Последний шанс

      Анья чертыхается, когда вновь замечает, куда направлен взгляд и сосредоточено всё внимание Лексы. Её лучшая подруга полная идиотка! Влюблённая идиотка, если быть точнее! Она, снова не отрываясь, смотрит через весь школьный кафетерий на девушку, в которую влюблена последние полтора года. Влюблена и не может ей в этом признаться. — Лекса! — окликает она девушку, которая вот ещё немного и начнёт пускать слюни. Она точно напрочь забыла о соусе на картошке фри, что держит в руке уже добрые минут пять, и он начинает постепенно скатываться вниз. Риск того, что фирменный бомбер будет испачкан кетчупом, слишком велик, поэтому Анья и пытается дозваться свою подругу. Стоит попытаться спасти хотя бы баскетбольную кофту, раз репутация капитана женской команды и так подмочена из-за постоянных томных взглядов на тихую и практически незаметную младшую особу, которая днями напролёт заседает в художественном классе.       Названная девушка не откликается на своё имя. Что совсем не удивительно для Аньи. Во время ланча для той существует лишь одно имя — Кларк Гриффин. — Вудс, твою мать! — Гирбер хлопает рукой по столу, заставляя ту, чего внимания она и добивалась, вздрогнуть и оторваться от своего прежнего занятия. — Спятила что ли?! — недовольно бурчит Александрия, устремляя взор своих прекрасных зелёных глаз на лучшую подругу. При этом отмечая, что за их столиком остались только она и Анья. Монро, Фокс и ещё пару девочек из команды уже успели удалиться, а Эмори пересела за стол к своему парню Джону Мёрфи и его дружкам футболистам. Вот только когда они всё это успели, и почему она этого не заметила? — Очнись уже, скоро конец ланча, а ты ещё не поела, — напоминает Анья. Порой ей кажется, что Лекса не её подруга ровесница, а неразумная пятилетняя сестра, которой иногда нужно напоминать об элементарных вещах. Да, порой они и считают себя сёстрами, но только лишь из-за того, что с детства вместе росли, вместе учились кататься на велосипедах и разбивали коленки, вместе пошли в секцию баскетбола, и вместе разбивали женские сердца в старшей школе. — Угу, — бухтит под нос Вудс, откусывая уже холодную картошку, соус с которой всё-таки капнул ей на красно-жёлтый бомбер, и морщится. — Она холодная, — канючит девушка, смешно сморщивая нос, и отбрасывает ранее приготовленный овощ обратно на тарелку. — А ты бы ещё дольше смотрела на Кларк Гриффин, и тогда бы твой обед непросто остыл, а покрылся бы коркой льда. Ей-богу, Лекс, просто подойди к ней и признайся в своих чувствах. У нас через неделю выпускной, ты выпустишься, уедешь в колледж, а она останется здесь, и вы просто можете больше не пересечься. — Почему это мы можем не пересечься? — непонимающе спрашивает Вудс. Она тянется за салатом Аньи, который та услужливо взяла со стойки раздачи и не стала есть сама, знает же, что он будет нужнее кое-кому другому. — Сама подумай: мы уедем учиться в Калифорнию уже летом, а Кларк останется здесь в школе и перейдёт в выпускной класс, — поясняет Гирбер, не забывая при этом загибать пальцы на правой руке в знак свой правоты, — и шанс того, что она тоже надумает поступать туда же, куда поступаешь ты, очень маленький, как и то, что она останется в нашем городке после школы. Она вообще может уехать учиться в совершенно другой штат через год. И тогда единственный шанс увидеться у вас будет только летом и то мельком при прогулке по району, или в местном супермаркете. — Это раз. — У вас у обеих появятся новые знакомые, новые интересы. Пока вы учитесь в одном месте, то у вас больше шансов найти точки соприкосновения. — Это два. — И наконец, у неё к тому времени, когда ты вернёшься сюда на каникулы, возможно, появятся отношения с кем-то другим. Теперь понимаешь? — Понимаю, — обречённо вздыхает Вудс, безнадёжно ковыряя вилкой салат. Ей прекрасно известно, что её лучшая подруга права, да и она сама не так глупа, чтобы не прийти к подобным выводам.       Они с Аньей поступают по спортивной стипендии в колледж, чтобы там изучать юриспруденцию и играть за местную баскетбольную команду. Кларк же, насколько известно Лексе, изучает искусство, рисование и, наверное, планирует связать свою дальнейшую жизнь именно с этим. Кларк не играет в школьной команде, не состоит в группе поддержки, она изредка приходит на матчи, предпочитая рисовать при первой же возможности. — Раз понимаешь, то почему не действуешь? Просто подойди ей и скажи, что чувствуешь… Раньше для тебя это не было проблемой… с Костией и остальными девчонками. — Это другое, Ань… — Почему другое, Лекс? Помнится мне, с Костией ты была достаточно прямолинейна, и уже в ближайшие дни вся школа знала, что вы парочка. Вам уже пророчили звание парочки года на школьном балу, но вы обоюдно разошлись. Что же тут не так? — С ней всё было… — Александрия мешкается при ответе, подбирая подходящее слово, — очевидно что ли…       Лекса знала, что Костия согласится быть с ней. Капитан женской баскетбольной команды и капитан группы поддержки в любых фильмах про американскую школу всегда составляют пару. Этакая главная парочка школы, в который кто-то один обязательно стервознее другого. Вот и они не стали исключением.       В прошлом году Вудс получила травму на тренировке — растянула связки голеностопа на левой ноге и была отстранена от игры и нескольких тренировок, чем была крайне недовольна. Капитан всегда обязан быть на поле с остальной командой, по её тогдашнему мнению. Тем более, травма была ерундовая, да и игра была первой в сезоне. Но тренер Индра посчитала иначе и наложила строгий запрет не только на тренировки, но и на участие в игре. Она собиралась просидеть всю игру на трибунах с кислой миной, когда к ней подошла и очень близко наклонилась Костия Грин в коротеньком костюмчике черлидерши и острым язычком. «Улыбнись, и я станцую только для тебя» — сказала та.       