипения и писки прочистили горло, но не избавили от навязчивых мыслей: «У тебя прямо сейчас замечательная возможность просмотреть документы, папки, файлы… Так почему ты сейчас этого не делаешь?!» Крик в голове отдаётся эхом в её ушах. Вопрос с давлением звучал настолько реально, что ведущая внутреннего монолога подскакивает и ударяется головой об нижнюю часть стола. Она хватается за макушку и подушечками пальцами импровизирует массаж пораненного места, а когда в третий раз за день атакованное место прекратило ныть, Снежана вылезает из-под стола снова, направляя взгляд на шкафы, тумбы и низкий стол. Ничего ценного в скреплённых скобами белых прямоугольниках она не найдёт, особенно без источника света сильнее фонаря или свечки, так ещё привлёкшая внимание красная точка в верхнем правом углу кабинета информировала о том, что ни один шаг не будет упущен из виду камеры. Снежана возвращается под стол и начинает ныть всё в той же позе эмбриона. Ничего полезного за день не было сделано, эмоции и силы потрачены в пустую. Она жалеет, что вообще вышла наружу. Сожаления и злость обрываются усталостью и неожиданно подступившим к её векам сном.