Непонимание порождает чувства.

Возвращение из особняка Гейтсов не составило труда благодаря Уэнсдей. Проведя всех через скрытые туннели, которые она нашла благодаря Вещи, девушка находилась в своих мыслях. Даже всхлипы Энид не доходили до её ушей. Скрип двери возвращает медиума в реальность, где мимо неё вихрем проносится розовое пятно и стремительно начинает собирать вещи, неряшливо скидывая в большую сумку, стоящую на кровати, попутно пряча слёзы за отворотами головы и стиранием предательских дорожек рукой. -Что ты делаешь? - Переводя удивлённый взгляд на радужную девушку, спрашивает Уэнсдей, подходя к разделяющей полоске, которая словно создавала стену между двумя личностями, будто пытается спрятать друг от друга, отгораживая от взрывных характеров обеих. -Я не собираюсь находиться в одном помещении с хладнокровной, ни о ком не думающей девушкой, - Наклоняясь через кровать за своей любимой игрушкой, надрывно сказала Энид, утирая всё ещё почему-то текущие слёзы. -Я тебя с начала семестра предупреждала, что со мной не стоит водиться, я не забочусь ни о ком. И на этот раз ты сама пошла по своей инициативе, - Закатывая глаза, ответила Уэнсдей, как будто объясняла маленькому ребёнку, почему небо синее или почему льёт дождь. -Чёрт, Уэнсдей, мы могли умереть, а ты ведёшь себя так, будто сходила выпить кофе, - Повышая голос, сказала Энид, выходя на середину комнаты. Лунный свет озарил все черты лица белокурой девушки, чуть подсвечивая. Взгляд черноволосой застыл на покрасневших глазах, на блестящих дорожках, на покрасневших щеках и носу. Это выглядело великолепно вкупе с чистыми голубыми глазами, будто они очистили от слёз, и в них не осталось примесей, будто вся она стала светиться чистотой и непорочностью. Это осознание ударило в голову. Ведь Аддамс была пропитана чернотой, агрессией и бесконечной ненавистью ко всему живому и в некоторых случаях неживому. Она была грязной на фоне Энид. -Почему ты молчишь? Может стыдно стало? - Вытирая рукавом остатки слёз, чтобы не щипало лицо, спросила Энид, и в голосе даже проскочил сарказм. -Ещё раз повторюсь ты сама пошла и сама осталась, - Безэмоционально ответила Уэнсдей, приняв осознание с большим трудом. Энид будет лучше без неё, будет лучше в другой комнате, будет лучше с Аяксом, который хоть и тупой, но никогда не подвергнет её опасности. Горечь проскользнула на лице девушки с разноцветными волосами, и, чуть качнув головой, вернулась к кровати, закидывая последний свитер в сумку. -Раз ты так хотела одиночества, то получай его, - Уже выходя из комнаты, сказала Энид, а после хлопнула дверью, да так, что чёрное сердце упало куда-то вниз, глухо ударяя в мозг. Так будет лучше. Для неё, для Энид, для всех учеников Невермора. Больше никто не подвергнется опасности и не будет ныть всю дорогу. Она будет одна всё делать и завершит дело с успехом. Оглядывая теперь пустую часть комнаты, в голову врезаются воспоминания: первое появление и попытка объятий, встреченные взглядом маньяка, первая игра виолончели на балконе и первый нормальный разговор, первая ссора на фоне непрекращающейся громкой безвкусной музыки, первые извинение и компромисс. Картинки мелькали в сознании постоянно, пока не упёрлись в момент, происходящий десять минут назад. Подходя к цветастому с одной стороны окну, Уэнсдей почувствовала бессовестно собирающиеся капельки жидкости в глазах. Проведя по своим пустым стекляшкам окна, плавно переходя на цветную сторону, черноволосая понимает, что зуда в пальцах нет, а глаза не режет. Что же, видимо, аллергия на цвет ушла вместе с Энид, захлопнув дверь. Съезжая по стеклу и подгибая ноги, Уэнсдей думала о том, что это действительно правильно, что так и должно было случиться, рано или поздно — неважно. Энид просто не выдержала её угнетённого состояния.

