Мира-чан, ты будешь навсегда моей.

— Ты уедешь вместе к отцу на родину, и это никак не обсуждается, — говорила женщина около тридцати пяти лет, смотря на свою маленькую дочь, что сидела на против нее и негодовала от того, что ей сейчас сказала ее мать. Рядом с женщиной сидел и мужчина таких же лет — ее муж. — Твоя мама правильно говорит. Поедешь ко мне на родину, наконец-то побольше будешь со своими родственниками, — говорил мужчина на ломаном русском языке, кивая головой, при этом что-то записывая в свою небольшую записную голубую книжку, где была изображена гора «Фудзияма». — Но… у меня здесь вся жизнь… Подруги, школа, так ещё… — низкая двенадцатилетния девочка даже не успела что-то сказать, как ее нагло перебили взрослые. — Дочка, это все будет там, найдешь себе там друзей, — проговорил с усталостью отец, наконец отложив свой блокнот подальше. — А твои увлечения, на которые ты ходишь тоже там будут. — Да, вы меня, что, совсем не понимаете?! Место в этой вашей Японии мало, ничего такого нет, что есть в России. Вот зачем туда?! Во-первых там землетрясение, я вообще не представляю, как там люди живут. Во-вторых, там могут быть цунами, так ещё и тайфуны. В-третьих, там отсутствует центральное отопление! Как жить? — начала перечислять известные ей факты страны, в которую она должна в скором времени отправиться. Естественно, ей туда не хотелось. — Так, Мирослава, успокой свой бурный нрав. Ты к землетрясением со временем привыкнешь, я же привыкла. Тайфуны — частое явление на юге Японии, до центра редко они доходят, — заговорила с упрёком мать, пытаясь успокоить свою дочурку, что сидела на стуле и прямо своим видом показывала, что недовольна. — Ладно, допустим, — произнесла Мирослава, сложив свои руки, на которой были плетёные браслеты из цветных резинок на груди. Отец, увидев такой жест от своего чадо, устало вздохнул. — А вы вообще в курсе, что мой японский язык это какой-то ужас. — Никакой не ужас, очень даже нормальный, — проговорила Наталья, наливая себе воды в стакан. Эх, их нужный разговор будет идти долго. — Хорошо, что я тебя заставляла учить английский язык с малых лет. Вон как ты хорошо шпаришь на нем. — «Шпаришь», что означает это слово? — спросил Изуми, услышав для себе какое-то непонятное слов. Он повторил это слова, смешно пытаясь правильно его произнести. От такого действия его дочка поперхнулась от смеха, что так и рвался наружу, а его жена приподняла уголки губ. Мужчина, заметив это от своих любимых девочек, заговорил на японском: — Чего это вы смеяться стали? Это слово сложно произнести! — Дорогой, мы тебя ни в чем не виним, просто смешно звучит от тебя, — Натали уже заговорила на том же языке, что и ее мужчина. Он лишь на ее слова что-то пробормотал. — Так, мы отошли от нашей темы. В общем, Мирослава, ты будешь там жить только лишь на год. Если за этот год ты не захочешь оставаться на подольше у отца, то возвращайся милости просим в Москву. — Агх…– девочка начала слабо биться своей головой об стол. — Ну ладно, я согласна. Тем более это всего лишь на годик, на один несчастный годик. И я потом вернусь обратно. — Вот и хорошо. Я-то думала тебя, такую недовольную моську уговаривать долго придется, — мать радостно хлопнула в свою ладоши и, поднявшись со стула пошла на выход из кухни. — Папа, а мы не будем жить на юге? — Мира с надеждой посмотрела на папу, который о чем-то размышлял. — Ото-сан? — О, Мира, не стоит тебе переживать. Мы будем жить в центральной Японии, — проговорил он и тоже встал изо стола и направился в спальню, где сейчас скрылась недавно его жена. — Хм, спасибо тебе, папа, что сказал