Незримое затмение

      Созерцание самого близкого и самого далёкого из всего, что существует — это и есть наше собственное «я».

Э.М.Ремарк

2009 год 20 октября. Сэр Реджинальд смутно понимал чувство своего сына, отныне закрывшегося в себе. Двадцать дней тому назад, в день своего рождения он был куда терпеливее, чем сейчас. Покорность превратилось в вспыльчивость и неподчинение, добродушие в честолюбие и чёрствость, всё, что раньше напоминало о нём постепенно меркло. Не смотря на просьбу Пого, любившего этого ребёнка, как сына, Реджинальд не собирался влиять на него, как подобает отцам и не проявлял поддержку. Для такого человека как он это не имело смысла. За все годы жизни вместе с детьми в нём никогда не проявлялись родительские чувство и может быть причина в том, что он усыновил и удочерил детей, поэтому близость и связь с ними отсутствует. До исчезновения мисс О’Хары он кое-что знал и даже помог в дальнейшем тем, кому она была нужна, конечно только ради того, чтобы самому добиться своих корыстных целей. Догадки сопровождали его с 1963 года, но после появления Дженнифер в 2006 году, он твёрдо принял решение, что поставит на кон свою жизнь и всю планету ради Эбигейл. Пока её тело в криогенной камере покоилось на луне он дал себе обещание, что сможет вернуть её. В этой жестокой реальности не было в его сердце место для отцовской любви. Он взглянул на портрет своей жены на его рабочем столе, и на миг почувствовал, будто фотография на портрете качает головой, словно отказываясь верить в происходящее. — Отец, — послышался голос Маркуса за дверью. Реджинальд пришёл в себя после оцепенение и негромким голосом пригласил сына зайти. В комнату уверенными шагами вошёл негласный лидер академии, молодой человек в первую минуту оглядел комнату боясь взглянуть на отца, но поборов свою минутную слабость перевёл взгляд уверенных, карих глаз на старшего. — Бен вновь пропустил тренировку и по словами Грейс не возвращался в академию со вчерашнего вечера, — докладывал Маркус, — Пока ничего плохого вне стен академии не произошло, но в случае если его не окажется в нужную минуту репутация академии может пошатнуться. Сэр Реджинальд кивнул головой в молчании смотря на старшего по званию сына, что-то смутное в его чертах заставляла сердце Маркуса биться учащённо. — Репутация, — в раздумьях проговорил про себя Реджинальд, — К чему мне репутация? Почему этот несносный ребёнком только о нём и думает. Но вслух, с наигранной гордостью известному лишь ему произнёс: — Ты можешь идти, — он смотрел на него сквозь бинокль и кивнул головой в знак одобрение, — Истинный лидер должен заботиться о команде и его сплочённости, продолжай в том же духе. Он видел как загорелись искры радости в глазах молодого парня. Реджинальд был подобен огню, способному в любую минуту зажечь спичку, стоит ему лишь мимолётно подумать об этом. — Нужно придерживать эту искру, чтобы в конце концов он зажёгся словно маленькое пламя в лесу и охватил жаром всё вокруг, — был его расчёт на номера один. Бен же в это время находился в отдалённой части ботанического сада, где никто не ходил. В иные дни он был здесь в сопровождении Дженни, чтобы отдохнуть от сплошного дня сурка в академии. Его любовь к ней подобно сказке и за всё время ничуть не преобразилось. Бен тяжело вздохнул, обессиленно сжав свои руки. Полицейские участки округа не дали ему никакой информации о пропаже девушки, кроме того, что он и сам знал. Вся всемирная сеть была информировано о поисках девушки, но никто не мог сказать или дать точный ответ о её местонахождение. Во всём этом Бен будто не замечал поведение своего отца и ненароком сказанные им слова в один из непримечательных дней: — Я могу только предполагать, что она находится очень далеко, интересно где и когда именно. Он сказал это, когда Бен спрашивал у него совет на счёт поиска. Он не обратил на эти слова никакого внимания предполагая, что принимаемые отцом лекарство как-то действуют на него в психическом плане и исчезновение ученицы тоже имеет место в его сознании. — О чём ты думаешь? — послышался в далеке голос Слоун. Она шла неспеша, одетая в легкое платье с цветочным узором. Не долго думая Бен накинул ей на плечи свою спортивку, боясь, что сестра может простудиться. — Ты одета не по погоде, — проигнорировав её вопрос, сказал он. Слоун добродушно улыбнулась, перевязывая рукава его предложенной одежды, чтобы оно держалось крепче и согревало куда эффективнее. Девушка села рядом с ним, закинув ногу на другую. Она окинула его проницательным взглядом романтика и спросила: — Ты сильно скучаешь по ней? — Естественно, — без раздумий ответил он, — Если честно, мне страшно думать о чём-то плохом и грустно, когда я думаю, что она просто напросто сбежала от всего этого. Слоун протянула руку к нему и крепко обняла его, обвив рукой его шею, он