Вудс до сих пор помнит, с каким томным придыханием были произнесены данные слова, как игриво улыбалась подошедшая девица, забавна тряся перед ней красно-жёлтыми помпонами, и как она сама мгновенно зажглась желанием. Тогда она подумала, что раз ей не суждено выиграть этот матч со своей командой на поле, то уж этот матч, с одной из самых красивых и популярных девчонок школы, она способна выиграть в одиночку и травмированной. Какие-то дурацкие связки на ноге уж точно не могли ей помешать трахнуть капитаншу черлидерш. Она ответила девушке в её же манере: пылко и совсем не в духе Лексы. «Тогда нам стоит уединиться, чтобы я могла оценить твои таланты и найти более достойное применение твоему языку» — ответила она тогда. Вудс не знала и не знает названия гормона или другого вещества, которое могло ударить ей в голову в тот момент, но точно знала, где находится раздевалка команды, и что в ближайшие двадцать минут там никого не будет. Ей также было хорошо известно, что девушка пойдёт за ней следом и точно не откажется уединиться. Грин ведь этого и добивалась, и тем более знала, что отношения с капитаном баскетбольной команды повысит её статус в школе, и разозлит её бывшего парня Дерека.       Она помнит, как от злости, разочарования и своей невозможности помочь команде, отыгрывалась на девушке, как прижимала ту к двери раздевалки, оставляла засосы по всей шее, которыми Костия хвасталась в школе ещё несколько следующих дней, выставляя напоказ и не скрывая, кто их ей «подарил». Помнит, как входила в одноклассницу двумя пальцами без всяких прелюдий, залезая под короткую юбку, отодвигая в сторону нижнее бельё, как наращивала темп и не давала той кончить, пока не утолила свой звериный инстинкт, и пока не раздался сигнал о перерыве матча. Им пришлось покинуть раздевалку команды, чтобы остаться незамеченными, и чтобы Грин успела вернуться к своей собственной команде для развлечения зрителей.       Уже после завершения пятничного баскетбольного матча, Лекса впервые за многие годы не стала дожидаться Анью, чтобы как обычно вместе покинуть территорию школы и где-нибудь зависнуть, а поспешила уехать вместе с Костией домой к черлидерше, чтобы продолжить то, чем начали заниматься в школе. Они провели выходные вдвоём практически не вылезая из кровати и не отлипая друг от друга, довольствуясь сексом без всяких обязательств, громких признаний в чувствах, полагаясь лишь на похоть и возбуждение. — Конечно, очевидно, она бегала за тобой несколько месяцев после расставания с Дереком, а ты до поры до времени не обращала на неё внимания, — подтверждает Анья, — я помню, как она специально приходила на свою тренировку пораньше, чтобы застать тебя в спортивном зале и подойти и построить тебе глазки. Ты была для неё лакомым и желанным кусочком в то время. Но я всё ещё не понимаю, почему ты просто не поговоришь с Кларк? Разве ты не из-за неё рассталась с Грин?       Она и Костия встречались на протяжении полугода в одиннадцатом классе с той самой игры, которую Лексе пришлось пропустить. В понедельник к началу лана, после тех выходных, которые они провели в доме черлидерши вдвоём, уже вся школа знала, что они вместе, потому что обе не особо скрывались по углам. А предпочитали целоваться на виду у всей старшей школы возле шкафчиков под довольные возгласы одноклассников и ребят помладше и под возмущение администрации. — С ней нас связывали отнюдь не чувства, и ты это знаешь, Анья. — Я-то знаю, а вот половина школы до сих пор убеждена, что у вас была незабываемая история любви, а не случайный перепихон в потной раздевалке и все остальные «последствия». — Нам просто было удобно вместе, и мы, за всё время, пока встречались, никогда не обещали большего друг другу. Это был просто секс. — Но ты предложила прекратить ваше «партнёрство» в начале второго семестра одиннадцатого класса, — напоминает Гирбер.       Лекса кивает в ответ. Она встречалась с девушкой из группы поддержки с середины октября до середины марты, когда поняла, что ей нравится её одноклассница по классу литературы — Кларк Гриффин. Учитель поставил их пару по проекту, который задал практически в самом начале нового семестра, и пожелал увидеть результаты работы уже через три недели. Им пришлось плотно потрудиться в то время по вечерам после тренировок Вудс в небольшой кафешке, что располагается недалеко от школы. — Да, потому что я поняла, что влюбилась в девушку, с которой делала проект, и продолжать быть с Костией и хотеть другую, было бы неправильно, — поражённо говорит девушка, взглядом вновь ища Гриффин. Но она и её подружки, с которыми она обедает и постоянно общается, уже ушли. — Ну, так в чём же дело? Почему ты до сих пор не обжимаешься с голубоглазой блондиночкой, а только пускаешь на неё слюни? Пригласи её на вечеринку в честь выпускного, которую устраивает Джон. Ты же ведь не собираешь идти туда одной? — Она не Костия, Ань. Кларк не согласится быть с кем-то ради выгоды без чувств. К тому же, я не уверена, что мои взаимны.       Анья не успевает ничего ответить на крайнее заявление своей подружки, потому что та покидает столовую быстрее, чем она обдумывает сказанное. Ну, это же полнейшей бред… Нужно быть либо слепой, либо Лексой Вудс, чтобы не замечать очевидного. Кларк Гриффин также часто окидывает взглядом свою напарницу по проекту, пока, по её мнению, никто не видит. Вот только Гирбер видит. И видит она это гораздо чаще, чем ей бы этого хотелось.       Кларк смотрела на Александрию ещё до того, как та начала отношения с Костией, и до сих пор не перестаёт. Смотрит в столовой, в школьных коридорах и на матчах. Для неё на площадке не существует никого и ничего, если играет капитан, смотрит на школьной парковке и больше не предпринимает никаких действий.       И, по мнению Аньи, так продолжаться больше не может. Гирбер больше не может просто наблюдать за этими тайными переглядками и вздохами, ей придётся взять всё в свои руки и буквально столкнуть лбами двух человек, чтобы они наконец-то заговорили друг с другом. Она слишком долго надеялась, что её лучшая подруга окажется смелой и в жизни, а не только на площадке, поэтому на проработку плана и деталей у неё практически не осталось времени, и ей придётся действовать по ситуации и без всякой помощи. Или она чего-то не знает?       