Поверженное состояние

      — Эй, Хо, как насчет?.. — в тишине двухкомнатной квартиры раздался оглушительный хлопок двери. — Как насчет того, чтобы ты в очередной раз заткнул меня, хлопнув дверью? Хан не знал, когда это началось. Может, неделя? Две? Он не мог сказать точно, но дни пролетали, а Минхо, будучи в соседней комнате, словно отдалился на соседний материк. Ли не то чтобы закрылся и впал в окончательную апатию, но что-то с ним… происходило. А Хан чертовски не умел правильно поддерживать своих друзей и знакомых. — Ну что, Дуни, опять твой папа сбросил тебя на мои плечи? — потрепал парень жесткую шерстку лежащего рядом кота и все же заставил себя встать с дивана, чтобы пополнить миску оголодавшего питомца. Минхо никогда не был безответственным — сколько Джисон его знал, парень души не чаял во всем, что мяукало, пыхтело и оставляло на всех вещах свою шерсть. Может, где-то Ли и казался закрытым, скромным и человеком «себе на уме», но чтобы вот так систематически забывать покормить своего питомца? Хан понять не мог, что с тем происходит, много раз пытался поговорить, предлагал помощь и стойкое плечо, но сосед продолжал проводить все время в своей комнате, заперевшись на замок. А голодный и ни чуточки не глаженный Дуни, который раньше шипел на Хана и сбегал, стоило тому появиться на кухне, теперь постоянно оказывался у «нелюбимого хозяина» на коленях. Джисон высыпал порцию каких-то особенно сбалансированных хрустиков для рыжего проныры и наворотил себе дешевого кофе из пакетика «три в одном», в очередной раз задумываясь о происходящем. Они с Ли Минхо познакомились еще в университете, где-то в середине второго курса, на одном из бесполезных студенческих мероприятий от профсоюза, куда ходить было обязательно, чтобы потом не воткнули за пропуск. От скуки Чанбин, вездесущий друг Хана, потащил его в какую-то не самую приветливую компанию парней под предлогом «ну надо же чем-то себя занять». Джисон с Минхо каким-то неведомым образом нашли безмолвный общий язык, сразу прочувствовали эту черту, которую вырисовывал вокруг себя каждый, и продолжали ленивое общение в переписках и при случайных встречах в коридорах. Хан каждый раз подшучивал с того, как они вдруг съехались и стали, как это называют при их уровне общения и знания друг друга, друзьями. Это был совершенно рандомный шаг — Минхо вдруг в разговоре упомянул, что пока не может потянуть съемную квартиру один, а Джисон пошутил, что он просто идеальный сосед, ведь ест мало, не мусорит и может даже мяукать, если Ли так уж сильно захочется жить с одними лишь котами. Так, уже через несколько дней они подписывали договор и покупали всякую мелочь для бытовой жизни, а потом вдруг стукнуло три года, как они пересекались на общей кухне.       И Минхо всегда был одинаковым. Да, где-то мог нагрубить, резко ответить или сказать в лоб, но на самом деле Ли был очень добрым, его мысли были глубоки, а личность интересна. Сосед часто помогал Джисону, когда тому нужно было выговориться, когда тот вспыхивал из-за проблем с коллегами или девушками, и готов был обсудить все на свете. И, несмотря на его закрытость, Минхо был особенно внимательным и забавным парнем. Но все изменилось в несколько дней. Вдруг парень стал более раздражительным, начал цепляться к Джисону по мелочам и каждому лишнему слову, беситься на простые вещи в бытовой жизни, а после и вовсе принял решение закрываться каждый вечер после работы в своей комнате. Хан предлагал ему поговорить, но… Казалось, соседу с каждым днем становилось все хуже. В те редкие моменты, когда Джисон заставал его на кухне, тот печально смотрел в одну точку, согревая ладони о чашку с чаем, и не сразу замечал появление другого человека в комнате.       Джисон в очередной раз подошел к двери и аккуратно постучался, не ожидая ничего в ответ. — Эй, Хо? — тихонько окликнул он. — Хочешь, еды закажем сегодня? Может, включим что-то? Как всегда — тишина. Хан тяжело вздохнул и направился в свою комнату.

