Весна.

Всюду цвела мэйхуа, окуная в атмосферу пробуждения природы и душ. Солнце светило ярче, чем зимой, и небо было голубее, чище, а воздух — теплее и суше. Да и жизнь становилась красочнее, светлее... Через тонкую подошву летних кед иногда можно прочувствовать рельеф асфальта, по которому идёшь. И при том, это никогда не раздражает, а наоборот – успокаивает. Задумавшись о погоде, о том, как прекрасна, на самом деле, жизнь, невольно начинаешь ценить каждую мелочь, включая эту, наслаждаясь ей. Поднимая нос к вечернему солнцу, ощущаешь аромат весны, тянущий цветами, застывающий дорожной пылью, освежающий дождём. А лучи игриво касаются щёк, целуя, дарят своё неповторимое тепло. Веки рефлекторно закрываются, пока нежишься в маленькой солнечной ванне, а раскрыв их, начнёшь щуриться, жмуриться и улыбаться, будто те самые лучи щекотят шею. Где-то зашелестит листва, из-за поднявшегося лёгкого ветра, тут же слух уловит в приятной какофонии птичье щебетание, какое бывает лишь в этот период. Свободное и жаждущее вырваться из маленькой пташкиной грудины, растечься трелью по просторам мира. Весна. Края белого платья заслушавшейся девушки приподнялись, подхваченные ветерком, и тут же опустились, прижатые её нежными руками к бёдрам. Пришлось отвлечься и от солнышка, и от волшебной песни птиц. Обернувшись на звук проезжающего авто, она глянула ему вслед с тоской — выхлопы газа портили окружающий мир и настроение. Впрочем, лучше переключить своё внимание на важное событие, нежели зацикливаться на мелком происшествии. Неуверенно приобняв себя за плечи, Шисан зябко поёжилась от легкого холода, что принёс воздушный поток. Вздохнула и побрела вдоль набережной, разглядывая чаек, пытающихся поймать рыбу в море, несмотря на большие волны, явно затруднявшие данный процесс. Где тебя носит, Люци? Спустившись по извилистому склону, Мэй очутилась на пляже. Сняв обувь, она почуствовала, как ступни погружаются в медленно остывающий песок. Даже вечером он был слишком горячим, чтобы спокойно по нему ходить, потому девушка поспешила к сáмому берегу, о который то и дело ударялись волны, образуя облака пены, походившие на парнóе молоко. Охладившиеся ноги скучающе зашагали далее, а Тринадцатая наблюдала красивый закат, отражавшийся на морской глади. На глаза опустилась повязка, кожа ощутила прикосновения тёплых родных рук, что после взяли её в свои. У самого уха послышался шепот: "Шисан, ты мне доверяешь?" Незамедлительно она кивнула, ведомая им в неизвестном направлении. Спустя некоторое время парень снял ткань, а девушка завороженно ахнула. Они всё ещё были на песке, но на отдаленной части пляжа, которая находилась на возвышенности. Отсюда был виден берег, море, закат, пирс, чайки, скучающие жители Куриного острова, маяк... — красиво... — прошептала она, не желая нарушать идиллию этого места. Его глаза сверкали как никогда прежде, выражая истинное счастье и волнение. Оранжевые лучи очерчивали силуэт, облачая в свои светлые доспехи. Вечно непослушные тёмные волосы Люци развивались на ветру, наровя залезть в большие трепетные очи. Лёгкая, почти невесомая улыбка Седьмого. Блестящее на солнце кольцо на её безымянном пальце. Не было шумного празднества, веселья и задорного смеха. Было спокойствие и умиротворение, были клятвы в любви, были разговоры по душам, раскрывающие остатки секретов. Была любовь.