В тот момент она действительно не знала, что в скором времени, у неё появится помощник. И даже не один. //       Анья действительно тогда не догадывалась, что за столом, за которым обычно обедает Кларк Гриффин вместе со своими подругами, шёл такой же диалог.       Рейвен Рейес и Октавия Блейк говорил те же самые фразы Кларк, пытаясь её вразумить и подтолкнуть к разговору с Вудс. — Ты же понимаешь, что у тебя есть ещё неделя, чтобы наконец-то признаться Лексе в том, что она тебе нравится? — напоминает Рейвен. — Ага, — тут же поддакивает Октавия, отрываясь от написания сообщения своему парню Линкольну. Он может немного подождать, а вот личная жизнь Кларк нет, ибо она уже итак рискует остаться старой девой. — Действительно, Грифф, тебе пора бы уже поговорить с Лексой, а непросто пожирать ее взглядом и пускать слюни на очередную фотку в профиле.       На что слышат привычное негромкое «угу». Подобный разговор далеко не первый за последние месяцы, и он уже успел приесться всем троим. Вот только толку от него нет никакого, потому что слова никак не переходят к действиям. Кларк по-прежнему при любом удобном случае смотрит на объект своего обожания, а когда его нет на горизонте, то начинает его рисовать. И Блейк, и Рейес отлично знают, что у неё есть отдельный скетчбук с рисунками Вудс, который при любых обстоятельствах всегда с ней. — Ты не можешь продолжать игнорировать нас, Кларк! — возмущается Рейес. Она, в отличие, от своих двух подруг действительно пришла в столовую, чтобы перекусить, а не для того, чтобы бесконечно переписываться, рисовать и глазеть на других людей. Вот только её еда уже закончилась, а тупость Гриффин нет. Эта идиотка вечно летает в облаках, когда на горизонте появляется капитан женской баскетбольной команды. — А вы не можете продолжать говорить глупости, — бурчит себе под нос Гриффин, не отрываясь от нового рисунка. Под конец года она успела задолжать две картины своего учителю по рисованию, но сейчас она занята совершенно не ими. Объект её обожания сидит позади неё через несколько столов, и ей просто необходимо зарисовать её задумчивое выражение лица. — Какие глупости? Это ты глупости несёшь, — не соглашается Октавия, хлопая при этом телефоном по столу, — если так и дальше будешь тупить, то так и будешь киснуть в одиночестве. — О права, Кларки. Неужели ты упустишь возможность потусоваться с Лексой Вудс, пока она ещё не уедет на учёбу в колледж? — говорит Рейвен. — Вот именно, что глупости несёте именно вы, — чуть громче обычного произносит Гриффин, наконец-то отрываясь от рисунка, — такие, как Вудс, не тусуются с такими, как я, поэтому предлагаю раз и навсегда закрыть эту тему. В следующем году её здесь не будет, так что всё это не имеет никакого смысла. — Что ты имеешь ввиду под «с такими, как я»? — хмурясь, переспрашивает Блейк, — неужели ты думаешь, что ты недостойна Лексы? — Где ты видела, О, чтобы тренированная спортсменка, капитан женской баскетбольной команды встречалась с тихоней одноклассницей по классу литературы? Рядом с ней всегда крутятся девчонки из её команды и группы поддержки, а они-то уж куда симпатичнее меня… — Стоп, стоп, стоп, Грифф, — перебивает О, — мне, как игроку баскетбольной команды, конечно, льстит то, что ты считаешь меня симпатичной, но я искренне не понимаю, почему ты сбрасываешь себя со счетов? Да и почему ты решила, что Вудс нужна одна из девиц с пипидастрами или баскетболистка?       Двум девушкам совершенно не нравится плохой настрой их подруги и её самооценка. Кларк Гриффин уж точно не уступает по внешней красоте, а уж знаний и мозгов у неё точно побольше будет, чем у всех черлидерш. Ей бы только немного уверенности в себе. Ну, и небольшого пендаля для ускорения. — Я опять же согласна с Окти, — вновь поддакивает другая девушка, — то, что Лекса мутила с Костией ещё не говорит о том, что ей нравятся тупоголовые спортсменки. Может ей нравятся влюблённые голубоглазые дурочки, которые не могут связать двух слов, когда к ним обращается объект их обожания? И при этом краснеющие как помидор. — Очень смешно, Рей, — недовольно бухтит Гриффин, — и что вы предлагаете? Просто подойти и сказать: «Лекса, ты мне нравишься»? — Да, именно так и сказать! — восклицает Рейвен. — Да она рассмеётся мне в лицо… — настаивает Кларк. — С чего бы ей это делать? — в который раз за короткий разговор, непонимающе спрашивает О, — Кларк, я думаю, что тебе пора уже посмотреть Лексе глаза в глаза и наконец-то прозреть: она смотрит на тебя также часто, как и ты на неё. И в этом взгляде нет ничего издевательского, лишь обожание. — Глупости это, — вновь говорит девушка, возвращая разговор к самому началу. — Почему же? — возмущается Блейк, а Рейвен рядом с ним закатывает, потому что весь диалог не имеет никакого смысла. Как всегда. Им ещё ни разу не удавалось прийти к чему-то конкретному. Фразу: «глупости это» они слышат чаще, чем ежедневное школьное радио. — Да потому! — резко восклицает Гриффин и начинает торопливо собирать свои вещи. Достали. Она любит своих подруг, но в подобные моменты, когда они вдвоём начинают нести чушь, Кларк готова их прибить. Вот только ей совсем не хочется, чтобы её отстранили от занятий под конец года в момент итоговых тестов из-за двух настырных идиоток. — Ты куда? — спрашивает Октавия, удивляясь резкому подрыву их собеседницы. — В класс, вы мне не даёте сосредоточиться.       