***

      На следующий день Джисона отпустили пораньше с работы, и он, предварительно забежав в продуктовый, вернулся в квартиру. — Эй, Дуни, твой не-папа дома! Ну что ты, маленький? — начал сюсюкаться с ластящимся котом Хан, уже зная, что все его штаны будут в шерсти. — Сегодня без паштета, остановимся на сухариках, да? Ну что ты сразу?.. Хан не успел закончить мысль, как из глубины квартиры послышался знакомый хриплый голос. Минхо редко теперь показывался где-то кроме своей комнаты, а потому услышать его на кухне было столь непривычным. — Минхо? — попробовал он позвать, но тут же замолчал, осознав, что тот разговаривал по телефону. — Нет, мам, еще не нашел. Мам… — послышался тяжелый вздох, — я не буду устраиваться в компанию, где работает твоя знакомая. Ну потому что это не мое, сколько раз мне нужно говорить? Я прекрасно понимаю, что это все круто и престижно, но я все сказал. Хватит, мам! Ну значит, останусь никем, все, пока. Хан на цыпочках прошел в кухню, тут же выхватывая полный злости и отчаяния взгляд. — Привет? — Привет, — без особого желания ответил сосед и, со звоном закинув тарелку в мойку, в очередной раз ушел от разговора. — Что с тобой происходит? Ну же, скажи хоть что-то, мы с Дуни места себе не находим. Но секунда — и хлопок двери. Ничего нового. Джисон с раздражительностью бросил пакет с продуктами на диван. Эта негативная аура действительно давила на него, парень сам начал постоянно злиться на друга за его молчаливость и скрытую агрессию, и он просто понять не мог, что такого могло произойти. В голове раз за разом прокручивался разговор Минхо по телефону, но ничего понятного для себя и логичного вынести никак не мог. Возможно, что-то случилось на работе? Но Ли всегда говорил, что работу оставляет на работе, а негативные эмоции домой не несет. Хан устало грохнулся на диван — пока Минхо злился, его сосед терял силы, стучась в закрытые двери. А потому он окончательно для себя решил, что раз тонущий отбивается от помощи, то спасать себя должен сам.

***

      Но это решение долго железобетонным и окончательным не продержалось. Все закончилось одним холодным вечером, когда Джисон привычно нарезал овощи для ужина в тишине квартиры. Слушать музыку не хотелось, сериалы наскучили, а потому Хан лениво стучал ножом по доске. Дуни крутился где-то рядом, иногда выпрашивая кусочек-другой мяска или сыра. Запеканка уже была почти готова, а парень уже почти не злился. Он прошагал к комнате Минхо и уже хотел было постучать, как до его ушей донеслись совсем тихие, почти не заметные всхлипы. Хан задохнулся в собственном вздохе, прикрывая рот ладонью. Эти звуки определенно точно доносились из комнаты Ли, а дверь впервые за последнее время оставалась открытой. Джисона разрывали сомнения: с одной стороны, то был шанс понять, что происходит в последнее время, с другой, это значило напрямую ворваться в жизнь своего соседа. Но Хан устал, по-настоящему устал терзаться вопросами и неизвестностью. Он легонько толкнул дверь и тихими шагами прошел внутрь темной комнаты. Свет был выключен, шторы не пропускали и лучика, а сам хозяин лежал, не двигаясь, на своей кровати. — Хо? — попробовал позвать его парень, словно кошка, подбираясь к постели все ближе. — Хо, что случилось? Стоило Джисону подать голос, как из-под одеяла в одну секунду перестали доноситься всхлипы, казалось, даже сбитое дыхание перестало слышаться в темноте спальни. Хан все же оказался рядом и, протянув руку, коснулся свернувшегося под одеялом друга, ощутил, как тот резко дернулся от неожиданности. — Поговоришь со мной? — тихо, едва слышно прохрипел севшим от напряжения голосом Джисон. Сейчас ему меньше всего хотелось задеть, обидеть, упустить. — Давай я посижу с тобой, пока не станет легче, хочешь? Минхо молчал, лишь изредка вновь хлюпал носом, не сдерживая появившийся от слез насморк. Его плечи едва подрагивали, а одеяло вздымалось от частых вздохов. От такого вида беспомощного комочка под одеялом вместо привычного статного Ли у Джисона сводило тяжкой ношей где-то под ребрами, там, где сейчас даже сердце начало биться реже — лишь бы не спугнуть столь раненного парня. Хан не знал, что происходит, отчего Минхо ощущает себя так паршиво, но знал, что хочет хоть чем-то ему помочь. Ведь все-таки они близкие друзья.       