Все те, кого любила Анна.

Я люблю ее всем сердцем, правда. Она как роза. Нежна и красива, но в отличие от других у нее есть и шипы, но она ранит не всех, это я поняла позже… Она первая призналась мне в любви, это было неожиданно, но приятно, мне кажется, тогда я лишь пыталась не подать виду, сама не помню зачем, но в душе я ликовала и иногда возникала мысль «Я ведь тоже хотела сказать это ей». Такого я еще ни к кому не испытывала. Видимо это была моя первая влюбленность, о которой, по словам родителей, я должна рассказать своим детям. Готовы ли они это услышать? Признание произошло в туалете школы искусств, мы вместе сидели на холодном розовом кафеле и смотрели друг на друга, я чувствовала, что утопаю в этой голубой бездне ее глаз, наши кончики пальцев ног осторожно соприкасались, словно спрашивая разрешения дотронуться. Я чувствовала подходящее комом к горлу чувство холода, а от моего сердца разливалось вязкое и очень приятное – тепло, тогда мне хотелось улыбаться. Сейчас мне трудно сказать было ли это хорошим началом или плохим, но в тот момент, в ту секунду мне не хотелось думать ни о чем, только о ней, только о моей Анне. Я присвоила ее себе с самой нашей первой встречи, никто другой не мог коснуться ее, взглянуть на нее, они не были ее достойны, так я считала. Так шли год за годом, появлялись новые люди, уходили старые, и я совершенно не заметила, что наши отношения охладели, наши разговоры перестали греть меня промозглым октябрем. Но зато у моей Анны разгорались новые отношения или это возгоралось пламя ревности? Может кто-то знает? Она сразу это поняла. Я – нет. Ее глаза больше не блестели при наших встречах и объятиях, мы более не сплетали наши пальцы, руки забыли друг друга, дыхания не сбивались, а щеки не заливал румянец.. Неужели это конец? Мы не общались как раньше больше месяца… мы не ходили вместе гулять, даже заветный туалет нас больше не связывал, наши чувства ныне медленно угасали, словно угли в камине, где сделать легкое движение кочергой, чтобы пламя вновь пустилось в пляс, невероятно тяжело.