Рейвен уже порывается сказать, что для того, чтобы рисовать очередной портрет Лексы их подруге не нужна полнейшая тишина, но вовремя себя одёргивает. Подобные шуточки и подколы Гриффин воспринимает ещё хуже, чем их вечные разговоры о её влюблённости в Вудс. Поэтому она просто позволяет той уйти, и в моменте останавливает Октавию, которая в моменте тоже порывается сказать что-то подобное. Она хлопает спортсменку по коленке, зарабатывая этим грозный взгляд, но ей как-то всё равно. Рейвен так часто его видит, что у неё уже выработался иммунитет. — У меня такое ощущение, что мы разговариваем с кирпичной стеной? Кларк просто непрошибаемая! Тебе так не кажется? — возмущается Блейк, переключая всё своё внимание на оставшуюся собеседницу, как только другая девушка отходит от них достаточно далеко. — Мы имеем дело с детским садом, и это касается не только Кларк, Командующая также безнадёжна. — Да, только слепой не заметит, что она положила взгляд на нашу блонди. Вот только Вудс тоже бездействует, и они уже достаточно свели меня с ума, Рей, — скулит Октавия. Её телефон противно вибрирует на столе, но до него нет никому никакого дела. — Я не уверена, что смогу пережить очередное лето, если мне двадцать четыре часа в сутки будут говорить о Лексе, а потом и ещё один школьный год… — Девушка выдерживает паузу в своём монологе, за которую Рейвен успевает с ней согласить, и увидеть ухмыляющееся выражение лица, которое обычно не сулит ничего хорошего. — Что ты задумала? — настороженно спрашивает она. В детстве, после подобных ухмылок и довольного потирания подбородка, им частенько влетало от родителей. — Нам надо их свести! Как-то организовать им встречу наедине, чтобы у них не было шанса уйти не поговорив. — Каким образом? — Заявление девушки заставляет Рейес задуматься. В этом действительно что-то есть. Ждать пока Кларк созреет нет смысла. Быстрее Лекса закончит колледж, чем блондинистая голова соберётся духом для признания. — Ты меня спрашиваешь? Вообще-то это ты у нас мегамозг, так что тебе и придумывать, как это реализовать. — Рейвен чертыхается про себя. Безусловно, всю работу по планированию Блейк скинет на неё. Может быть, это, конечно, и правильно, ведь если положиться в таком деликатном деле на Октавию, то есть риск, что произойдёт кровопролитие. — Вот только на разработку плана у нас совсем нет времени. — Идея неплохая, О, вот только нам может понадобиться помощь. — В том, что у них нет времени, младшая Блейк точно права. Но и Рейвен не так глупа, чтобы не придумать что-то безумное. Всё получится, если им кое-кто поможет. И она практически на девяносто процентов уверена, что этот кое-кто сам не прочь поучаствовать в чём-то подобном. Ведь обречённое выражение лица, которое она видит прямо сейчас, говорит ей о том, что этот человек уже готов пойти на крайние меры. — Помощь? И кто же нам сможет помочь? — Узнаешь. Пошли. //       Когда Анья добирается до класса математики, где у неё должен быть следующий урок по расписанию, она никак не ожидает увидеть возле двери в аудиторию двух девушек, с которыми обычно она видит Кларк Гриффин. Одну из них Гирбер прекрасно знает, ведь Октавия играет с ней в одной команде. Не то, что она хорошо её знает и может назвать подругой, которой доверяют секреты, но доверяет настолько, чтобы пасовать. Ей вообще Октавия нравится, как человек, как игрок, просто у них ни разу не было повода пообщаться где-то помимо школы, раздевалки и площадке, а также и не было тем для разговора кроме баскетбола. В том, что она помнит имя второй девушки, есть сомнения. Рейчел? Ребекка? Или Роза? Точно не Роза. В их школе нет никого с таким именем. Зато знает, что эта девушка с волосами цвета вороньего крыла имеет тенденцию что-то взрывать каждый месяц в школьной лаборатории. Опять же из услышанных рассказов Блейк, которая этим делилась с Монро. С ней-то Анья точно нигде не пересекалась, разве что… на вечеринке у Коллинза в прошлом году. Да, он тогда ещё страсть как напился, и эта девушка помогала ему подняться наверх по лестнице.       Вот только, что они обе тут забыли? Ни одна из них не посещают этот предмет вместе с ней, да и в это учебное время она их тут никогда не видела. Может быть, у них замена аудитории? Вряд ли, если бы так было, то по школьному радио ещё утром бы объявили. Неужели решили тупо постоять где-то пять минут до начала следующего урока? Но почему именно здесь, перед классом математики, а не в рекреации, где и места больше и вид из окна лучше? Вот только они почему-то здесь, и Анью это немного настораживает, но в то же время заставляет кое о чём задуматься. А если… — Нужно поговорить… — Нам есть о чём поговорить…       Гирбер и Рейес заговаривают одновременно, как только Анья приближается к девушкам. Значит, она оказалась права. Это неглупая случайность, а преднамеренная встреча, и, кажется, она даже знает о чём пойдёт речь. — Нужна помощь… — Нам нужна твоя помощь…       Вновь одновременно произносят девушки свои реплики, на что Октавия закатывает глаза и решает вмешаться, это даже со стороны выглядит жутко. В особенности улыбка Аньи, которую, в большинстве случаев, можно лицезреть только во время удачных игр. Видеть же её просто так, в школьном коридоре, очень странно. — Да, да, раз все понимают для чего мы все здесь, то может сразу к делу, а? — спрашивает Блейк. — Время поджимает. — И это она не только про школьный звонок. — Она права, — говорит Анья, разрывая непрерывный контакт с карими глазами другой девушки, имя которой она до сих пор затрудняется назвать. — Я тут кое-что прикинула, как мы можем заставить двух идиоток наконец-то поговорить, но нужна твоя помощь, — говорит та другая девушка. — И в чём суть вашей затеи? — спрашивает она. — Если это тот план, где вы просите меня повлиять на Лексу и заставить её поговорить с Кларк, то бесполезно. Она этого не сделает. — Неужели ваш капитан боится нашу блонди? — усмехается Рейес. — Что-то не похоже на неё. Истории, которые ходят по школе никак не вяжутся с тем, что я слышу от тебя. — Не все слухи правдивы, но да, я сама порой удивляюсь этим изменениям. Это сейчас неважно. Так что за план? — Ну, слушай… //       Лекса покидает кабинет обществознания ровно со звонком с надеждой на то, что через пару минут она уже окажется в своей машине и будет на пути к дому, но не тут-то было. Анья звонит практически сразу, как только стихает звонок, и она не может проигнорировать, потому что это странно. Её подруга предпочитает мессенджеры, а не телефонные беседы, тем более в стенах школы, где вообще запрещено ими пользоваться, вот только всем всё равно на эти запреты. — Что такое, Ан? — взволнованно спрашивает девушка, как только принимает входящий вызов. — Ты будешь проходить через раздевалку к парковке? — Лекса слышит странную дрожь в голосе Аньи и напрягается ещё больше. Должно быть что-то случилось, раз она звонит и спрашивает про её передвижения. Неужели опять девочки из десятого класса умудрились опрокинуть кулер с водой в раздевалке и теперь не знают, как устранить беспорядок? За этот год они делали это уже дважды по непонятным причинам. — Да, а что случилось? — отвечает она. Машина действительно припаркована ближе к раздевалке команды, и Вудс собиралась воспользоваться запасным выходом, который находится возле неё, и которой всегда открыт. — Ты можешь заглянуть в раздевалку и посмотреть, не оставляла ли я там свои наушники, а то я не могу их нигде найти, — просит Гирбер.       