пах по родному: свежим воздухом, с отдаленным запахом дождя и ноткой мяты. — Я знаю, что Дженни в последнее время находилось на грани сил, но она не та, кто убегает от проблем, — её голос звучал спокойно и говорила она медленнее, чем раньше, чтобы её слова были услышаны братом, — У неё есть ты, а у тебя она. Бен мысленно усмехнулся от того, что его сестра слишком романтизирует жизнь и отношения, но без притворство — его отношения с Дженнифер были крепкими. — Ты не думаешь, что она могла отказаться от этого? — спросил Бен, пытаясь скрыть в голосе грусть, но его сестра и так знала, что творится в его душе, — Она была практичной и если подумать, чтобы не мучить себя она могла отказаться от меня, от вас всех и уехать куда-то подальше и жить, как все обычные люди. — Вы никогда не были просто детьми, — процитировала она слова отца, сказанные в далёком детстве, — Это касается и её. Бен согласно кивнул. — Просто пойми, что она это не мы, — он задумался и продолжил, — У неё есть выбор: уйти или остаться. Слоун засмеялась, вспоминая, что когда-то и сама пыталась сбежать из академии вместе с Джейми, но на пути в Сиэтл их нашли и вновь вернули в академию, наказав на несколько месяцев. Бен смотрел на её радостное лицо и не испытывал обиду за эту вспышку веселье в атмосфере грусти, в которой они были минуту назад. Он знал и чувствовал, что смеётся она не для того, чтобы обидеть, а для того, чтобы разрядить обстановку, как сестра и близкий человек. Слоун перестала смеяться и молча смотрела на сад, отпустив брата из объятий. В её голове был рой мыслей: как утешить брата, что случилось с её подругой, как стать реалистом? Но вопросы, словно ветка в реке уплывёт куда-то вдаль и больше о нём никто не вспомнит. Молодая девушка вновь окажется в мире грёз, куда никто из реальных людей не вступит. Так или иначе она вновь пролистает журналы и забудет о том, что происходит в реальном её мире. — Нам нужно возвращаться, — тихо прошептала она, после нескольких минут молчания. В этой части сада было чудесно, особенно летом, когда популяция бабочек растёт. Эти невесомые, крылатые создания видимо тоже любят тишину и покой, поэтому всегда находятся здесь, даже тогда, когда цветов почти нет. — Тебе нужно возвращаться, — поправляет её парень. Он смотрит на неё с нежностью, но девушка замечает в его тёмно карих глазах печаль. Слоун противиться и качает головой. Воздух тих, но из деревьев, растущих вдоль сада, теперь медленно выступает темнота, точно беззвучный отряд теней и девушка замечает это. С придыханием она встаёт и тянет за собой брата и, он поддаётся без лишних слов. Она понимает, что ему просто нужно было с кем-то поделиться печалью и надеждой, но он всегда был закрытым. Сегодня Бен был открытым, но не настолько, чтобы рассказать всё, однако девушка радуется и этому. Она вздыхает, как будто многое теперь стало легче. — Нам нужно успеть на тренировку, — в спешке произнесла девушка, поглядев на время в часах брата, сама она такое не носила. — Тренировки, — повторил он её слова, словно робот, — Тебе они нравятся? — вдруг поинтересовался он, прибавляя шаг. Вокруг них сновали множество людей, с интересом поглядывающий на них. Кое-кому из них было известно, что это те самые участники академии Спэрроу, а кто-то считал, что это молодая пара и умилялись их виду. — Мне нравится только левитировать, — честно призналась она, — Но я всегда счастлива, когда мы все вместе бегаем, а затем садимся и так же вместе отдыхаем, в этом есть какая-то особенная прелесть. Бен понимающий кивнул. Он не испытывал похожие чувство, всё это он принимал как должное, просто подчиняясь этому. Скрытые от других его импульсивность, прагматичность, гордость всегда угасали во время тренировок, в надежде, что отец сможет заметить его способность быть лидерам. — Маркус хороший лидер, — угадав его мысли, продолжила девушка. Они пересекли границы парка и оказались на улице Мак-Аллен, что находилась в нескольких километрах от академии. — Хороший, — согласился он, — Но не совершенен, — они свернули в сторону переулка на улицу Фриско. Слоун раздражённо покачала головой, не любившая эту черту характера в брате. — Ничто в мире не совершенно, — задумчиво ответила девушка, — Тебе нужно это принять и перестать стремиться стать первым, что дают тебе эти цифры? — Даже твоя вторая несуществующая жизнь, где всё прекрасно? — с усмешкой спросил он в ответ, пропустив мимо ушей другие слова. — Да, — с грустью согласилась девушка, — Моя реальность куда приятнее, но в нём нет ничего совершенного. Вдали показалось крыша академии, с железным флюгером в виде воробья. Другая часть крыши была похоже на просторную террасу, в которой Маркус ежедневно тренировался на виду у других, чтобы придерживать в мыслях людей их безупречность. — Отец окончательно принял решение на счёт номера