Джисон медленно, умоляя даже коленки не хрустеть в такой момент, присел на самый краешек постели и не без опаски запустил пальцы под тяжелое, зимнее одеяло. Подушечками он нащупал макушку, пока Минхо всем телом подрагивал от столь невоспитанного вторжения в его личное пространство. Но Хан не мог себе позволить остановиться, не мог напугаться гнева Ли, ведь сейчас куда важнее для него была его печаль. Он совсем невесомо положил ладонь на голову Минхо, запустил пальцы в волосы и, не спрашивая больше разрешения, принялся медленно поглаживать кожу, пропуская жесткие волосы через пальцы. Обычно он наблюдал, как Ли делал так с котами, массажируя их кожу через шерстку, а Джисон каждый раз смеялся, что его сосед сам как один большой дикий кот. Может, не так уж он был далек от истины, ведь сейчас дыхание Минхо медленно, но приходило в норму. Хан сидел так очень долго, его рука уже затекла от одинакового положения, а спину тянуло от недостатка опоры, но он не мог остановиться — от этого зависело состояние только-только успокаивающегося соседа. И, если бы от него потребовалось сидеть так часами, Джисон сделал бы это, не раздумывая. Но все же Ли сжалился над физическими возможностями его тела, и через некоторое время из-под одеяла показалась его макушка, а после и весь Минхо, откинувший от себя одеяло. В темноте комнаты разглядеть его казалось невозможным, однако Хан смог ухватить влажные дорожки, блеснувшие на щеках, мокрые то ли от пота, то ли от каким-то образом попавших слез лоб и шею, и совершенно печальные глаза. — Привет? — шепотом начал Джисон, усмехаясь столь взъерошенному виду соседа. От его поглаживаний жесткие волоски Минхо торчали в разные стороны, совсем не складываясь в однородную прическу. — Привет, — вдруг ответил тот, все же набираясь сил. Он неловко перевернулся на спину и, подтягиваясь на локтях, сел прямо. — Почему ты здесь? — Дверь была открыта. — М. Минхо вновь замолчал, а Хан не знал, как продолжить. Что ему спросить? Как достучаться? Он боялся, что Ли вот-вот попросит его выйти из комнаты и больше никогда не оставит дверь открытой. Так и потонет в собственной печали совсем один, а у Джисона не будет и шанса. Взвесив все «за» и «против», Хан все же решился хотя бы попробовать. — Расскажешь? — М-м? — протянул Ли, уже успевший уставиться в одну точку совсем пустым взглядом. — Твое состояние, — напомнил Джисон, пытаясь привлечь внимание обратно на себя. — Это длится уже несколько дней, приятель. Дуни совсем по тебе заскучал. — Он спит со мной. — Знаю. А кормит кота его совсем-совсем не любимый хозяин. — Спасибо. — Не думаешь, что я заслуживаю знать? Минхо все же оторвал взгляд от стены и уставился на Джисона в попытках что-то рассмотреть в его чертах лица. Он бегал глазами по щекам, губам, хлопающим в непонимании ресницам и в напряжении щурился, видимо, собираясь с силами. Но прошло всего несколько секунд, и эта осознанность в глазах пропала, а сосед вновь потянулся к одеялу. — Минхо, — предостерегающе окликнул его Хан. — Мы поговорим. — Может, когда-нибудь, — пробубнил он. — Я хочу спать, уйди, пожалуйста. Джисон ощутил, как внутри него послышался звон порванных нитей — то было сорвавшееся в бездну терпение, которого уже тотально не хватало. Парень не без осуждения цокнул и, останавливая Минхо, сам выхватил одеяло, заворачиваясь в него. — Ч-что ты делаешь? — Ложусь спать, — резко ответил Джисон, с вызовом выхватывая чужой потемневший взгляд. — Хочешь спать? Окей, ложись. Но по пробуждении мы поговорим. Теперь пришла очередь Минхо осоловело хлопать глазами и пытаться прийти к пониманию ситуации. Он никак не мог осознать, чего от него ожидал его сосед и почему вообще тот завалился в его кровати, завернулся в его одеяло, еще и так нагло смотрел на него своими огромными глазами. Но после столь долгой рабочей недели у Ли просто не хватало сил спорить и разбираться, а потому он без сил рухнул рядом, прикрывая глаза. В конце концов, они действительно могут разобраться утром. Джисон же думал лишь о том, что он смог хоть на шаг приблизиться к закрывшемуся другу. Ну, и о том, что овощи, оставленные на столе, заветрятся.       Всю ночь Минхо тревожно ворочался во сне, дергался от каких-то ярких снов и то и дело стонал от негативных эмоций. Хану, который кое-как мог спать в подобных условиях, казалось, что его сосед вообще не способен был отдохнуть ночью, если все время так переживал и трясся от чего-то происходящего в его голове. То были какие-то несвязанные между собой кошмары, дикие картинки, выбивающие парня из колеи, пока рядом лежал его единственный оставшийся так близко друг. Джисону вновь сердце сводило от мучений Ли, а потому он сквозь сон принял решение хоть как-то дать тому поддержку. Едва приоткрыв глаза, парень придвинулся к вспотевшему всем телом Минхо и, уткнувшись носом в тяжело вздымающуюся грудь, обхватил его корпус рукой. Пальцы вновь начали хаотично двигаться по мокрой футболке, поглаживать через нее кожу и через человеческое тепло передавать молчаливую поддержку. Хан не знал, помогло ли это, но всю оставшуюся ночь он больше не просыпался от стенаний Ли.