***

Прошло несколько дней, прежде чем они снова столкнулись на одном из занятий. Пройдя за свою парту, Уэнсдей не заметила яркое пятно среди серой массы и чуть нахмурилась, ведь обычно блондинка не опаздывала. Рядом сел Юджин, всё также широко улыбаясь, говоря что-то про то, что его пчёлы произвели в два раза больше мёда, чему он был несказанно рад. Заинтересованно кивнув, черноволосая перевела взгляд на дверь, и именно в этот момент появилась Энид. Под руку с Йоко, весело что-то щебеча и показывая телефон. Отвернувшись к бурчащему парню, девушка сделала усилие, чтобы не повернуться назад, где за предпоследней партой расположились подружки. -Всем добрый день, - Заходя в класс, прощебетала мисс Торнхилл и начала писать на доске тему урока. Именно сегодня урок решил идти со скоростью улитки, и вечные болтающие оборотень с вампиром не улучшали состояние, скорее, ухудшали. Уэнсдей удивлялась смене их разговоров. Пока она писала число, они обсуждали новую селебрити, а на теме урока — распад какой-то популярной пары. Она была благодарна преподавателю, что сделала замечание девушкам, и те притихли, теперь тихо шушукаясь, и невозможно было понять, о чём. Так проходила неделя: пара столкновений в коридорах, переглядки на общих уроках и обеды в столовой за одним столом. Приходя в комнату, уже стало традицией бросать взгляд на цветастую сторону, но она с каждым разом будто тускнела. Энид приходила через день за оставшимися вещами, пока черноволосой не было в комнате, но она замечала, что вещей становилось меньше. При написании очередной страницы романа не хватало тихого подпевания и клацанья ногтей по телефону или неожиданных вскриков, после которых всегда шло извинение за шум. Не хватало просто присутствия радуги в комнате. С каждым днём свет становился как будто тусклее, а воздух становился тяжелее. Тихие стуки от Вещи не помогали заменить клацанье выступивших когтей. И когда в строчках на листе стало появляться описание высокой блондинки с широкой улыбкой, Уэнсдей поняла — она скучает.

***

Вечер заполнялся звуком клавиш, но сложить слова в предложение, а тем более в текст, не получалось. Вещь перелистывал какой-то журнал, стащенный у Энид, и лишь изредка проверял, дышит ли вообще медиум. За окном барабанил дождь, что добавляло лишь больше уныния и отчаяния. Особенно грустными были последние полчаса, пока девушка сидела без движения с ровной спиной и просто смотрела на лист, где всего лишь виднелось пара фраз и незаконченное слово — это всё, что она написала в течение последних трёх часов. Отметка часов приближалась к девяти вечера, когда дверь комнаты неожиданно распахнулась и в неё вошла Энид не так, как обычно — в припрыжку или с какой-нибудь новостью, а просто спокойно прошла к своему столу и начала на нём что-то искать. -Энид, - Вставая со своего нагретого места, как обычно холодно сказала Уэнсдей, подходя к разграничивающей линии. -Слушаю, Уэнсдей, - Не поднимая взгляда, отозвалась Энид, продолжая переворачивать свои тетрадки. Это была не она. Настоящая Энид бы сразу подняла голову и буквально подбежала к черноволосой. -Когда ты собираешься вернуться в свою комнату? - Прочищая горло, спросила Уэнсдей, делая маленький шаг в сторону блондинки. Раньше она никогда не заходила на эту сторону, у неё просто не было надобности. Но, видимо, с Энид все её «никогда» разрушались со скоростью карточного домика. Наконец она подняла свои глаза. Они были серыми. Выцветшими. Как будто давно нарисованная картина, что местами уже начала обугливаться. Они выражали спокойствие, но оно было напускным, просто для вида, просто для Уэнсдей. Она пыталась спрятаться. Впервые в жизни. Чёрное сердце пропустило удар, разбивая ледяную корочку о грудную клетку, ударяя сильной волной вины. Из-за неё у самой солнечной девушки всей планеты погасли глаза. Может, это и было самонадеянно, но она надеялась, что это так. Она