Детская поликлиника

      Ночь. Вернее, раннее утро. Яркая луна нежными серебристыми лучами освещает комнату, вырывая из темноты бело-голубой квадрат на полу. Стоит полная тишина, разбавляемая лишь негромким тиканьем часов. Большое тёплое одеяло мягко прижимает тело к кровати, лишая сил и желания подняться.       — Эй, вставай! Подъём! — сквозь пелену сна слышится голос мужчины.       Ребёнок встаёт и, не открывая глаз, идёт в ванную умываться, шлёпая босыми ногами по деревянному полу. Взглянув в зеркало, привычным движением руки берёт серебристую заколку, слегка потрескавшуюся от постоянного использования, закидывает назад волосы и закалывает их, чтобы непослушные пряди не падали на лицо. Затем приступает к утренней водной процедуре.       Выйдя из ванной, мальчик вновь погружается во мрак своей маленькой комнатки, раздвигает плотные тяжёлые шторы и садится за письменный стол. Чистые листы А4, цветные карандаши, небрежно раскиданные по столешнице, плюшевые мишки и машинки терпеливо ждут с прошлого дня своего хозяина.       Взгляд юного существа обращается к окну. В доме напротив горят всеми цветами радуги окна. Каждое такое окно живёт своей жизнью, непохожей на другие. Угрюмые сонные деревья, невидимые во тьме, изредка перекрывают свет окон. Уличные фонари, стоящие между домами, заливают дорогу и автомобили холодным люминесцентным светом. Тишина. Лишь негромко шуршит цветной карандаш, вычерчивая на бумаге очертания соседнего здания.       Небо становится светлее, однако солнце не торопится просыпаться: по-видимому, оно тоже под властью какого-то гигантского облачного одеяла.       — Пора идти! — прерывает размышления ребёнка мужчина, заглянув в комнату.       Мальчик послушно убирает карандаши и бумагу в ящик стола и идёт одеваться. Пора. Не хочется, но надо. Он медленно надевает тёплую куртку с большим капюшоном и зимние кроссовки. Жарко. Тусклый жёлтый свет люстры раздражает глаза и излучает атмосферу враждебности. Малыш начинает нервничать и стаскивает с себя вязаную шапку. Мужчина успокаивает ребёнка и выводит его на улицу.       В лицо ударяет сильный порыв ледяного ветра со снегом. Мальчик с трудом накидывает капюшон на голову и идёт рядом с человеком сквозь непроглядную темноту, изредка прерываемую конусами голубоватого света. Ноги увязают в высоких сугробах, мешая ребёнку двигаться. Колючие снежинки больно режут лицо и залетают за шиворот. Холодно. Малыш начинает дрожать и прятать руки в карманы. Непокрытые варежками руки болят от низкой температуры. Наконец, на горизонте показываются знакомые очертания большого здания — детской поликлиники.       Парочка заходит с холода в помещение. Характерный запах лекарств и спирта окутывает их. Внутри не очень тепло, но и этого достаточно. Ребёнок снимает душную куртку и терпеливо дожидается, пока мужчина отдаст одежду на хранение тёте-гардеробщице. Мягкий зелёный свитер с высоким воротником приятно согревает его тело. Вокруг суетятся сонные люди: взрослые, пялясь в справки и направления, пытаются понять, в какой кабинет и к какому врачу им нужно попасть; дети крутят в руках игрушки, захваченные из дома — без них справиться с необходимыми медицинскими процедурами.       Раздевшись, парочка проходит дальше. Пока взрослый решает организационные вопросы в регистратуре, мальчика, словно магнит, тянет к себе магазинчик со всякой всячиной. Лего-динозавры, звездолёты с человечками-космонавтами, фруктовые пюре и молочные смеси, большие куклы с базовым набором одежды — глаза ребёнка разбегаются в попытке выделить самый интересный предмет.       Наконец парень отошёл от окошка и направился к мальчику. Как мало времени на то, чтобы рассмотреть все сокровища! Ничего, они сюда ещё вернутся и не один раз. Эта мысль грела душу малыша. Однако за подобные визиты приходить платить кровью.       — Купи мне, пожалуйста, этот звездолёт. Он такой классный.       — Не могу сейчас. Прости. Нам пора.       Парень настойчиво, но мягко берёт ребёнка за руку, и они поднимаются по бетонным ступеням. Каждый шаг, отражаясь от стен, гулко отдаёт в уши и отсчитывает время до неизбежного. Второй этаж. Сколько крови и боли в этих двух словах! Из главной двери, как из врат ада, веет замогильным, потусторонним ужасом. Ноги сами по себе останавливаются и отказываются идти дальше.       — Не бойся, идём же! –мужчина всё так же настойчиво и мягко вталкивает ребёнка за врата.       