Эта просьба немного странно звучит, ведь Анья это тот человек, который всегда следит за своими вещами и никогда не покидает помещение, пока не удостоверится в том, что всё при ней. — А ты не могла их в шкафчик положить? — Я к нему вообще сегодня не подходила, и вообще не видела наушники со вчерашнего дня. Помню, что они были перед вчерашней тренировкой и всё, — говорит подруга, всё также взволнованно, — так ты посмотришь в раздевалке, пока я позаглядываю в кабинеты? — Конечно, — соглашается Лекса, — я посмотрю в раздевалке, а потом увидимся на парковке. — Да, спасибо тебе, Лекс, — говорит Анья и отключается.       И всё-таки Александрия немного напрягается. Её лучшая подруга не тот человек, который не может уследить за своими вещами. В этом плане Анья немного педантична, у неё всё всегда на своих местах, и она всегда знает, где всё лежит. А если заглянуть в её школьные конспекты, то можно умереть от красоты — буквально всё написано каллиграфическим подчерком, подчёркнуто и выделено во всех нужных местах. Ещё бы она учила всё то, что писала… Из-за этого ситуация с утерянными наушниками кажется Вудс странной. Это совсем не походит на девушку, которую она знает с раннего детства. Что могло случиться такого, чтобы она не уследила за вещью? Влюблённость? Говорят же, что влюблённые люди могут совершать странные поступки или становиться рассеянными. Может быть, именно это и происходит с Аньей? Почему тогда Лекса до сих пор об этом не знает? Между ними же никогда не было секретов… Чтобы с Аньей не происходило, она ей поможет.       Лекса быстро проходит по коридору, бегло здороваясь с ребятами футболистами, которые толпой вываливаются из мужской раздевалки, пока она идёт туда, куда её послала лучшая подруга. В этой толпе спортсменов она совсем не замечает, как из-за угла выглядывают три девушки, среди которых присутствует и Гирбер. — И где мне их тут искать? — бормочет Александрия, проходя в раздевалку.       В помещение нет так такого беспорядка, кроме упавших с вешалок пары футболок и брошенных мимо мусорного ведра пластиковых стаканчиков. Последнюю неделю им приходится делить эту раздевалку с девочками из школы, которые не состоят в их команде из-за ремонта в другом помещении. Поэтому Лекса не удивляется, что что-то разбросано или может лежать не там. Девочки из команды знают, что если Индра увидит мусор или что-то подобное, то достанется всем на тренировке. — Ну что ж, начнем, пожалуй, — всё также бухтит девушка. Она нагибается, чтобы поднять те самые стаканчики, которые ей сразу бросились при входе в глаза, заодно проверяя, нет ли наушников возле мусорного ведра.       Их нет на кулере, нет на лавочке, где обычно сидит и переодевается её подруга, нет вообще нигде. Лекса постепенно теряет надежду на то, что сможет их тут найти и помочь подруге, когда слышит, как кто-то приоткрывает дверь. Она думает, что это Анья пришла к ней на помощь из-за того, что она уже долго капается здесь, поэтому даже не поворачивается, когда начинает разговор: — Их тут нет, — говорит Вудс, — ты уверена, что ты не могла их оставить где-то ещё? — Вот только в ответ не раздаётся знакомый, слегка грубоватый голос Аньи. Тишина, которая заставляет девушку немного напрячься и застыть. Неужели показалось, или это сквозняк? — Ты чего молчишь? — спрашивает она спустя какое-то время. — Эм… привет, — вдруг звучит знакомый, неуверенный ласковый голосок, который она всегда узнает среди множества других. Кларк Гриффин. Кларк? Что она здесь делает? Или это плод её воображения, что образовался на фоне её некой зацикленности на этой девушке? Лекса сразу же оборачивается.       Действительно перед стоит именно та, чей голос она полюбила и знает за счёт совместных уроков и дополнительных занятий. Лекса невольно улыбается при виде белокурой девушки, которая неловко переминается с ноги на ногу у порога, будто боится пройти дальше. Голубые глаза широко распахнуты толи от страха, толи от удивления, толи ото всего разом и смотрят прямо на Вудс. Кларк явно не ожидала, что в раздевалке кто-то будет. — Привет, — здоровается она, на автомате вытирая руки о штанины. И когда это у неё успели вспотеть ладошки? — Ты почему здесь? — спрашивает она, но сразу про себя чертыхается, когда видит, как пришедшая девушка слегка вздрагивает от её резкого вопроса. — Октавия попросила забрать её сумку с формой, так как я была ближе всех. У меня был урок в соседнем корпусе… — нервно бормочет Гриффин, поправляя выбившуюся прядь волос. Конечно же, она здесь по просьбе своей подруги, а не потому что она увидела тебя и решила войти поздороваться! — А ты почему здесь? У вас же нет сегодня тренировки… — Ооо, — понимающе протягивает Вудс, — я ищу наушники Аньи, я, вроде как, тоже была ближе, чем она. Анья почему-то уверена, что оставила их здесь, хотя я их тут не наблюдаю. — Ты не против, если я пройду и заберу сумку? Я быстро и совсем тебе не помешаю… — просит Кларк всё также взволновано. Почему она так переживает? Неужели боится оставаться с ней наедине или боится помешать? — Конечно, Кларк, проходи, ты мне нисколечко не помешаешь, — ободряюще говорит Вудс, а потом, неожиданно для себя самой добавляет: — я даже не откажусь от помощи…       Просто найди скотч и заклей им рот! Какого хрена она творит? Её щёки пылают, она это отчётливо ощущает. Что на неё нашло? Зачем это вообще Кларк? Анья ей никто, зачем ей шарить по пыльному полу ради той, с кем она практически не пересекается? На что ты надеешься? Думаешь, что она поможет по доброте душевной? У девушки могут быть свои дела и планы, которые не будут отменяться просто так… — Эм… да… — тихонько бормочет художница, по-прежнему топчась возле двери, — я могу тебе помочь, если хочешь… — Да! — с энтузиазмом восклицает Вудс. Чёрт возьми, и это называется капитанская выдержка! Сердце в грудной клетке расходится в бешенном ритме, словно она впервые выбегает на площадку с капитанской повязкой, чувствуя гору ответственности перед командой и публикой. Сейчас же здесь только Кларк, но от этого только страшнее. Страшно опозориться, сказать что-то не то или сделать то, что отпугнёт девушку, которая ей так нравится. Вот только она уже это делает!       