***

      Открыв глаза утром, Джисон осознал, что все еще прижимается к крепкому телу Минхо: изменилось лишь то, что теперь и сам Ли положил на его узкую талию свою ладонь и не позволял отодвинуться от себя. Сосед по-собственнически уткнулся носом в макушку Хана и тяжело втягивал воздух с запахом мужского шампуня, когда Джисон все же заерзал в попытках растрясти затекшие за время сна конечности. Ли недовольно вздохнул и приоткрыл один глаз. — Хан Джисон, ты меня бесишь, — медленно произнес он охрипшим от тяжелого сна голосом. — Ты мне все руку отдавил, свинина, — буркнул парень, за что тут же получил недовольный хлопок ладонью по талии. — Эй! Джисон тут же стушевался и опустил взгляд, пытаясь спрятать его от Минхо. Он готов был поклясться, что этот беззлобный хлопок вызвал в нем что-то… неопределенное. На месте ладони медленно разжигалось тепло, пока ее хозяин спокойно продолжал посапывать, закрыв глаза. Хану не то чтобы нравилась эта тактильная близость со своим близким другом… Может, просто интересовала? Ведь Ли в глазах младшего всегда казался таким сильным, крепким в теле, подтянутым. А еще очень-очень харизматичным в своем холоде ко всему вокруг, кроме котов, конечно. Нет, Джисон не сказал бы, что он хоть раз задумывался о Минхо, как о партнере, но не рассматривать его, как абсолютного красавчика, было бы просто преступлением.       — Чего задумался? — все же открыл глаза Ли. — Джи?.. — Думаю о том, когда же ты мне расскажешь, что с тобой происходит, — пробубнил тот, все еще не поднимая взгляда. Минхо недовольно выдохнул носом и, убрав руку с талии соседа, перевернулся на спину. Его глаза бегали по однотонному потолку, а грудь вновь вздымалась в тяжелом дыхании. — Мы можем об этом не говорить? — Не можем, — Хан подтянулся и, упираясь о локоть, все же заглянул в полные неприкрытой усталости глаза. — Давай. — Да нечего особо давать… Просто твой друг оказался полным ничтожеством, — горько усмехнулся Ли, все же сталкиваясь взглядом с Джисоном. — Ч-что ты такое говоришь? — Да просто… Истину, которую стоило давно признать и перестать хвататься за какие-то слепые амбиции. — Хо, если честно, я ничего не понимаю, — нахмурился тот. — Как оказалось, я тоже. Да нечего рассказывать, Хан-и. Помнишь, я нашел новую работу и все такое? — сосед дождался, пока Хан кивнет. — Херня все это. К сожалению, я не подхожу для работы в крутой компании, я просто… не справился. Я правда пытался, столько перешагивал, заталкивал в глотку свою усталость и сорванные нервы, но глубже ведь не затолкнешь. Я не справился, Джисон. — Что это значит? — То и значит, развиваться и расти на высокой должности просто не для меня. У меня нет для этого сил, навыков, знаний. Все мои коллеги, они справляются, рубят бабки, а я… просто пустое место, которое не смогло продержаться даже полугода, понимаешь? Я каждый день думаю об увольнении, но вместе с этими мыслями приходит и осознание, какой я бестолковый. Я никогда ничего не добьюсь, а все эти амбиции, вера в собственную «исключительность» — все это хуйня полная. Меня всю жизнь воспитывали так: «Хо, ты должен быть лучшим», «Ли Минхо, ты у нас добиваешься самых высоких результатов», «тебя ждет высокое место в пирамиде»… А толку то? Я ничего не добился и не добьюсь, во мне нет никакой предрасположенности, у меня нет абсолютно никаких навыков. Я очередная пустышка, обычная серая масса, которая рождается и работает на низкооплачиваемой работе всю свою жизнь. — У тебя ведь все впереди, рыбка глуппи. — Да чего у меня впереди?! — вдруг вновь показалась влага в глазах Ли. — Я вернусь к тому, с чего начинал, и буду получать копейки. Вот и все мое «впереди». — Ты не прав, — решительно качнул головой Джисон, подбираясь ближе и заглядывая в самые глаза. — Ты очень многое можешь! Послушай, у тебя ведь столько навыков, ты стольким увлекаешься. Я каждый раз восхищаюсь твоими стойкостью и творческим подходом. Ты просто еще не нашел себя, глупышонок, а уже вон слезы льешь. — Ничего я не лью. — Ага-ага, как решето-о, — поддразнивал Хан Минхо, замечая, как тот отвлекается на его шутки и улыбки. — Ты из-за этого ссорился по телефону с