так, что я все поняла, — буркнула Козловская уходя в свою комнату, перед этим не забыв выключить свет на кухне. *** Как говорит наша народная пословица: «Пришел марток –надевай сто порток». Наталья завязывала светло-зелёный шарфик своей дочке, что отнекивалась и вертела носом туда-сюда, говоря своей маме: «Мам, не завязывай мне так сильно этот шарф, он меня сейчас задушит, и поеду я не в аэропорт, а в морг на опознание того, как я умерла». Ее мама же только ответила: «Ты приедешь туда с соплями вся больная, только зима закончились, тем более по радио объявили, что будет снег идти!» — Так, вставайте вместе. Я вас быстренько на память сфотографирую, — сказала женщина, быстренько убегая за фотоаппаратом. И тут же не прошло и минуты она вернулась с маленьким фотиком. Изуми прижал Мирослава ближе к себе и стал улыбаться в камеру. Щелк. Вспышка. На фотографии были изображены мужчина японской внешности, а рядом с ним, обнимаясь стояла его маленькая девочка лет двенадцати. Этих двух сразу утеплила Наталья, говоря, что простудят себе кое-что. На Мирославе была одета красная куртка до самых колен, серые штаны, под которыми были теплые колготки, под курткой была черная кофта. На голове у нее была шерстяная шапка с красивыми белыми бусинками, а на шее шарфик светлого-зеленого цвета. Также выглядел и ее отец, что из последних своих сил пытался вырваться и одеться как ему хочется. — Нус, присядем на дорожку. *** В международном аэропорту — Нарита, было много людей. Оно и понятно, аэропорт все же. Люди спешат к себе на рейс, либо пытаются быстрее уехать из него, скорее к своему дому. — Уважаемые пассажиры мы прилетели в Японию, аэропорт Нарита. Местное время девять часов вечера и тридцать минут. За бортом плюс пятнадцать градусов, — говорил командир судна через рацию. Пассажиры начали уже понемногу собираться на выход из самолёта. А Мирослава и ее отец спокойно ждали пока все люди выйдут, а потом, они, уже ни с кем не толпясь, будут выходить самыми последними. *** — Я знала, что так всё будет, — бурчала Романова снимая свою теплую меховую шапку, от чего длинные черные волосы, собранные в хвост стали похожими на иголки ёжика. Ее челка выглядела не лучше, она приподнялась и открывала вид на маленький лобик девочки. — Фух, как же жарко в этом поезде. Спасибо, что мы успели занять места. — Ну-ну, Мира, что ты такая грустная? Скоро мы приедем домой, где мы с твоей мамой жили. Там все прибрано и убрано, — сказал ее отец, чем несказанно подбодрил свою дочь, которую очень порадовала эта приятная новость о новом доме. Взглянув в окно, она увидела много красивых и ярких огоньков от многоэтажных домов, вдалеке бил большой красочный салют и много всего разного от чего у Мирославы приоткрылся рот в удивление. Но быстро проезжая на поезде ее взгляд зацепился за большое сборище молодых, как ей показалось, людей, что, наплевав на законы правительства, дрались точно звери за свою добычу. От такого неприятного зрелища девочка свела свои бровки. Черноволосая никогда не любила такого рода мероприятия, хоть сама же и ходит на разные виды единоборств. *** На следующий день. Квартира находилась в хорошем районе, как показалось Мирославе, только немного смущал тот факт, что если немного пройти от их дома, то дальше будут находиться на каждом шагу всякие различные клубы и бары. — Итак, Мира, учеба твоя начнется со следующего месяца, — говорил мужчина, пока промывал рис в маленькой кастрюльке. — То есть я не пойду в шестой класс? — спросила Мира, поедая одну за другой листы соленых водорослей нори. — Нет, ты пойдешь теперь в седьмой. Средняя школа у тебя