Ты — четверг, ты — 16.00

Я пахну, как боязнь смотреть тебе в глаза. Как много лет искать слова, но так и не сказать. Пахну оголённым проводом, Паникой без повода, Депрессивным городом. А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина. Ты — как десять часов непрерывного сна, Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой…

"Селфхарм" — Монеточка.

      По пухлым губам стекают капли вишнёвого сока. Тонкой алой струйкой бегут вдоль подбородка, а вскоре и пачкают воротник клетчатой рубашки. Впитываются в ткань почти моментально. Отстирать будет трудно, если не сделать это в скором времени.       Дин слизывает остатки кончиком языка, вкушая сладкий, даже приторный вкус ягоды. Тихо посмеивается, как завороженный наблюдая за Касом, который усердно отрывал от каждой ягоды веточку, а затем разглядывал плод со всех сторон, убеждаясь в его пригодности к употреблению. Темные брови сведены на переносице, а губы плотно сжаты в одну линию. Очаровательное зрелище.       Наконец убедившись, что с ягодой все в порядке, он поднимает глаза на охотника, перекладывая вишню ему в рот. Улыбается, когда тот начинает жевать, прикрывая глаза от наслаждения.       Солнце в небе нещадно палило, вынуждая поморщиться. Изнуряющая жара, барахлящий кондиционер, который старший Винчестер всё планирует починить, но руки никак не доходят, сладкая вишня и Кас.       Просто Кас. Такой родной, добродушный, любящий Кас. Излучающий спокойствие. Позволяющий быть слабым, когда особенно тяжело. Кас, который заваривает горячий ромашковый чай и укрывает мягким пледом, когда Дин снова приходит пьяный в хлам после очередной глупой тусовки в каком-нибудь придорожном баре. Кас, который молча целует в лоб и не задает лишних вопросов, когда Дин не знает, как быть и что ему делать дальше. Кас, который сейчас кормит его вишней, восхищаясь при этом красотой своего человека.       А Дин просто рад. Дин просто Дин. Дин, который в порыве агрессии не контролирует себя и говорит ужасные вещи, за что потом долго извиняется, так и не чувствуя себя до конца прощенным. Дин, который напивается дешевым алкоголем до боли в голове и подкашивающихся ног. Дин, который не представляет себе свое существование без Каса. И Дин, который до последнего боялся своих чувств. Считал себя ненормальным. Больным. Однако по-настоящему больным по итогу оказалось лишь его израненное сердце, сумевшее исцелиться только благодаря Кастиэлю.       Оба такие разные, но такие нужные друг другу.