Прошу увидимся летом

***

      — О, Илюха! — заметив своего приятеля не так далеко, Кашин тут же перелезает через забор, оправдывая это тем, что до калитки далеко, а к Илье прибежать надо как можно быстрее. — Ты давно приехал? Я пиздец соскучился! — признаётся он, улыбаясь во все зубы. Получается это как-то слишком эмоционально и искренне — не в его манере — поэтому улыбка чуть потухает, а сам Даня пытается хоть немного сбавить свой пыл.       — Привет, Дань, — спокойно отвечает Илья, натягивая улыбку на лицо. Он тоже скучал по этому дураку. Но тому об этом знать необязательно. — Да не, вчера вечером на электричке приехал. Вот сейчас до магазина отправили, потом пойду траву косить, — воротит нос от последних слов, потому что больше всего не хотел этим заниматься. Дрова поколоть, грядки прополоть, картошку поокучивать — всегда пожалуйста, но только не трава и эта ужасная коса.       — Бля, ну удачи, малой, — смеётся Даня в ответ, накрывая плечо друга своей ладонью. На это Илья кричит «эй!» и дёргает плечом. — Да ладно тебе. Давай это… нормально, короче, коси, чтоб тебя гулять завтра отпустили. Я уже заебался сидеть просто так.       — Можешь пойти косить со мной, если так хочешь, — язвит Коряков.       — Не, спасибо. Сам как-нибудь давай.       Илья на это лишь фыркает и уходит дальше, ничего не сказав на прощание.       В деревне свежо, а самое главное — тихо. Никаких постоянных машин, звона города — кругом только природа, успокаивающее пение птиц, поля и леса. Красиво безумно. Как Илья рад приезжать сюда летом, чтобы отдохнуть от городской суеты. Огород, конечно, отнимал время, но оно определённо стоило того, чтобы ближе к вечеру пойти погулять с друзьями, которые так же, как и он, приезжали сюда на каникулы. Вон как Данька Кашин. С этим дураком он знаком с самого детства; с ним единственным он поддерживает связь вне деревни, находясь в городе. Да для Ильи главной мотивацией приехать было то, что Кашин уже здесь — это он узнал из короткого диалога по переписке. Не было бы Данилы здесь, он бы точно задержался ещё на пару недель дома.       Солнце уже садится, окрашивая небо в розоватые оттенки. Цветочки постепенно закрываются в бутоны, прячась от прохладной и тёмной ночи. Ветер начинает подниматься, словно вот-вот принесёт с собой синюю тучу с грозой. Но поблизости не видно ни одного «ужасающего облака», и Илья очень надеется, что завтра у него получится пойти погулять с Даней, а не сидеть целый день дома из-за внезапного ливня. Хотя… когда какой-то ливень их останавливал? Да будь на улице хоть шторм: если эти двое решили встретиться и погулять, то они сделают это, несмотря ни на что.       И всё же косить — одно из самых нелюбимых дел Корякова. И он вновь в этом убеждается. Раз за разом ворчит себе под нос, что больше никогда в жизни не возьмёт в руки косу, но каждый раз снова и снова оказывается посреди огорода с этим устрашающим орудием в руках. И в смешных жёлтых очках.       За окном уже относительно темно (насколько это возможно, потому что в начале лета почти не бывает «тёмных ночей»). Илья лежит на кровати никакой. Устал как собака, чувствует себя как выжатый лимон и далее по списку. Ладно хоть в его маленькую комнату никто не зайдёт: люк в мезонин Коряков закрыл сразу же, как сюда пришёл, во-первых, потому, что так безопаснее; во-вторых, никого видеть сейчас не хотелось совсем. Хотелось отоспаться и отдохнуть. Сил не было даже на то, чтобы встать с кровати и закрыть шторы, а если этого не сделать, то в четыре утра солнце будет светить прямо в глаза.       Звук уведомления всё-таки вынуждает встать и пройти буквально два шага до стола, стоящего в противоположном от кровати углу. Илья готов проклясть всех, кто ему сейчас посмел написать. Но, заметив имя, тут же успокаивает свой пыл и улыбается. Даня, сейчас: «Завтра сможем погулять?»       Парень садится обратно на мягкую кровать и быстро печатает ответ. Заставлять Кашина ждать почему-то не хотелось.