Лекса прочищает горло. — Я буду тебе признательна за помощь, Кларк. — Господи, это слишком неловко! — Ты, кстати, не видела здесь сумку Октавии? — спрашивает девушка, быстро оглядывая помещение на предмет того, чего она ищет, но ярко-красная сумка её лучшей подруги не попадается ей на глаза. Что ж, интересно… — Нет, Кларк. Тут буквально нет ничего кроме мусора, что оставили после себя далеко не члены команды, — голос Лексы в ответ звучит при приглушённо из-за того, что она на корточках просматривает пол под скамейками, но быстро выпрямляется и подходит к растерянной девушке. Та явно не ожидала, что задание, которое дала ей Блейк, будет трудно выполнимым. Чего сложного в том, чтобы зайти и забрать то, что нужно? Верно, ничего. Нет ничего сложного, когда то, зачем тебя посылают, находится в том месте, а вот у них…       Это наводит Александрию на мысль, которая ей совсем не нравится. Она здесь по просьбе Аньи ищет то, что якобы та могла потерять. И в это же самое время, в то же самое место приходит Кларк. Та девушка, которая ей там нравится, и которой она уже долгое время не может признаться в своих чувствах из-за нелепого страха, поселившегося в голове. Та девушка, о чувствах к которой знает лишь Анья… — Тогда, где же она? — не сдаётся Гриффин.       Это может быть совпадением? Гирбер же не настолько сумасшедшая, чтобы подстроить что-то подобное? Да и как? Чтобы вытворить такое нужно было подговорить Блейк, чтобы та заманила сюда Гриффин такой же нелепой просьбой, и они наконец-то нормально поговорили… — А в душевой? Она может быть в душевой? — опять же спрашивает девушка, на что она пожимает плечами. Вряд ли. Никто из них никогда не заходил в душевую с вещами. — Ты пойдёшь со мной?       В душевой она действительно ещё не смотрела, потому что отбросила эту идею сразу же. Анья никогда не берёт с собой в душ наушники или ещё какую-то технику. Да и Октавия вроде не сумасшедшая, чтобы купаться с вещами. У них никто не ворует, поэтому никогда не было повода так тщательно оберегать свои вещи, чтобы везде с ними таскаться. Вудс сама оставляла телефон пару раз на скамейке и находила его на том же месте, когда вспоминала о нём.       А если в идеи Кларк на самом деле есть доля правды и стоит к ней прислушаться? Почему бы и нет? По-крайней мере у неё появится шанс провести ещё какое-то время с девушкой наедине, прежде чем они покинут это место без всего. Они смогут поговорить о чём-то, что никак не связано с учёбой и школой, или она наконец-то заговорит о чувствах… Но как набраться смелости, чтобы сказать то, что на душе, когда девушка перед ней так прекрасно и мило выглядит. От одного вида чуть покрасневших щёк собеседницы и яркого блеска голубых глаз Лекса теряет всё своё самообладание. Она уже попыталась говорить спокойно, но ничего не вышло. Небось, Кларк уже считает её идиоткой, которая не имеет контролировать свои эмоции и складывать слова в предложения. Может ей лучше молчать и просто довольствоваться её обществом, раз она не может контролировать себя? Не сочтёт ли молчание грубостью или нежеланием общаться?       Вудс уже хочет согласиться на предложение Гриффин и пойти посмотреть в душевой, когда за их спинами хлопает дверь. Хлопок заставляет их быстро обернуться, а младшая девушка от неожиданности даже подскакивает. — Что это было? Сквозняк? — Её голос слегка дрожит, но она быстро пытается взять себя в руки. — Не думаю, — бормочет Лекса. На сквозняк это не похоже, да и эта дверь никогда раньше не захлопывалась просто так. А вот если… — Что тогда произошло?       У капитана нет ответа на данный вопрос, но есть не очень хорошее предположение, которое непременно связано с Аньей. — Я не знаю точно, но могу предположить, что… — Александрия делает паузу, а после обходит девушку, касаясь рукой плеча той, чтобы кое-что проверить. Касание невесомое, почти незаметное, но пробирает до глубины души, когда она ощущает покалывание на кончиках пальцев.       Лекса нажимает на дверную ручку и толкает дверь от себя, но она не поддаётся. Заперта. Почему-то она этому уже не удивляется. — Закрыто, — говорит девушка, оборачиваясь к другой узнице заточения, и облокачивается на дверь. Она убьёт Анью. Ну или отвесит ей хорошего пендаля сразу же, как только выберется отсюда. — Как закрыто? Ты шутишь? — недоверчиво переспрашивает Гриффин, но не спешит идти проверять. — Нет, Кларк, я не шучу. Шутит кто-то другой, — отвечает Вудс, — надеюсь ты не страдаешь клаустрофобией? — Ты думаешь нас закрыли? Кому это нуж… — художница почему-то прерывает свой вопрос, а после Лекса видит, как та закатывает глаза и тяжело вздыхает. Это уже интересно. — Я убью Октавию… — И становится всё интереснее…       Убьёт Октавию? Но почему? Лекса уже порывается открыть рот, чтобы спросить, но передумывает, когда заглядывает в голубые глаза напротив. Сейчас она вынуждена делать это в открытую, без всяких преград и громких возгласов Гирбер. Они буквально находится лицом к лицу, как когда-то на уроках литературы, и это не может не радовать. Именно благодаря им капитан может увидеть то, что ещё минутой ранее, кто-то мог увидеть в её собственных — прозрение.       