знает, что даже спичка может гореть дважды, а значит, Энид тоже. Она всегда была зажигалкой для всех вокруг, но при этом тратила свою непонятно откуда берущуюся энергию. И теперь пришло время побыть для неё воспламеняющимся огнём. -Я бы хотела с тобой поговорить, - Делая ещё один шаг в сторону оборотня, сказала Уэнсдей, с каждым вздохом теряя уверенность, которая появилась при взгляде на блондинку. -Да? Знаешь, Уэнсдей, я не хочу с тобой разговаривать, - Беря первую попавшуюся под руку тетрадь, бросила Энид, разворачиваясь в сторону двери. -Послушай, - Захватив ладонь блондинки, прошептала Уэнсдей, сжимая руку и притягивая ближе. Минута тишины накрыла своей беззаботность, и лишь мягкие стуки уходящего Вещи были еле слышны. Чёрные глаза встретились с серыми, загоревшими каким-то огоньком, но не красным, как мы привыкли видеть, а синим пламенем. Вот они и встретились: океан и грозовые тучи. Скоро обязательно будет шторм, но после выйдет солнце и засветит своими лучами всё вокруг, и тучи спрячутся за этими лучами. -Я прошу прощение за своё поведение. Мне не стоило подвергать тебя опасности и обвинять тебя же, - Взяв вторую руку блондинки, сказала Уэнсдей, всё ещё смотря в глаза напротив, что теперь раскрывались самым чистым голубым небом. -Уэнсдей, ты...ты держишь меня за руки, - Поднимая их сцепленные ладони, прошептала Энид, чуть поднимая уголки губ. -Да, Энид и я бы хотела делать это постоянно, - Целуя костяшки пальцев оборотня, твёрдо сказала Уэнсдей, опуская взгляд вниз и чувствуя жар, прошедший по шее. Высвободив руки из плена, Энид чуть отошла с удивлённым взглядом, чем напрягла Уэнсдей. Комната снова наполнилась непониманием и недоверием, воздух стал душить, а одежда неприятно липнуть. -Что это значит? - Проводя руками между ними, спросила Синклер, смотря прямо на медиума, пытаясь разгадать, что творится внутри этой девушки. Может, это глупый розыгрыш, а она так легко поведётся. Хотя в стиле Аддамс прикол — это случайно столкнуть человека в могильную яму. Неуверенность застряла в голове, словно заевшее стихотворение, и не собиралось оттуда уходить. Что она может ей сказать? Как она это воспримет? Да даже сама Уэнсдей не знает, что это такое. -Энид, я не знаю, что это, честно. Я сама не совсем понимаю, что со мной происходит. Я хочу думать, что это просто резкая смена обстановки, но в голове нет этого понимания, я хочу думать, что ты моя подруга, но на это тоже находятся аргументы в противовес, - Убирая руки за спину, протараторила Уэнсдей. Отвернувшись к окну, черноволосая следила, как капельки дождя скатываются по стеклу, будто играя в догонялки или кто первый скатится до низа. Она надеялась, что Энид здесь, что Энид поймёт её мысли, как делала это всегда, что Энид поможет ей с этим разобраться. Прошло около пяти минут, прежде чем в голову полезли мысли об уходе блондинки. Но горячие руки обвились вокруг талии, а подбородок улёгся на её плечо. -Ты сказала, что не можешь назвать меня подругой, тогда кто я? - Ладони девушки расположились на животе медиума, отчего жар распространялся по всему телу, а чёрные ящеры внутри стали выбираться из своих нор. Горячее дыхание опаляло ушную раковину, заставляя сознание мутнеть и мысли путаться. -Я не знаю, - Разворачиваясь в объятиях, прошептала Уэнсдей, чувствуя, как жар расползается по её рукам, заставляя тело дрожать и плавится. Чужое дыхание опалило губы, накрашенные чëрной помадой. Приближение неминуемое, поэтому они соприкасаются в легком касании, просто прижимаются. Но для Уэнсдей это и есть решение, это и поможет понять, что происходило с ней все дни. Ящеры активно роют могилы в еë животе, заставляя прижаться губами в ответ, но уже затянув верхнюю. Получив негласное согласие, Энид, положив руки на шею черноволосой, притягивает ближе, раздвигая губы языком, соприкасаясь с чужим, и в то же мгновение волчий слух улавливает тихое