начинается, — он включил газовую плиту и поставил на нее вариться белый рис. — Если ты не знала, то в Японии с седьмого класса средняя школа. — Я уже это давно знала, мог мне об этом и не говорить. — И в кого ты такая злюка? — Вся в маму, — с гордостью ответила его дочь, немного посмеиваясь. — По тебе вон как видно, — неожиданно зазвонил его телефон и Изуми поспешил скорее его взять и ответить на звонок, на котором было написано: «Начальство звонит не бери». — Слушаю, Мацумото-сан… Да я уже прилетел. Срочный вызов? Так это практически на весь день! Хорошо. А сколько там пострадавших? Ясно, сейчас приеду. — Что такое? — спросила девочка у отца, что начал живо собирать свои нужные для него вещи. — Что-то случилось? — Да, случилось, произошел какой-то мощный взрыв в высоком здании, нужно много хороших медиков, которые есть поблизости, — он начал быстро объяснять что ему сказал его начальник, что вызвал его туда. — Так, рис выключи через минут двадцать. Деньги если что у тебя есть, можешь куда-нибудь сходить только не потеряйся, — отец быстро подошёл к своей дочке и со своей любовью поцеловал в лобик, а после выбежал из квартиры громко хлопнув дверью. — Ух, приедет он только ближе к ночи, а значит этот дом полностью в моей власти! — Романова подошла к входной двери и закрыла ее на замок. А после опять пошла на кухню смотреть за своим завтраком. — Может тут есть что-нибудь помимо этого риса? — девочка принялась лазить по шкафам и полкам, где только она не облазила, но ничего такого она не нашла. — За что? Тут даже круп других нет помимо него, — она заглянула в холодильник и ничего такого не обнаружила только молоко и пару яиц, да и молоко отличается от такого, которое обычно пила кружками Мира. — Ладно, делать мне все равно нечего, пошли тогда в магазин. Только найти бы его ещё. А то может ещё по ошибке не туда зайду. *** — Так, ну вроде это тут находится, — заговорила черноволосая на своем родном языке, на что некоторые люди, что стояли недалеко от нее просмотрели на нее с удивлением. Она недолго думая зашла в продуктовый магазин, который нашла ели как, спасибо милой старушке около ее дома, женщина ей сразу подсказала куда идти. — Что первое в моем списке? Угу, морковка четыре штуки. По вывескам под потолком можно было сразу понять, где что находится. И вот девочка стоит над овощами в поисках нужного оранжевого друга. — Ничего себе ты здоровая, — Мира наконец обнаружила нужный продукт. Она взяла четыре нужные ей моркови, которые поштучно были упакованы. — 118 йен обалдеть можно от таких цен. Ладненько, для супчика и салатика мне ничего не жалко. Дальше идут мои любимые помидоры две штуки по 170 йен, есть, идите в корзину к морковке, — она положила два красных больших овоща в свою корзину. — А вот и лучок тебя три штуки, — она взяла овощ от которого хочется плакать, и также в корзину. — И картошки мы возьмём. Дальше наша девочка повезла корзину в молочный отдел, где она надеялась будет лежать хоть что-то нормальное. — Молоко две бутылки, ее мы взяли. А кефир тут есть? — Мира начала внимательно смотреть своими глазами на витрину, но, к сожелению, ничего не нашлось, только бесконечное количество видов молока. — Ни ряженки, ни нормального творога, ни кефира, ни сыра, чем тогда питаться? Вашим рисом? Я от него сама скоро им стану. Эх… Что там дальше? В глубине магазина послышались горькие завывания, точно волк воет на луну. Молодая девушка-консультант побежала к Мирославе на помощь. И увидела такую картину: маленькая девочка и на вид иностранка опустила свою голову на поручень тележки и завывала. — Девочка, что с тобой где твои