мамой? — Угу. Она все твердит, что я идиот, что я не должен увольняться. Говорит, мол это мои все еще не прошедшие капризы, из-за которых я могу растерять все нормальные шансы от жизни. Не сказал бы, что она меня унижает, но… На мои слова, что я ничего не умею, мама многозначительно молчит. — Ну и не будем ее слушать тогда. Хо, ты должен поступать так, как тебе будет комфортнее, понимаешь? Если эта работа доводит тебя до подобного состояния, то нахер такую работу. Ты обязательно что-то найдешь для себя, ты всегда можешь попробоваться в чем-то новом, уехать куда-то, попробовать уйти на фриланс с твоим творчеством — да что-угодно! Главное, продолжай идти, если тебе не нравится в том месте, где ты есть. Иначе потом ты все эти деньги от «крутой» работы будешь вливать в «крутого» психотерапевта, понял? — Нет, Хан-и. Я не смогу найти, как же ты не понимаешь. У меня нет ничего, никакого бэкграунда. Мои навыки ограничены лишь тем местом, где я работал: здесь научился, там научился. А за рамками одной компании эти навыки абсолютно бесполезны и никому не нужны. Нет у меня ничего, только слепые надежды какие-то были, и те разбились. — Ничего у тебя не разбилось, ну-ка хватит тут! Тебе просто нужно понять, что одной этой работой твой мир не заканчивается. Да, может, начинать снова будет сложновато, может, сейчас тебе кажется, что ты ничтожен, но это лишь твоя тревога забивает тебя в угол. Ты в том возрасте, когда нам весь мир открыт, Хо, любой навык, любая профессия вполне изучаемая в современных реалиях. Вот чего ты сейчас по-настоящему хочешь?       Джисон взглянул на Минхо, который все это время не отрывал взгляда от него. Тот почти не моргал, хватая каждое, пропитанное добротой слово друга. И Ли четко осознавал, чего он хотел в этот момент на самом деле. — Минхо? — М? — Чего ты хочешь? Заняться дизайном? Может, работать с проектами? Или начать писать? Тебе все открыто, только углубись в себя и сделай то, к чему сердце ведет, а не расчетливый мозг. — Все-все? — прищурился Минхо. — Ну да. О чем ты подумал? — О том, что хотел сделать уже очень давно, — качнул головой Ли, приподнимаясь на локтях. — Это же здорово! Что это? Давай рассказывай. — А можно… показать? — О… Это что-то, связанное с дизайном? У тебя есть наработки? Я с радостью посмотрю, конечно, — воодушевился Хан, которого тут же схватили за запястье и потянули на себя. — А?       Лицо Минхо оказалось слишком близко, пока сам Джисон пытался осознать, что произошло всего за пару секунд. В глазах Ли все еще было видно, как тот разбит. И как ему нужен кто-то, кто соберет. Хан отчего-то остро не желал, чтобы это был кто-то кроме него, а потому сам приблизился и, едва ощутимо, коснулся своими губами чужих, слегка раскрытых. Это был не поцелуй, лишь касание по самому контуру. Не видел бы Минхо своими глазами, что Джисон приблизился, сказал бы, что то было лишь дуновение воздуха. Но Хан не боялся, ему лишь нужно было понимание — дашь мне спасти тебя, или спасешься сам? Ли медленно закрыл глаза, безмолвно умоляя: «спаси», «помоги», «это, то чего я хочу сейчас, ты же спрашивал». И Джисон нырял в эту пучину, чтобы вытащить своего… друга? Хан более ощутимо прильнул к губам, мягко оттягивал нижнюю, ту, что побольше, приглаживал языком ссохшиеся ранки. И Минхо спасался, он плыл навстречу и отвечал, делал поцелуй ярче, активнее. Не прошло и минуты, как Джисон уже сидел на бедрах Ли и изучал языком его десна, ряды зубов. Сосед в свою очередь времени не терял, слезы давно отступили, а на смену им пришло желание, чистое, неудержимое, тянущее от желудка и ниже. Минхо, отвечая на страстные поцелуи, запустил пальцы под свободную домашнюю футболку Хана, провел ногтями по тонкой талии, выступающим ребрам и оставил горячие касания подушечек на острых лопатках. Он не мог остановиться: ему так сильно, так долго хотелось коснуться с нежностью собственного друга, что теперь Ли казался безудержным. Он трогал младшего с такой жадностью, что, казалось, вот-вот втиснет Хана в себя, засунет к себе в сердце и больше никто никогда не заберет его. — Хо, — выдохнул Джисон, ощущая, с какой силой впиваются в его нежную