Осколок летнего счастья

Серая, угрюмая Москва встречала как никогда солнечный и обдающий теплом май, жительницы и гостьи столицы быстро превратили платформы метро и улицы в собственный подиум, приковывая на себе взгляды тех, кто не мог или не хотел позволять себе такую свободу в одежде. Лёгкие блузы, воздушные платья, короткие юбки и головные уборы на любой вкус - этот неповторимый шарм и отличал столицу в летнее время года. Медленно, как вор из-за угла подкралась пора экзаменов и всё бы ничего, окончен только 10 класс - всё самое страшное и волнительное только через год, но некоторые переводные пришлось сдавать именно сейчас. Дверь небольшого жёлто-лимонного цвета приветливо распахнулась, пропуская на залитую солнцем улицу девушку в кремовом платье и кепке, явно спещающую то ли домой, то ли по делам. Издали никто не принял бы это здание за школу, но, да, здесь располагалась небольшая частная гимназия. Учебный год был окончен и сонные как мухи школьники дохаживали последние деньки, растекаясь по парте как подтаявшее мороженое. Школьные кабинеты неделю как опустели и даже как-то непривычно тихо было в этих некогда шумных стенах. Без малышей, улетевших в ярких пышных платьях после последнего звонка на каникулы было как-то даже скучно. Пусть их беспардонность и раздражала самовлюблённых старшеклассников, оглушающая тишина действительно пугала и заставляла шарахаться от гула собственных шагов по мрамору холла. Мысленно даже повзрослевшая детвора уже нежилась на югах, но проклятые экзамены не давали вздохнуть. В самом большом кабинете четверо десятиклассников безуспешно пытались вбить себе в голову теорию геометрии, буквально, за день до экзамена, кто-то переписывал контрольные и сдавал учебники, но недовольное жужжание становилось все громче и громче. Все любили эти финальные недели перед окончательными каникулами,когда вроде бы сильный напряг по всем пунктам, а учителя, наоборот, стремятся облегчить жизнь и чем-то порадовать напоследок. В школе уже можно бродить по кабинетам, детей срывают с уроков на репетиции бала, посвободнее с формой, легче расписание и больше времени проводишь на улице. Ну и конечно, неожиданно объединяешься с одноклассниками, несмотря на прежние ссоры и обиды, потому как 3-месячное расствание давит и заставляет уже скучать по общим приколам, накопившимся за годы совместной учёбы. И вроде бы впереди лето, а уже понимаешь, что это последнее лето детства, когда можно по-настоящему шалить и веселиться, ведь дальше всё будет совсем иначе. «Вчера два урока подряд играли в мафию с учителями русского и географии, развлекались по полной программе и отрывались как могли. А во время репетиции жесточайшим образом дэнсили под новомодный тренд «педро-педро», даже сняв видео на память. Я буду очень сильно скучать, как бы не доставала меня своей невыносимостью учёба, уверена, что жутко заскучаю к сентябрю. Остался всего лишь год, когда все понятно и предопределено, а дальше только стремление идти ко мечте, пусть и самым тернистым путём...» - думала девушка, бредя по пустынному от жары Замоскворечью. Большую часть своей жизни Аня безусловно прожила в родной Москве, но кусочек, маленький осколочек её души остался далеко на юге, в двух тысячах километрах от столицы. Где-то там на границе между небом и землей, где горные вершины подпирают небеса своими острыми, заснеженными верхушками и реки текут сквозь коварные каменные пороги в городе, дальше которого не ходят поезда и не летают самолёты, потому что за ним уже начинаются горные аулы и балки живёт её любимая бабушка. Там она впервые почувствовала ветер свободы, безграничного счастья и единения с величием природы, которая тебя окружает. Все лето в школьное время и большую часть года в детстве она проводила там. То самое советское детство, которое незримо ушло из жизни нынешнего поколения задержалось в этом маленьком курортном городке ровно настолько,чтобы дать ей вырасти и вкусить прелесть этой счастливой, вольной жизни. Её детство пришлось на тот самый стык появления информационных технологий, принеся с собой наушники и кнопочные телефоны, смарт-часы, но оставив место шалашу из простыней и подушек, костюмам из бабушкиного платья и сотне часов, проведенных на улице. Высокие гаражи так и манили потрясти публику сальто через себя, а турник предоставлял возможность самых невероятных гимнастических трюков, пусть и ценой разбитой губы и коленок. Даже и люди в городке были как-то приятнее, теплее и добрее. Ежегодно приезд девочки был праздником для всего двора и отмечали его с поистине широчайшим размахом. Вся дворовая компания принимала Аню как свою, несмотря на то,что приезжих любили не особо сильно. Небольшой многоквартирный дом с палисадником, ночные пикники и прыжки через костёр с риском обгореть, бельевые веревки вместо турника,знающие всё и вся соседи и маленькая библиотека с кучей старинных книг через дорогу. В такой атмосфере и воспитывалась она практически до сегодняшнего дня. Каждый раз перед отъездом мама девочки покупала в магазине несколько бумажных фонарей в форме сердца, внутрь них вставлялась горелка и они взлетали в ночное небо. Дети собирались всем двором на гаражах и писали черным маркером самые заветные желания, главным из которых было собраться еще раз в следующем году. А затем отправляли их в бескрайнее плавание, именно плавание. Потому что огоньки плыли в ночном небе, как светлячки в темном океане. Они устремлялись куда-то вдаль к заснеженному Эльбрусу и терялись среди холмов и высоченных сосен. В этот момент дети плакали и кричали вслух свои мечты, а потом в слезах затевали прощальные песни у костра. Наверное именно в ту прощальную ночь она, наверное, стала писателем. Каждая клеточка её существа впитывала в себя волшебство мгновения и тот детский восторг вперемешку с робостью, то благоговение перед величем заснеженных вершин она сохранила на всю жизнь. Не приходилось ничего выдумывать и присочинять, оставалось лишь запомнить и записать те глубокие следы впечатлений, которые оставляли на ней мгновения детства. Болезненно горько сейчас сжималось сердце в осознании того, что всё кончено и обратного билета в те золотые года купить невозможно ни за какие деньги, но с годами всё острее и острее ощущалась потребность в тех воспоминаниях, в их свете, наивности, чистоте восприятия мира и доброте. Не зря философ сказал о том, что лето - это маленькая жизнь, а значит, за свою жизнь мы проживаем сотни таких маленьких фрагментов, складывая пазлы воспоминаний, заменяя ушедших из жизни навсегда картонными фигурками, иллюзией, что все по-прежнему, все как всегда. Тогда она чувствовала себя маленькой точкой в бескрайнем небесном море, где только друзья, их звонкие голоса, улетающие в небо и исполинские горы, стоящие на страже их судьбы. А над ними бескрайний небосклон, усыпанный миллионами звезд, тишина кругом такая, что слышен стук собственного сердца, обжигающий лед слез и горьковатый запах трав уходящего лета, навеваший мысли о скором возвращении в сумечерный город, но как в новогоднем стекляном шаре кусочек "той" жизни сохранится навсегда и согреет самой холодной зимой. Перематывая как старую киноплёнку в своей голове она раз за разом глотала слёзы, прислонившись к стене. Комок от подступивших грёз мешал вдохнуть и туман перед глазами застилал окружающую действительность, возвращая ее туда, где была настоящая дружба, где царила любовь - в летние каникулы...