один и ты прекрасно знаешь, что это не в его характера менять свои решения, — они уже почти дошли до академии, но остановились около калитки, — Дженни и отец давольно похожи. Лично для меня странно, что ты до сих пор не смирился с двумя упрямцами, — она говорила это добродушно улыбаясь. Не дожидаясь ответа, девушка ушла внутрь. Она никогда не требовала от него ответа, просто понимала всё по глазам. Слоун одна из немногих в академии, кого он по настоящему считал членом семьи, даже если в реальности это не так. — Не кровь и родословная определяет близость и родственность людей, — однажды сказал Пого огорченному номеру два, прижавшего к себе колени и тихо рыдающего от несправедливости судьбы, — Тебе уже семь лет, — продолжал шимпанзе, с некоторым усилием присев около него, как это было возможно для его телосложение, — Академия Спэрроу — это не только компания людей с особенностями, это семья, близкая и родственная по душе и ты должен это понимать и прекратить плакать, — голос Пого был чистым и спокойным. Он заключил в объятие мальчика, аккуратно проведя по его волосам рукой (лапой), его маленькие, тонкие пальцы отличавшиеся от людских проходились по ним, успокаивая его. Бен улыбнулся воспоминаниям. Он и члены академии близки друг к другу, словно родственные души. Немного погодя он вошёл в академию и прямиком направился в тренировочный зал. В том же место он поменял свою одежду, вымыл руки и под пристальный, суровый взгляд Маркуса начал заниматься. Он видел боковым зрением как напряглись мышцы Маркуса при виде невозмутимого номера два, но через мгновение его взгляд был полностью сосредоточен на показателях других. — Джейми и Альфонсо вам нужно сбавить скорость и восстановить дыхание, — сказал он, что-то записав в тетрадь. Он давольно кивнул, когда показатели пришли в норму. Бен чувствовал, как в нём нарастает ненависть к номеру один. Он смотрел на него неотрывно, наплевав на остальных. Так прошла вся тренировка, но молодой парень продолжал настойчиво ждать ответного взгляда от брата. Наконец, когда все ушли и в зале остались двое людей, Маркус повернулся к Бену с приподнятой бровью. — Если хочешь что-то сказать, пожалуйста, — он развёл руки, театрально имитируя жест королей, когда они разрешают своим подданным право на голос. Бен усмехнулся, разминая своё тело после безостановочного бега. — Что же я могу сказать тебе? — непонимающий произнес парень при этом ехидно улыбаясь. Маркус чувствовал, что от него веет враждебностью и попросту не узнавал своего брата. Бен не понимал, что творит, он чувствовал, что всё плохое, что он хранил в себе начинает выходить наружу. Затуманенным сознанием и взглядом он наблюдал, как им же вызванные щупальца приподнимают удивлённого Маркуса. Застигнутый врасплох парень не закричал, от боли и неожиданности он прикусил нижнюю губу до крови и молча взирал на пылающего от злости Бена. — Номер один, — выплюнул он раздражённо, — Какой из тебя лидер? Стоит лишить тебя публики от тебя не останется ничего, ты словно губка, — от этих слов Маркус улыбнулся, провоцируя у говорившего ещё больше ненависти, — Впитываешь в себя любовь народа и наслаждаешься этим, — щупальца усилили напор, лицо номера один начало краснеть. Маркус пытается относится к нему с пониманием и просто ждёт, когда хватка ослабнет, однако этого не происходит. Минутой после Бен всё же отпустил его. Когда его щупальца сжимали его тело он чувствовал холодную влажность этой силы и от отвращения отпрянул назад. Маркус внезапно становиться выносливее и сильнее, очевидно так же не игнорируя возможности своих сил. Шаг за шагом приближаясь и отбивая словно змеи — щупальца, он останавливается в нескольких шагах от брата. Одной рукой перехватив одну из шести щупалец, он умело тянет его на себя и Бен теряет равновесия, ударяясь спиной об пол. Он сдавленно шипит, словно загнанный в угол змей. — Отсоси кальмарчик, — насмешливо произносит Маркус, одну из фраз Джейми. Бен теряется от того, что происходит. Ему хочется закричать, но он знает, что не сделает этого. Его карие глаза стекленеют, но не из-за влажности. Он смотрит вслед уходящему Маркусу и тихо произносит: — Извини. Маркус услышал его слава и слабо улыбнулся, он знает, что дрались они словно маленькие дети и не использовали и треть своей силы. Этот спарринг всего-лишь способ выплеснуть эмоцию и Маркус помог в этом своему брата. Он и вся остальная семья тяжело переживает за судьбу Дженнифер, но тот, кто остался сейчас в зале имел более тесные отношения с ней и следовательно переживал совсем по другому. Маркус знал об этом и относился к брату с пониманием, но не мог не докладывать о произошедшем отцу. Тренировочный зал наполнился тишиной и одиночеством. Продолжая лежать на холодном полу Бен понял, что его ранняя ненависть было направлено не на Маркуса, а на него самого.