Поворот налево, поворот направо, потом опять налево… Почему эта больница похожа на жуткий лабиринт? Проходя мимо коридоров, куда не проникал ни один лучик света, мальчик вспомнил рисунок Минотавра в детской книжке «Легенды Олимпа» и ощутил холодок внутри себя. Вот и она — комната ожидания того неизбежного. На массивных деревянных скамейках в окружении пакетов, сумок и курток сидят дети с поникшим, безысходным выражением лица. Никто не улыбается, даже самые маленькие, словно кожей чувствуя гнетущую атмосферу этого отделения. Где-то в проходах слышится отчаянный, разносимый эхом по всему лабиринту плач ребёнка. Холодно и строго смотрят на маленьких заключённых облупленные и грязные белые стены. Холодно и презрительно смотрят на малышей их сонные родители.       Малыш предпринимает попытку скрыться, бесполезную и бессмысленную, и он это прекрасно понимает.       — Потерпи, это продлится недолго, — уговаривает парень.       Минуты томительного ожидания. Наконец, жуткая дверь в углу открывается. Властный голос произносит фамилию мальчика. Страх сковал тело ребёнка, разум затуманился, ноги шагали медленно, будто во сне. Мужчина решил ускорить процесс и аккуратно подтолкнул ребёнка в проход. Дверь без лишнего шума закрывается за ними.       Внутри всё те же грязные стены, некогда бывшие идеально белыми. Врачи в белых халатах недовольно взирают на испуганного ребёнка. Парень усаживает малыша на жёсткий, неудобный стул. Глаза его, полные слёз, заметались, кидая быстрые взгляды то на склянки с неизвестным содержимым, то на пробирки, уже наполненные кровью, то на изображение крокодила из детских мультиков на стене, потускневший и осыпавшийся от времени от времени. Розетка на том месте, где должен быть глаз животного, также не добавляла рисунку привлекательности.       Медсестра вопросительно посмотрела на маленького человечка и вытянула вперёд руку. Знакомый жест. Сейчас будет больно, очень больно. Напряжённая тонкая ручонка легла на гладкий стол. Кожа почувствовала лёгкие прикосновения мокрой прохладной ватки. Звук рвущейся бумаги. «Вот оно» — так и обмер ребёнок. Блеснуло чёрной сталью лезвие. Боль электрическим импульсом мгновенно прошло через всё маленькое тело. Невозмутимая медсестра грубо взяла пальчик и начала нещадно сжимать его, выдавливая редкие тёмные капли крови. Кажется, будто женщина в белом хочет выдавить всю кровь из слабого организма жертвы. Жжёт неимоверно.       — Смотри, какие красивые белочки на стене! — фальшивым высоким голосом протянул врач, видя панику в широко раскрытых глазах ребёнка.       Взгляд мальчика упал на потрескавшийся рисунок. Белки, попугаи счастливо улыбались нарисованными ртами, будто они находились не в больнице, а в райском тропическом лесу. Этот рисунок совсем не вписывался в общий образ больницы, а особенно в образ этого отделения. Затуманенному разуму казалось, будто животные насмехаются над страданиями несчастных. Да и голос врача не очень-то успокаивал. Медсестра кладёт на пальчик странно пахнущую ватку и зажимает неподвижную кисть руки страдальца.       — Всё закончилось. Пойдём. — Парень выводит ребёнка из жуткого помещения.       Малыш садится на скамью и рассматривает повреждённый палец. Маленькая красная чёрточка еле заметна, однако руку всё ещё сдавливает ноющая боль. Властный громкий голос вызывает следующую жертву, которая понуро двигается в комнату пыток. Но мальчик не думает об этом. Его страдания закончились. Ненадолго, но и это хорошо. Мужчина помогает ребёнку надеть куртку, и они выходят на улицу, на свежий воздух.       Небо посветлело, предвещая скорый восход солнца, однако фонари вдоль дороги продолжают выполнять свою работу по освещению улиц. Метель стихла, оставив после себя горы снега. Поздние звёзды всё никак не желают уходить на покой и с любопытством осматривают новый день. Прохладный воздух ласкает лёгкие, измученные тяжёлой атмосферой больницы. Изредка мимо большого здания с глухим рёвом проносятся легковые автомобили.       — Возьми, поешь.       Парень протянул своему другу его любимый питательный батончик. Тот дрожащими руками разорвал упаковку и вцепился зубами в еду. Неудивительно, ведь он ничего не ел с прошлого дня. Вкусные, слегка сладковатые кусочки насыщают желудок и кровь, восстанавливают силы.       Подкрепившись, ребёнок выбросил упаковку в урну, взял друга за руку, и они по своему обычаю, пошли гулять на детскую площадку.