Нет…       Неужели это девушка стала жертвой таких же интриг, как и она? Если мотив Аньи Вудс понятен и даже имеет смысл, а вот действия Блейк… Зачем той запирать Гриффин вместе с ней? Какой в этом смысл? Или это шутка над капитаном в честь окончания учебного года и выпуска? Вроде ещё рано для прощания с командой. Да и причём здесь тогда художница? Неужели случайная жертва дурацкого розыгрыша? Или она что-то опускает? — Мой телефон здесь не ловит, — вдруг говорит Кларк, чем привлекла внимание девушки. — Да, здесь нет связи. Так что нам не удастся связаться с внешним миром. У нас есть два выхода: либо мы будем как сумасшедшие стучаться в дверь, либо ждать, когда Анья наиграется и откроет нас. — Я думаю, что тут не обошлось без Октавии и Рейвен. Это в их стиле…       Значит, всё-таки сговор. Сговор даже не двух человек, а трёх, у которых определённо одна и та же цель — заставить их наконец-то поговорить и сказать то, что нужно сказать. Выпускница вздыхает и проводит рукой по лицу. Чёрт возьми! Они в полной заднице, ведь Анья ни за что не остановится и не откроет, пока не будет выполнено то, что задумано, и Лекса сомневается, что две другие девицы то же привыкли уступать. Она хорошо знает Блейк, как участника команды, и знает её стойкий боевой дух, который ведёт ту до победного. Наверняка этот же дух и в обычной жизни заставляет девушку доводить дела до конца. А счёт Рейвен Лекса не решается делать каких-то прогнозов, но полагает, что она чем-то походит на двух других девиц. У неё и Кларк просто нет шанса на то, что они сдадутся и откроют дверь. — Я не знала, что О и Рей общаются с Аньей вне школы, — говорит Гриффин, на что Лекса усмехается, и присаживается на скамейку рядом с ней, — что такое? — Не поверишь, но я тоже не знала, но Анья полна сюрпризов, так что я несильно удивлена. Я должна была догадаться раньше о том, что в её просьбе был подвох. Она ведь нервничала, когда звонила мне! А Анья не нервничает! — Вудс качает головой. Она должна была знать, ведь общается с девушкой так много лет… — Да, мне тоже показалось, что я слышала голос Рейвен, пока разговаривала с Октавией. — Кларк больше не напугана, это Вудс видит отчётливо. — Рей обычно что-то громко выкрикивает, пока мы разговариваем, а в этот раз она что-то шептала, но я не придала этому значения. — И вот смотри, где мы обе оказались по их милости. Мне бы их прыткость и находчивость на площадке, и я бы только трёхочковые забивала. — Ты, правда, уезжаешь в Калифорнию? — Вудс подмечает, как девушка кладёт одну руку на скамейку между ними, а второй смахивает волосы с лица, но продолжает смотреть на неё. Слухи по школе распространяются быстро, поэтому неудивительно, если больше половины школы уже в курсе о том, на какое направление она поступила, и что они с Аньей решили снимать небольшую студию вместе, а не жить в общежитие. — Да, в конце августа вместе с Аньей. Надеюсь, что к тому времени, они нас откроют, — смеясь, отвечает Лекса, но быстро прекращает, когда вспоминает о скорой разлуке с девушкой, — это мои последние дни в школе. — Я рада, что ты добилась всего того, о чём мечтала. Ты молодец!       «Добилась всего того, о чём мечтала» — это не совсем верное выражение, которое олицетворяет её жизнь. Да, поступление в колледж мечты уже хорошо звучит, и Вудс радуется этому по сей день, но есть ещё кое-что, чего она ещё не добилась. — Нет, Кларк, это ещё далёко не всё, чего бы я хотела добиться до окончания школы. — Александрия опускает глаза, не в силах смотреть на девушку рядом с ней, не в тот момент, когда она завуалированно говорит о ней. — А чего бы ты ещё хотела, Лекса?       Действительно, чего?       Тебя.       Это же так просто сказать! Всего одно слово, и мучениям конец. Больше не будет ночей, проведённых за раздумьями о том, есть ли вторая половинка у объекта её обожания, есть ли спутник или спутница для танцев… Она бы перестала впустую тратить время на размышления, и начала бы наслаждаться обществом девушки. Ну, или смирялась с отказом. — Ну, во-первых, пригласить самую красивую девушку школы на бал выпускников в качестве моей спутницы. Во-вторых, с ней же, если она пожелает, пойти на вечеринку к Джону, — мечтательно говорит Лекса, всё также не глядя на свою собеседницу, поэтому не видит, как с лица той сходит улыбка с каждым сказанным словом, — и, в-третьих, провести с ней всё лето до моего отъезда в колледж. — Так, почему ты до сих пор этого не сделала? — Кларк сглатывает, перед тем как произнести свою мысль вслух. От Вудс не укрывается то, как она стискивает рукой край скамейки. Девушка нервничает? Но почему? Это же ей надо нервничать, ведь она собирается сказать то, что не могла сказать уже очень долгое время.       Они впервые остались наедине благодаря замыслу их подруг, и, возможно, это их первый и последний раз. Дальше будут экзамены, выпускной и летние каникулы. Анья была права — шанса на то, что они смогут поговорить, действительно может больше не представиться, ведь рядом с ними всегда есть кто-то посторонний. Ей оказали услугу, которую глупо было бы проигнорировать.       Сегодня или больше никогда. — Почему не пригласила? — переспрашивает Вудс, на что Гриффин кивает. В какой-то момент Лексе кажется, что та смаргивает слёзы, пытаясь взять себя в руки, но ей это не удаётся. Несколько предательских слезинок всё-таки стекают по её нежным щекам, оставляя на них блеск, который она подмечает при тусклом освещении. Пухлые губы слегка дрожат, а одна из рук по-прежнему стискивает лавку крепкой хваткой. — Потому что боюсь, что ей придётся не по душе моё предложение, — улыбаясь, говорит Александрия. Она больше не может не касаться девушки, которая сидит рядом с ней и выглядит так прекрасно, пока растеряна и расстроена. Её рука движется быстрее, чем мозг успевает придумать причину, чтобы не делать этого, и накрывает руку другой девушки.       Кларк быстро поднимает голову при подобном первом контакте и замирает, когда их взгляды пересекаются. Они буквально находятся лицом к лицу, и Лекса видит в голубых глазах напротив надежду. Видит, как девушка рядом с ней бегло смахивает слёзы рукавом тоненькой рубашки и шмыгает носом, чего сильно смущается. Лексе же наоборот это кажется забавным, ведь румянец, проступающий на щеках девушки после этих действий, кажется ей милым и забавным, и из-за него ей хочется поцеловать эту девушку ещё больше чем обычно. Хочет ощутить мягкость пухлый губ, дотронуться до покрасневших щёк, чтобы ощутить их теплоту, или почувствовать тот самый разряд при первом поцелуе, о котором потом говорят герои романтических фильмов…       Но чтобы это действительно ощутить, надо действовать, а не просто смотреть! Именно об этом Анья твердит как умалишённая из-за дня в день, словно у неё заело пластинку.       