родители? — обеспокоено спросила она, смотря на девочку. — Женщина, мне нужна валерьянка, чтобы успокоиться. Мне хочется умереть от того, что я обошла весь магазин и у вас практически нет нормального мяса, — наконец черноволосая подняла свою голову и посмотрела на девушку, которая уже намеревалась вызвать скорую. — Соевое мясо у нас только продается. Другого нет. — Да? Как будто я не заметила? Дайте мне револьвер и к черту застрелю себя, — консультант ничего не поняла, из того что сказала Мирослава на русском языке. — Девушка, а у вас это псевдо мясо кто-то покупает? — Конечно, оно у нас быстро распродается. — Ясно. Это ещё один момент недолюбливать вашу страну, — консультант лишь кивнула и ушла от странной девчонки. — Блин, я же соевый соус не взяла! Романова быстро повезла тележку к холодильнику. Заметив нужный ей продукт она потянулась за ним. — Блин, я не достаю, — голубоглазая начала искать людей, чтобы ей помогли достать упаковку. И вот ее взягляд наткнулся на двух девушек, что явно были выше нее на добрые тридцать сантиметров. Они обе были одеты в свободные черные штаны. Одна, что чуть ниже в росте была одета в красную толстовку, другая же с серой. Что была выше у нее были волосы заплетены в маленькие косички, даже Мира на миг позавидовала таким длинным волосам, у нее же доходили только до лопаток. У второй светлые волосы были убраны в пучок. Мирослава подошла к ним ближе, они до сих пор не не заметили. Она подошла к высокой девушке, положив свою маленькую руку ей на плечо. И как Мира со своим ростом до тянулась? — Извините, девушки, не могли бы вы мне помочь соевый соус достать с верхней полки? — на нее с удивлением обернулись это две «девушки». Мира застыла с открытым ртом, и в шоке, не меньше чем и те, к кому она обратилась. — Ой, прошу прощения. — Как ты сейчас нас называла? — обратился к ней мальчик на вид ее возраста, только вот рост, да и со спины близко не мальчик, либо наша девочка слепая курица. — Курица мелкая, ты хоть знаешь… — Остынь, Риндо, девчонка просто обозналась, — сказал парень, у которого волосы были в косичках. Эти двое такими надменными взглядами смотрели на маленькую нашу Романову, что ей сильно захотелось дать им по хлебалу. А она, поверьте мне на слово, сможет так сделать. — А почему вы оба так со мной разговариваете? Я же ошибалась нечаянно, а ты, — она указала на Риндо пальцем. — Начал меня обзывать. Если я курицей стало ни за что, то ты тогда петух, который девушек не уважает. Тем более на вид мы одного возраста… — Ты хоть знаешь кто мы такие?! — Хайтани-младший всё не унимался, ибо какого хрена эта мелюзга так с ними разговаривает. Так с ними впервые обращаются. — Если честно, то мне до лампочки, кто вы такие, я же уже перед вами двоими извинилась, так что, пожалуйста, достаньте мне соус, — она сложила свои руки перед ними в просящем жесте. А после взглянула на них кошачьими глазками. «Капец, я сейчас заржу, Мира, не смейся, Мира, не надо». — Риндо, ну что ты в самом деле? — парень лениво подошёл к полке и с лёгкостью достал нужный продукт нашей Мире. Младший же громко фыркнул. — Держи. — Спасибо, — она взяла у него продукт, сухо поблагодарив его. — Сука, что за люди? Надеюсь, их родители пороли. Вот меня пороли, если бы я так общалась с незнакомыми людьми. — Хэ, что ты там такое бормочешь? — спросил Ран, смотря на низкую девочку, что взяла из его рук баночку, не обращая внимания на него и брата развернула свою тележку и пошла в другой отдел. — И зачем ты помог этой коротышке? — Она меня малость заинтересовала. Удивительно то, что она о нас ничего не знает, мы держим под себя