Дыши

Кажется, его пронзили тысячи осколков. Кажется, ещё секунда, и он умрёт от этой невыносимой боли. Вот только тело покрывает непробиваемая броня, а на лице красуются всего несколько кровоточащих ран. Но сильнее всего кровоточат сейчас совсем не они, а сердце. Сердце, которое режущей болью пронзает при каждом вздохе, настолько невыносимо, что хочется вырвать его из собственной груди. Кажется, будто его сейчас режут наживую. Но рядом нет никого, кто бы мог это сделать. Лежит лишь не подающее признаков жизни тело, что с раннего детства было ему самым родным человеком в мире. Самым дорогим человеком на свете. В голову наконец ударяет осознание, и Волков падает на колени, судорожно нащупывая чужой пульс. Сердце пропускает ещё один удар — нету. В голову начинает закрадываться сумашедшая паника. Ком подступает к горлу, и он прямо сейчас готов разрыдаться. Мозг в последний момент перед началом истерики подаёт мысль. Он разрывает измазанную кровью рубаху и кладёт руки на холодную чужую кожу. Помещает ладони на центральную часть грудной клетки. И сумашедше бормочет: «дыши, дыши, дыши». Молится всем богам, что есть на Земле. Будто бы это поможет. — Серëж, я прошу тебя, дыши, пожалуйста, я же не смогу без тебя. Я больше никогда тебя не оставлю, никуда не уйду, клянусь. — он талдычит это так быстро, что это похоже на бредни сумашедшего. Но без него он действительно свихнëтся. Ещё хлеще, чем сам Разумовский. Под ладонями дёргается грудная клетка, и через белый шум в ушах слышно кашель. Олег наконец разлепляет глаза и неверяще смотрит на родное лицо, что сейчас в этих бесчисленных ранах кажется совсем чужим. Чужим настолько, что его бросает в дрожь. Правый глаз совсем заплыл, а по лицу рассыпано бесчисленное количество царапин. Мешки под глазами походят на чëрные бездны. Чëрт, что же они с тобой сделали? Что же случилось с тем самым Серёжей, которого он знал? — Подумал, что я умер? — Разумовский заходится в истерическом смехе. Волков смотрит на него совсем ошарашенно, для достоверности бьёт себе пощëчину, чтобы убедиться в том, что не сошëл с ума. Кожу после удара неприятно жжёт, и его глаза раскрываются ещё шире. Он, кажется, совсем не дыша, смотрит на Сергея. Человек напротив весело хмыкает, прежде чем его зрачки снова превращаются в голубые. Тело валится на пол. Олег подлетает к нему в считанные секунды и прислоняет голову к груди — дышит. Он дышит! Подхватывает его на руки и оступается — всё болит так, будто его пропустили через мясорубку. Все чувства наконец снова обостряются, и он через боль несётся вниз к припаркованной угнанной машине. Сажает его на переднее сиденье, пристёгивает ремень. Думать о безопасности, когда самая главная угроза уже позади — смешно. Волков прыгает за руль, втапливает педаль газа, и машина с громким рыком срывается с места. Сейчас он благодарит себя за то, что угнал спорткар. А точнее чёрный форд мустанг с бензиновым восьмицилиндровым двигателем под капотом. Вот это роскошь. Автомобиль летит по трассе двести километров в час, времени медлить — нет. Пришлось постараться, чтобы договориться снять дом в глубокой чаще леса, большая часть дороги до которого не попадает под камеры. Их определённо будут искать. Искать везде. Сергей рядом болезненно стонет. — Потерпи ещё немного, мы почти на месте, — шепчет еле слышно и кусает губу. Влетает в дом и кладёт его на тёмный кожанный диван. Тот распахивает глаза. Волков изумлённо подмечает всё такие же голубые радужки. Серёжа что-то хочет сказать, но он не позволяет ему, накрывая губы пальцем. — Теперь всё будет хорошо, я тебе обещаю, — целует в лоб. Вкладывает в этот поцелуй всю нежность и заботу, что есть в его тёмной душе.