кожу пальцы парня. — Минхо… Хан безвольно выстанывал в чужие губы, подставляясь под касания, требуя большего. Эти ладони с худыми пальцами обжигали каждый сантиметр его кожи, забирались не во внутренности, а в самую душу. Джисону от этой тактильной близости хотелось жалко поскуливать, тереться о крепкие бедра, словно ему физически не хватало своего друга все эти дни, о чем он даже и не догадывался. Бедра Ли казались ему невероятно большими, личной посадочной полосой, на которой можно было хоть танцевать, но вместо этого Хан ездил на нем, касался собственным возбуждением твердых мышц. И заводил их обоих, перешагивая последнюю черту. — Хан-и, — впился Минхо в Хана пальцами, останавливая эти беспорядочные движения. Он мог при желании соединить их, окольцевав столь тонкую талию. — Мне стоит остановить себя? — Тебе стоит заткнуться, — прошептал Джисон, вплетая пальцы в темные волосы друга. — Поцелуй уже меня нормально, а то как школьник. Минхо дважды повторять не нужно. Он зубами вцепился в чувствительную кожу на шее, от чего Хан едва вскрикнул, тут же сжимая в пальцах ткань чужой футболки. Ли прикусывал едва открытые одеждой ключицы, проводил языком по выступающему кадыку, обхватывал губами линию челюсти. Джисон, подставляясь под поцелуи и терзания его смуглой кожи, потянул домашнюю футболку соседа вверх и, вынуждая того ненадолго оторваться от желанной солоноватости на языке, снял ее совсем. Теперь перед ним открывался прекрасный вид на крепкие мышцы, подтянутую упругость, красоту мягкой кожи. Минхо регулярно ходил в зал, сбрасывая там напряжение, а потому его тело выглядело невероятно спортивным — утонченные ключицы, округлые мышцы груди, четкие очертания пресса и косых мышц живота. Хан, потеряв всякое терпение, наклонился и провел языком по линии над солнечным сплетением до самой яремной ямки. Минхо, растеряв все свое самообладание от того, что заполучит, наконец, самое ожидаемое, позорно простонал от одного лишь столь незамысловатого движения языком. — Хо-о, — прошептал Джисон, извиваясь под руками, с силой вцепившимися в его ягодицы.       Хану хотелось больше прелюдий, хотелось еще нежности и ласок. Но еще сильнее ему хотелось окончательно вытащить Минхо из этой эмоциональной ямы, заставить его забыться, потеряться в чем-то другом. Найти себя в нем. Вероятно, даже буквально. Джисон, скользнув в последний раз по жесткой ткани домашних штанов, приподнялся на коленях. — Сними их, — качнул он головой. — С тебя или с себя? — хмыкнул Ли в ответ, продолжая сжимать мягкие, совсем не подтянутые ягодицы. — А ты умеешь трахаться через штаны? — Хан Джисон, где твое воспитание? — в шутку поморщив носом, спросил он. Предупреждая возмущения со стороны соседа, Минхо стянул свои домашние штаны, кое-как оставляя их на коленях, и, поддевая резинку шорт Хана, обнажил и его возбуждение. Хоть они и жили вместе уже не первый год, парни друг друга ни разу не заставали в таком виде. Совершенно открытые, обнаженные как телом, так и душой, они тяжело дышали и с упоением рассматривали тела друг друга. Джисон не мог не восхищаться мышцами Ли, не мог не зацепляться взглядом за уже столь твердый, красиво изогнутый член, оставивший за собой влагу на подтянутом животе. Минхо не отрывал взгляда от неподдельной невинности Хана во всем — его аккуратный животик, мягкие бедра и естественность восхищали парня с первой недели их случайного знакомства. — Минхо? — окликнул, наконец, его Хан, когда момент затянулся. Но Ли так сильно хотел этот самый момент отложить у себя в памяти, оставить навсегда, что кое-как заставил себя вернуться взглядом к глазам напротив. — Что? — Ты должен растянуть меня пальцами, а не глазами.       