Надо действовать, надо рисковать, как во время матча, чтобы принести очки команде. Сейчас же эти очки нужны ей самой.       У неё трясется рука, которую она поднимает, чтобы дотронуться до щеки Гриффин и притянуть ту к себе для того, чтобы поцеловать, чтобы наконец-то сделать тот первый шаг, который она должна была сделать уже много месяцев назад.       Последнее, что она видит перед тем, как прикрыть глаза это то, как расширяются голубые глаза напротив, как девушка немного напрягается, но не спешит уйти в сторону от её импульсивного прикосновения.       Вудс остаётся только мысленно шептать самой себе: «Пожалуйста, пусть я не ошиблась!»       Лекса жмурится до ярких вспышек в глазах, боится их открыть, увидеть непонимание и разочарование у сидящей рядом девушки.       Мысли путаются, словно снежный ком, который катится вниз по крутому склону с неимоверной скоростью, потому что Кларк абсолютно никак не реагирует, и она уже думает, что зря всё это затеяла. Сожаления накрывают огромной волной, пока руки всё так же трясутся от волнения. Пожалуй, это конец и не только надежде на взаимность, но и их дружбе, ведь ни один нормальный человек не станет продолжать общение с тем, кто прямо сейчас пытается поцеловать. И только она хочет отстраниться, извиниться за этот не ясный порыв, как вдруг другая девушка приоткрывает губы, отойдя от шока. //       Анья зажмуривает глаза, когда поворачивает ключ в замочной скважине, боясь того, что за запертой дверью её будет ждать разъярённая подруга. Ей точно достанется, когда Лекса догадается что к чему, а на это той не понадобится много времени. Она бы предпочла получить нагоняй где-нибудь вне территории школы без посторонних людей вокруг и чтобы не устраивать сцену на глазах у всех.       Поэтому, она бесшумно и практически не дыша, вставляет ключ и поворачивает его. Мало ли в каком состоянии находится капитан команды. Они не слышали приглушённых голосов за дверью уже больше десяти минут и начали переживать о том, что их план потерпел крах, и всё было проделано зря. — Если ничего не сработало, то у нас больше не будет шанса заманить их в одно место, — шепчет она своим подельницам, которые топчатся у неё за спиной. Октавия и Рейвен оказали ей большую помощь, за что она им уже благодарна. По крайней мере, они пытались. — Да, второй раз развести Кларк не получится, она совсем неглупа, — соглашается Блейк, — но я думаю, что у нас всё получилось… — С чего такая уверенность? — спрашивает Анья. — Мои планы всегда работают, — самоуверенно шепчет Рейвен, — открывай уже!       В любой другой ситуации при других обстоятельствах и с другими людьми, Гирбер непременно бы огрызнулась и ляпнула бы что-то в ответ грубое, но сейчас ей не до шуток. Лучше реально быстрее открыть дверь, убедиться, что там идёт по их плану и быстрее скрыться с места преступления. Вероятность того, что Лекса с ней расквитается, очень велика, и ей бы не хотелось, чтобы это произошло уже сегодня. Она ещё надеется, что сможет избежать показательной казни до выпускного вечера. Анья напоследок показательно выдыхает, когда приоткрывает дверь, предоставляя себя и своим новоиспечённым подругам доступ в раздевалке. Этим им служит совсем небольшая щёлочка, но и её в данный момент времени хватает. Пусть и через пару часов именно подруга Александрии скажет, что у Октавии слишком острые локти, которыми она очень резво всех расталкивала, чтобы посмотреть. — Дайте посмотреть! — тут же затребовала Рейвен, расталкивая всех. — Эй, я тоже хочу посмотреть! — шипя, возмутилась Блейк, и начала с большим рвением проталкивается вперёд. — Назад, дамы, я первая, — не соглашается Гирбер. Она так уж точно не собирается уступать своё место в так называемом первом ряду, ведь как лучшая подруга Лексы имеет на него полное право.       Стараясь не обращать внимания на негромкие споры за возможность поглядеть за своей спиной, Анья всё-таки заглядывает вовнутрь. И попадает именно на тот момент, когда две пленницы отстраняются друг от друга ровно настолько, чтобы она смогла разглядеть их улыбки и то, как мило Вудс прислоняется своим лбом ко лбу Кларк Гриффин, а то и не сопротивляется. — У нас получилось? — чуть запыхавшись тихонько спрашивает О, подлезая под рукой Аньи. — Естественно получилось! Ты всё-таки сомневалась в моём плане? — негодует Рейес, также подлезая под рукой баскетболистки, чтобы самой удостовериться, что всё пошло так, как она и предполагала. — Они выглядят счастливыми… — Дааа, — протягивает Анья. Две девушки в раздевалке даже не догадываются, что прямо сейчас путь на волю открыт, ведь сильно увлечены друг другом, а тем, что происходит возле двери. Они итак слишком много времени упустили просто так и не собираются продолжать это делать. — Но давайте не будем им мешать наконец-то наслаждаться друг другом…       Под немного возмущённые стоны двух других девушек, выпускница всё-таки закрывает дверь, но на этот раз никто не спешит закрывать её на замок. В этом уже нет необходимости, ведь перед тем, как дверь полностью закрылась, они все увидели, как Лекса вновь потянулась к Кларк, чтобы её поцеловать. — Фух. Мы это сделали! — Октавия смахивает невидимую капельку пота со лба, когда поворачивается чтобы пойти прочь от места преступления, бросая напоследок, что Линкольн уже должно быть её заждался. — Надо было нам сделать это раньше, — говорит Гирбер, пока смотрит на удаляющуюся фигуру младшей девушки. — Закрыть этих двух тупиц? — спрашивает Рейвен, идя рядом с Аньей, которая усмехается в ответ на этот риторический вопрос. — Объединить усилия, ну и закрыть этих двоих… — Согласна, но лучше поздно, чем никогда. Без нас бы они точно никаких шагов не предприняли и упустили свой шанс…