Вы, сейчас: «надеюсь, сможем. Ну, я сегодня скосил всё, что нужно было. А огребать мы будем только через пару дней.» «поэтому думаю, что да»

Даня, сейчас: «Ты бы видел себя, когда косишь ХАХАХАХА» «ЭТО ПИЗДЕЦ ИЛЬЯ» «фото» «ТЫ ТАКОЙ СОСРЕДОТОЧЕННЫЙ НА ЭТОЙ ТРАВЕ»       Блять. Когда это Кашин успел его сфотографировать? Надо будет предложить бабушке поставить закрытый забор, чтобы никакие Данилки Кашины не могли за ним наблюдать и смеяться. Илья хмурится, но в мыслях всё же признаётся себе, что фотография действительно смешная.

Вы, сейчас: «ой, соси жопу» «сам-то, когда дрова колешь, так же ржачно выглядишь» «завтра в час у лодца встретимся?»

Даня, сейчас: «Базар» «Спокойной ночи, косильщик»       Илья на это лишь отправляет какой-то всратый стикер с пожеланием спокойной ночи и наконец-то убирает телефон обратно на стол, перед этим всё же занавесив шторы. Видимо, завтра будет весёлый день. А иначе и быть не может.       Пришлось встать рано, чтобы успеть с утра сделать все дела, которые были в сегодняшнем воображаемом списке дел, по типу: накормить куриц, собаку и кошку. Ну и самому поесть не забыть, конечно. А уже после того, как все дела были сделаны, можно было идти к колодцу, потому что времени до часа дня уже оставалось совсем немного. Опять же: заставлять Кашина ждать не хотелось.       Солнце палит просто ужасно. Пришлось захватить с собой солнцезащитные очки на всякий случай (хотя надевать очки на очки, наверное, не самая лучшая идея). Сейчас бы на речку съездить, искупаться, может; но вода, как на зло, ещё не до конца прогрелась: была холодной и противной. Хотя, когда это кого-нибудь останавливало? Захотели искупаться — искупались. Потом, правда, болеть в жару не самое приятное чувство. Поэтому в голове вычёркивается из планов пункт «съездить на речку», возможно, когда-нибудь попозже это обязательно случится, но точно не сейчас. Ещё слишком рано.       Краем глаза Илья замечает знакомую рыжую макушку, поэтому сразу машет ему, широко улыбаясь. Подходит ближе и сгребает в объятиях, вдыхает знакомый давно запах и просто не может не улыбаться. Всё-таки скучал он по этому рыжему балбесу.       — Ну-ну! Хорош, Илюх, — отстраняется Даня, криво улыбаясь. — Пошли уже куда-нибудь.       — Погнали, — соглашается Илья, отстраняясь от парня. — Давай сначала до колонки, той дальней. Пить хочу ужасно, а домой идти, ну… Не хочу, короче.       И Даня без лишних вопросов просто кивает и поворачивается в сторону колонки. Идти до неё минут десять, не больше, поэтому справятся они быстро, тем более, весь день буквально принадлежит им. Можно обойти всю деревню вдоль и поперёк по несколько сотен раз. Вечером, правда, вернуться домой без ног, но в этом и есть вся суть летних гулянок, верно?       На лице наконец-то не перестаёт сиять искренняя улыбка, по всей улице раздаётся звонкий смех, а на душе спокойно, аж до мурашек. Солнце слепит глаза, но Илья так и не решается надеть свои супермодные очки, которые лежат у него в кармане, потому что знает: Даня засмеёт. Он, вроде, и не против, но почему-то это всё равно останавливает. Уж лучше слепнуть, чем потом всю жизнь слушать подколы про эти очки. Ему, если честно, хватает вчерашней травы.       — Давай сходим в соседнюю деревню за мороженым? — вдруг спрашивает Илья, отпивая холодную воду из колонки, пока Даня держит рукоятку.       — А не умрём?       — Давай тогда за великами сгоняем, а потом туда. Пожалуйста, Дань, — умоляет его Коряков, вытирая тыльной стороной руки губы от воды, — Я очень хочу малинового мороженого.       — Ладно, поехали, — вздыхает Кашин, смотря на это чудо. И вот как такому можно отказать вообще? Наверное, это что-то за гранью фантастики, потому что звучит как что-то нереальное и невозможное. Это же Илья. Илюшка Коряков, который одной своей кривой улыбкой поражает в самое сердце.       