Ли расплылся в ответной улыбке — ему так сильно хотелось улыбаться, когда улыбался Джисон. Он принялся озираться вокруг, осознавая, что у него даже нет смазки. Секс с кем-то другим его уже давно не интересовал, а с Ханом казался чем-то из разряда «фэнтези», случайных влажных снов и около того. Джисон усмехнулся и взял руку друга, поднес ее ближе к лицу и, набрав слюны, обхватил два пальца Ли пухлыми губами. Он проводил по фалангам языком, смачивал подушечки и совершенно пошло закатывал глаза, иногда насаживаясь на пальцы слишком глубоко. Минхо позволял ему вести, давал самому трахать свой рот пальцами, а потом так же самостоятельно поднести их к анусу. — Ли Минхо, если ты там умер, то так и скажи. Ли усмехнулся и, задержав дыхание, вошел одним пальцем на две фаланги, от чего Хан тут же сжал ногтями кожу на его грудной клетке — красные полосы начали расцветать в легком сумраке все еще закрытых штор. Минхо принялся медленно двигать пальцем, аккуратно подбирать угол проникновения и прощупывать стенки изнутри, растягивать их для того, чтобы парень смог принять его ширину. Стоило Хану начать самому ерзать, как к первому пальцу быстро прибавился второй, теперь дырочка соседа легче принимала Минхо, не сопротивлялась поступательным движениям и судорожно сжималась, стоило ему вовсе убрать пальцы. Джисон же слишком прекрасно постанывал, нечаянно проезжаясь бедрами по твердому члену друга, закатывал глаза, склоняя голову вперед. — Хан-и? Все в порядке? — свободной рукой поправил влажные от выступившего пота пряди на лбу Джисона Минхо. Тот лишь кивнул, сильнее жмурясь. — Хан? — Господи, да все в порядке. Я всего лишь осознаю, что два пальца моего близкого друга и соседа доводят меня до большего удовольствия, чем весь мой сексуальный опыт. Знаешь, мне нужно немножко времени, чтобы это принять. — Хорошо, мелкий. — Не называй так. — А как называть? — заигрывающе улыбнулся Минхо, вводя третий палец. — Просто молчи, Господи. Закрой свой рот и не издавай этих сексуальных хриплых звуков. — Ты про мою речь? — Да! — выдохнул Джисон с вскриком, стоило Ли положить свободную руку на его небольшой член и провести пальцем по венцу головки. — Хорошо, я помолчу. — Лучше сделай свое дело, — хмыкнул Джисон, слегка приподнимаясь на коленях.       Он обхватил ладонью член средней ширины, несколько раз с жадностью провел по всей длине, наблюдая, как на головке выступают полупрозрачные капельки. Ему бы сейчас слизать это все, высосать из Минхо последние силы, но он так эгоистично хотел большего, хотел забрать все мысли парня на одного себя. И потому Джисон, неловко перебираясь на коленках выше, подставил округлую головку к своей дырочке. Он желал сделать все сам, желал управлять процессом и вести в этом поединке с депрессией его самого близкого друга. Хан аккуратно, не без страха сам опустился на головку, зажмурился от новых ощущений, стараясь не рухнуть на трясущихся ногах, несмотря на то, что Минхо придерживал его за талию. — Я?.. — Молчать. Джисон нечаянно двинулся вперед, из-за чего они оба зашипели от новых касаний. — Хан-и. — Да что? — Чуть-чуть с этим поаккуратнее. — Не сломаю уж я его тебе. — Я не за себя беспокоюсь, глупый. Хан столкнулся с ним взглядом, ощущая на себе такую глубокую нежность, что в пору бы расплакаться и кинуться в объятиях на эту крепкую грудь. Минхо смотрел на него так, как не смотрел даже, наверно, на всех котов мира. Он одновременно пожирал его похотью и ласкал каким-то неведомым чувством, похожим на симпатию. И Джисон более не мог противиться этому самому «неведомому». Он не без натяжки принялся опускаться, член Ли проникал все глубже, с трудностью проталкивался — все же слюны было слишком мало, чтобы предотвратить сухость стенок. Минхо лишь помогал, придерживал на всякий случай, пока Хан, наконец, опускался на всю длину, привыкая к столь распятому ощущению внутри. Он тяжело дышал, по всему телу выступили крупные капли пота, пока Ли убирал ему за уши выпавшие влажные пряди. Член Минхо внутри ощущался еще большим, чем выглядел со стороны, Хана как будто раздирало там, но все же, он осознавал ту нежность, с которой сосед пытался дать ему привыкнуть, не торопил, поглаживал по спине.       