скуление, которое, возможно, растворилось бы в грохоте ливня за окном, но не для Энид. Руки соскальзывают на талию, чуть сжимая, протягивая к себе. Головокружение стало ощутимым в висках, поэтому девушки отстранились. -Уэнсдей, пожалуйста, не делай вид, что этого не было, - Смотря в чëрную бездну, просипела Энид. -Никогда. Перехватив руки оборотня, Аддамс повела её к кровати, пока мысли бесконечно путались, создавая комок непонятно чего в голове. Переживания и уверенность перемешались между собой, заставляя напрягаться больше обычного. Когда лодыжки медиума уткнулись в цветастый плед, она опустилась и потянула блондинку к себе на колени. Смятение было видно в голубизне, но широта зрачков подтверждалась обоюдным согласием. -Уэнсдей, я совершенно без понятия, чего ты хочешь, - Укладывая руки на плечи медиума, прошептала Энид, склоняясь к уху черноволосой и прикусывая мочку. Приглушённый стон разлился аккуратной мелодией по комнате. Тяжёлое дыхание обеих смешалось, отчего дышать становилось всё труднее. Настойчивые губы спустились на шею, прикусывая кожу у яремной ямки. Оттягивая место укуса, Энид выпустила клыки и вонзила в шею. -Теперь ты моя, - Поглаживая отпечаток, проговорила оборотень, собственнически припадая к уже вспухшим губам. Заполнив комнату вздохами и более смущающими вздохами, Энид повалила черноволосую на кровать, усаживаясь на её бёдра. Влажные поцелуи спускались по шее до груди, оставляя за собой горящие места, чуть обдувая ветерком из приоткрытых окон. Запустив руки под свисающий джемпер, оборотень потянула вещь наверх. -Боже, Энид, - Упираясь руками в плечи, прошептала Уэнсдей, выгибая спину под горячими ладонями, чтобы быть ещё ближе. Температура помещения повышалась с каждой секундой их взаимодействий. Спустившись руками вниз по талии, блондинка проводила цепочку поцелуев вслед за ними. Достигнув бляшки ремня, девушка подняла взгляд и столкнулась с чёрной бездной и безумно красными щеками. Грудь томно вздымалась и медленно опускалась, показывая идеально выточенные скулы. -Я могу...? - Потянув за ткань, прошептала Энид, сжимая вещь в пальцах. Способность вести диалог потерялась ещё в тот момент, как оборотень начала её целовать, поэтому силы оставались только на кивок. Прохлада комнаты поползла дальше по телу вместе с исчезновением брюк. Оставшись в одном нижнем белье, Уэнсдей попыталась сжаться или хотя бы свести ноги, но настойчивые поцелуи спустились по бёдрам вниз. -Не закрывайся от меня больше, я не сделаю больно, обещаю, - Положив руки на колени черноволосой, прошептала Энид, целуя девушку в успокаивающем жесте. Пробираясь языком в чужой рот, блондинка стянула оставшийся элемент белья, сразу же накрыв клитор кончиками пальцев. Первая судорога смешалась с грудным стоном и вызвала ещё больше желания. Выводя известные только оборотню узоры, движения становились хаотичными, а вздохи всё чаще. Раздвинув ноги медиума, Энид спустилась вниз и накрыла дёргавшийся бугорок губами, создав вакуум, начала посасывать. Сильные импульсы содрогали внутренности, приближая к краю, практически сталкивая. Громкий стон сотряс пространство вместе с заключительным надавливанием на клитор. Судороги проходили волной через всё тело, заканчиваясь где-то в кончиках пальцев. Мозг накрылся ватой, унося в какие-то радужные миры, которые, возможно, даже не существовали. Уши заложило, будто кто-то сильно ударил по затылку, но это было не больно. Ослабшая субстанция, что называлась телом, расплылась по всей поверхности кровати, пока оборотень слизывала остатки оргазма. Что-то горячее легло рядом, сгребая в свои объятия, чуть поглаживая спину. В комнате больше не ощущался холод, наоборот, было ощущение, что здесь поселился сатана и устроил свой ад. -Я люблю тебя. И, возможно, это было секундное помешательство. Возможно, ничего из этого не было правдой. Возможно, они обе на утро пожалеют. Всё это возможно.