весь район, а эта девчонка… — Я уже понял можешь не продолжать, — сказал младший, поправляя свои очки в золотой оправе. — Не знает нас может из-за того, что иностранка? — Может быть, — проговорил старший, выбирая себе что-нибудь на перекус. — Ладно, пошли на кассу. *** — С вас восемь тысяч шестьсот йен, — проговорила кассир, заканчивая пробивать продукты, которые взяла Мирослава. — Сколько?! Да это грабёж. Вот, возьмите, — она протянула назначенную сумму в руки пожилой женщины, на что продавец удовлетворительно кивнула. Девочка начала всё раскладывать по трем пакетам, как раз назло тем двум девочкам, что стояли и ждали, пока она все разложит по пакетам и уйдет наконец с кассы. Самое смешное было так это то, что они стояли уже как минут десять с двумя какими-то снеками и соком. — Ты быстрее двигать своими руками не можешь? — недовольно сказал мальчик в очках, в спину девчонки, что сейчас неспеша укладывала покупки. — Если тебе так не терпится, то помоги мне, — с ухмылкой сказала голубоглазая, несмотря на парня, у которого было только одно желание: купить что-нибудь пожрать и пойти бить морды всяким ублюдкам. Он сразу подскочил к ней и начала быстро и аккуратно складывать ее продукты по пакетам. — Брат, что это с тобой? — ухмыльнулась Ран, смотря на своего младшего брата, что сейчас помогал девочке. — Не видишь что-ли? Ускоряю это улитку, — проговорил нахмурив свои брови Риндо, укладывая пачку шоколадных печенье. Это оскорбления девочка проигнорировала. — Всё. — Ещё раз спасибо, эм… — Риндо Хайтани, — буркнул он ей свое имя. — Спасибо, Риндо-кун, — она поблагодарила его взяла пакеты и с лёгкостью понесла их. И вскоре вышла из магазина — Точно петух. — Ахринеть она сильная конечно. Все пакеты за раз взяла, — присвистнул ей в спину Хайтани-старший, поражаясь этой картине. Хотя сейчас эта девчонка не могла сложить покупки. *** Думаю, что смогу донести их до своего дома. Главное чтобы пакеты не порвались, а то совсем пипец будет. — Эй, девчонка с соевым соусом, — «О, нет, ну только не они. Зачем они за мной погнались? Нет, идите свой дорогой, кыш». — подумала про себя Мирослава, молясь богам, что это они кричат не ей. Она остановилась и положила пакеты на асфальт. — Какая ты шустрая! — Зачем вы опять пошли за мной? — Как зачем, чтобы узнать твоё имя! — вскрикнул косичка, смотря на маленькую девочку, что всем видом показывала, что не жалует их, но ему было глубоко всё равно. Риндо же шел менее активно, чем он. — Сперва свои скажите. — Ран Хайтани, а тот очкарик мой брат — Риндо Хайтани. Теперь, скажи своё. — Мирослава я, фамилию как ты говорить не буду. Мы с вами не настолько близки, чтобы я вам сказала свою фамилию. — Ух, какая ты бука, Мира-чан. — Ещё раз извините, что перепутала вас, — с наигранными сожалением произнесла Мира, вновь взялась за пакеты и возобновила шаг. Но эти два парня вновь за ней пошли. — Тебе повезло, что ты девушка, иначе… — Что? — Было бы худо, — улыбаясь проговорил старший из них, улыбаясь. Брр, страшно. — И на этом спасибо. *** — Ммм, Мира, ты вся в маму, прекрасно готовишь, — наслаждаясь едой, проговорил отец. Мирослава лишь кивнула головой и пожелала приятного аппетита. — Пап, я пойду к себе. — Хорошо, спокойной ночи, дорогая. *** Мирослава забралась аккуратно на подоконник и начала смотреть на город. Столько машин, столько огней, столько людей было внизу. Её взгляд зацепился за очень большую группу людей. Ещё немного приглядевшись она поняла, что это парни не старше двадцати лет. На счета всех она поняла что там их больше сорока. – Там, что, те два парня?! Да ну... Я должна посмотреть поближе.