Справившись с первыми звездочками в глазах, Хан слегка привстал, тут же опускаясь обратно со шлепком влажной кожи. От внезапной резкости Минхо откинул голову на подушку, мыча сквозь сжатые челюсти. Джисон медленно привыкал к чему-то внутри себя, справлялся с этой болью, на смену которой приходило что-то более тягучее, горящее по всему телу. Парень принялся медленно наращивать темп, изучать угол проникновения, менять скорость, пока через время не почувствовал, как сильно они оба нуждаются в большем: не только разбитый Минхо, но и собранный Хан. Тот принялся скакать сильнее, превозмогая все еще сохраняющиеся неприятные ощущения, опускаться до лобка с громкими шлепками и привставать так, что внутри оставалась одна головка. Минхо видел, что тот на грани, видел, как трясется все тело младшего от перенапряжения, но не смел брать его силой, пока… — Минхо! — М-м? — Ты так и будешь смотреть или уже возьмешь меня? Пока Хан сам не попросит. Ли сильнее сжал пальцы на тазовой косточке, останавливая Хана и позволяя тому отдохнуть. Он входил в него более медленно, с оттяжкой, нежно попадая по самой простате, пока друг извивался от ощущений и едва держался, чтобы не рухнуть вперед на влажное тело. Джисон был близко, слишком близко для человека, который давно знал, что такое оргазм и как его добиться. Но ни разу еще он не был таким скорым. Мелкая дрожь пробивала все его тело, колющее ощущение зарождалось где-то в паху и протекало по всему животу, уходило в ноги, так и норовящие разъехаться в стороны.       Хан больше не мог держать себя, и потому упал вперед, придерживаемый Ли. Тот продолжал толкаться в него, полностью заполнять, пока Джисон ощущал, как теперь его член был зажат между их телами, как его головка оставляла вязкие следы на мышцах пресса его друга, пачкала их обоих. И ему так чертовски это нравилось, что, представив, как грязно выглядел бы живот Минхо в его сперме, Хан позорно задрожал, попытался сдвинуть ноги, но друг ему не позволил, продолжая входить на всю длину. Джисон кончал долго, его вязкая сперма с каждым новым толчком пачкала их тела, размазывалась по их коже, но Ли не отдалялся, не отталкивал от себя, но терпеливо ждал, пока сосед полностью опустошится. И стоило Хану смирно лечь в попытках отдышаться, стоило перестать дрожать, как Минхо попытался выйти, но его друг вскочил обратно, слегка придерживаясь за тут же закружившуюся голову. — Нет! — закачал головой он. — Что? — Ты тоже должен. — Хан-и, ничего страшного, если… — Давай! Продолжай, — нахмурился Джисон, надувая губы и превращаясь в того самого сладкого «Хан-и», которого так хорошо знал Минхо. Сосед лишь кивнул в ответ, наращивая темп обратно и теперь вталкиваясь в плоть Хана более грубо, со страстью. Пока Ли откинулся всем телом назад и быстро доводил себя до конца, Джисон выцеловывал его тело, проводил кончиком языка по вставшим соскам, затягивал тонкую кожу на ребрах, оставляя после себя быстро краснеющие следы. После исполнения своей столь давней мечты, Минхо осознавал, что много времени ему не понадобится. Уже через пару минут он вышел из Хана и с глубоким стоном смешал застывающую сперму на животе со своей. Тяжелое дыхание сопровождалось вытянутым, столь напряженным телом, что после такой нагрузки всем бедам и тревогам впрок сбежать прочь.       Так и Джисон собирался уйти вместе с ними, заметив, что после оргазма Минхо лениво лежал на спине с закрытыми глазами. Он более не двигался, ничего не говорил, лишь спокойно дышал и улыбался одними уголками. Но, стоило Хану потянуться к шортам, чтобы натянуть их обратно, как его, словно в дежавю, притянули ближе. Ли открыл глаза, прищурившись, заглянул в широко распахнутые напротив. — Знаешь, Хан Джисон, я столько ждал этого дня, что не дам тебе убежать после какого-то одного раза. — Ждал? — Ты ведь спрашивал, чего я по-настоящему хочу сейчас. — И? — непонимающе склонил голову Хан. — Я не знаю, что меня ждет впереди. Не знаю, стою ли я чего-то и есть ли где-то по-настоящему хорошее для меня место. Не знаю даже, чем мне нужно заниматься в моей же жизни. Знаю только одно — уже несколько лет в моей жизни есть кое-что стабильное, никак не меняющееся. — И что же это? — едва сдерживал улыбку Джисон, уже ощущая чужое дыхание на своих губах. — Ты, Хан Джисон. Может, Джисон и не умел спасать и поддерживать людей, не был уверен, какие слова подобрать и как правильно поговорить. Но он точно теперь знал, как спасти Ли Минхо, его близкого друга раньше и, казалось, новый расцветающий бутон в его сердце теперь.