На лице у Ильи тут же расцветает улыбка. Но тут же в мыслях всплывает то, что, вероятнее всего, велосипед, что стоит в гараже, совсем неподготовленный, немытый и со спущенными колёсами. От этой мысли Коряков закусывает щёку изнутри и чешет затылок, на что Даня лишь спрашивает: «Что случилось?», а потом, после ответа Ильи, смеётся, говоря, что колёса накачать и привести велосипед в более-менее порядок — дело десяти минут. И это действительно так, просто Илья не совсем уверен, что найдёт в гараже всё необходимое. Но и на это Кашин отмахивается: не найдут у Корякова – пойдут к нему в гараж.       В гараже у Дани пахнет примесью машинного масла и пива. Так себе, конечно, но это уже приелось, не так сильно врезается в нос. Кругом царит беспорядок и полнейший хаос, но что-то в этом переполохе всё же есть. Какая-то изюминка, которая свойственна только Кашину.       — Атмосфера у тебя тут, конечно… своеобразная, — тихо смеётся Илья, затаскивая велосипед в гараж.       — Давай сюда свой драндулет, сейчас всё сделаем по красоте и поедем за твоим мороженым, — сосредоточенно говорит Даня, не отвлекаясь от дела. Илья рядом ликует, что всё-таки поест мороженого.       До соседней деревни они добираются минут за сорок. Идут на ближайшие лавочки, чтобы немного отдохнуть и, конечно, перекусить мороженым, за которым они сюда, собственно, и приехали. Илья сидит довольный, а Данила рядом — суровый, уже чуть уставший, но счастливый, когда глянет на друга. Вот за это он и любит лето. Дни напролёт бы проводил с Коряковым. И сейчас совсем не страшат мысли о скором ЕГЭ, о поступлении и о том, что всё рано или поздно закончится. Даня давно решил для себя, что нужно жить настоящим и наслаждаться моментом.       — Куда сейчас? — спрашивает он, закидывая рыжую макушку назад. Вставать не хотелось совсем, а погулять и провести время с Ильёй — безумно.       — Поехали обратно к нам, а потом в поле. Оно такое… красивое, короче, пиздец, — активно жестикулируя, отвечает Илья, с которого сегодня просто не сходит улыбка. Светится, как солнце, даже ярче.       Время уже ближе к вечеру, поэтому перед тем, как ехать в поле, было принято решение заехать по домам, пообедать, взять спрей от комаров, которые уже просыпаются и кусают всё живое. Дома младший ещё немного лежит на диване, чтобы ноги хоть немного пришли в себя и перестали гудеть, но как только в окно слышится стук, встаёт и выбегает из дома, крикнув что-то бабушке на прощание.       Поле безумно красивое, просторное и чистое. С главной дороги они свернули давно, сейчас виднеется только та, по которой машины ездят раз в день, дай бог, поэтому было приятно решение оставить велосипеды здесь (конечно, спрятав их в тенёк, под каким-то кустом). Вот смотришь на поле, вдали которого виднеется лес, так и хочется побежать, дотронуться до первого дерева, а потом обессиленно упасть в траву и лежать, смотря на голубое небо. Хочется вдохнуть этот воздух полной грудью, нарвать небольшой букет васильков, что растут среди пшеницы.       Бежать по полю ощущается как отдельная вселенная. На душе так хорошо и спокойно, что хочется забыть обо всех проблемах, о всех тревогах и обо всём, что могло беспокоить когда-либо. Илья кидает взгляд на Даню и всё-таки падает на траву, утягивая за собой и Кашина. Слышится звонкий смех.       — Сейчас бы покурить, — вдруг протягивает Даня, срывая колосок, который тут же закусывает меж губ.       — Это точно. Только у меня жижа закончилась, а пацаны сказали, что привезти не могут, — вздыхает в ответ Илья, потирая глаза, натянув очки на лоб. Курить и правда хотелось: сигарет или электронку — уже не так важно. Конечно, Коряков ещё не настолько погряз в этом, чтобы умирать от ломок, но неприятное ощущение всё же иногда давило. В городе было проще, здесь же, в деревне, нигде жижу не достать и ведь за сигаретами не сходишь, потому что потом каждый будет знать о том, что Илья Коряков курит. Такой славы, если честно, не хотелось.       — Так ты что молчал-то? — усмехается Даня, поворачивая голову в сторону Ильи. Второй на это только выгибает бровь, явно не понимая, к чему он клонит. — У меня жижа есть, могу залить.       — О-о-о! — радостно протягивает Илья с каким-то облегчением, но потом замолкает, явно обдумывая всё. — Бля, у меня денег вообще нет.       — Без б. Залью почти бесплатно, — отвечает старший, приподнимаясь с травы, присаживаясь чуть удобнее. Илья тоже садится напротив, чуть хмурясь. Сказал же, что денег нет, какие, блять, «почти бесплатно»? Даня молчит, выжидая ответа от друга. А тот тоже молчит, глупо моргая глазками, пытаясь хоть что-нибудь понять.       — Сказал же тебе, что у меня не-…       Фраза обрывается на полуслове. На губах неожиданно чувствуются чужие. Илья от шока распахивает глаза, не понимая, что сейчас происходит, но потом, словно осознав, прикрывает веки, придвинувшись чуть ближе к Дане. Всё это ужасно неловко и странно, но почему-то так необходимо. Ощущать, как Даня аккуратно сминает его губы, его руку на своём затылке, приятно. Поцелуй выходит странным, непонятным, но тем не менее до ужаса чувственным и искренним. Отстранившись, Илья хлопает глазами, смотря на Кашина. Тот же, делая вид, будто ничего и не было, отводит взгляд.       — А чтобы ты мне дал свою вторую пачку сигарет, я должен сам тебя поцеловать или что? — с тихой и доброй усмешкой всё же спрашивает Коряков, не переставая сгорать со стыда от всего происходящего. Всё слишком и странно, и быстро, и непонятно.       — За отсос — любой вопрос, — подмигивает ему Кашин.       Илья смеётся, закрывая лицо руками, смахивает влагу с глаз и, спокойно выдохнув, снова падает на траву, совсем не боясь каких-нибудь жучков или, того хуже, клещей. Он тянет старшего за рукав кофты, отчего тому тоже приходится лечь в изначальную позу. Коряков обнимает его за руку, сцепляя ладони в замочек.       — Что это было, Дань? — тихо спрашивает Коряков, не зная, что ему ещё сказать. Все мысли путаются, в голове сплошная анархия.       — Оплата за жижу. Или тебе что-то не нравится? — смеётся Даня в ответ, закусывая губу. Говоря прямо, он и сам не знает, что это было. Это просто было. А что — не так важно, разве нет? Но видимо для Корякова это очень важно, поэтому Дане всё-таки приходится включить свой мыслительный процесс, чтобы сказать хоть что-нибудь дельное. Выходит так себе. — Блять, это я чё… пидор, получается? — шепчет он, наконец-то осознав, что сейчас произошло. Но Илью не отталкивает.       — Ладно, я понял. Не продолжай, — в ответ отрезает младший.       Илья хочет встать и уйти, потому что, судя по реакции Дани, тот не особо рад всему происходящему, но что-то не даёт ему это сделать. Точнее, не «что-то», а кто-то, и это вполне определённый человек. Даня сам прижимает Корякова ближе к себе, обнимая. Младший же лежит и бегает глазами, потому что теперь совсем не понимает, что происходит.       — Мне похуй, Илюх, — спустя пару минут тишины шепчет Даня. Шепчет специально тихо, чтобы никто, кроме Ильи, и не услышал (хотя, они и так здесь одни). — Ну, буду пидором, значит. Нравишься ты мне.       — Ты дурак, Дань, — хлопает его Илья по груди, заглядывая в глубокие глаза. Вздыхает тяжело, а смотрит так влюблённо, что удержаться не может и снова накрывает чужие губы своими.