Планы на это лето

— Это что?       Петя отставляет еще теплую кружку с надписью: «Женя всегда прав», наполненную чаем на стол и внимательно смотрит за Женей. Семененко садится напротив, раскрывает сувенирный блокнот с какого-то давнего чемпионата России и зубами открывает колпачок от шариковой ручки. Ничего не отвечает, молча выводя на бумаге крупные размашистые буквы. Петя врачебный почерк — еще и вверх-тормашками — понимает слабо, поэтому встает с места и становится за Женей спиной. — Список дел на лето, — читает он, хмуря брови, — заняться нечем? — Ты не понимаешь, — говорит Женя, пока Гуменник усаживается обратно на стул и согласно качает головой, «не понимаю», — лето длится всего лишь девяносто два дня. Пока будешь раскачиваться, маяться, придумывать, что же такого поделать, оно раз — и закончится. Поэтому нужно заранее подумать и не тратить «каникульное» время.       Петя в тишине несколько раз моргает, в упор смотря на Семененко, а после тянется за кружкой и скептично отпивает из нее зеленый чай. Женя на это громко цокает языком. — Хорошо, я начну, — и утыкается в блокнот, что-то вписывая. Гуменнику снова приходится встать из-за стола и обойти, чтобы посмотреть: — Поесть мороженого? Серьезно? — с сомнением всматривается он в пункт под номер «один», — Хочешь, я тебе сейчас куплю, в чем проблема? — Через… — Женя вскидывает руку с умными часами, — через два дня купишь. А я тогда из списка дел вычеркну. Эскимо на палочке с орешками, запомнил?       Петя закатывает глаза, бубнит что-то похожее на «запомнил-запомнил» и возвращается на место. — Твоя очередь. — Хорошо, пиши, — соглашаясь после недолгого молчания, — «Закрыть сессию».       Женя распрямляется от блокнота и недовольно поджимает губы: — Это не то. — Почему же не то? — Гуменник пожимает плечами, — Это летом? Летом. Это дело? Дело. — Это не приятно. — Я бы поспорил. — Не подходит короче, и все — упирается Женя, в подтверждение переворачивая кружку лицевой стороной к Гуменнику и указывая на надпись, — не забывай!       Петя вздыхает и откидывает голову на ладонь, прикрывая глаза, и думает, что все же зря подарил Семененко эту кружку. Усиленно напрягает мозг, пытаясь вспомнить (или придумать), чем обычно занимаются люди летом. Но в голову лезет только «помочь родителям вскопать картошку». Либо глупые и дурацкие клише из ромкомов: «посмотреть на звездопад», например. Или «поймать бабочку в банку». Не будут же они бегать с сачками по полю. Им, как никак, на двоих больше сорока, что за ребячество. — Давай пойдем от обратного, — предлагает Женя, поднимаясь с места и услужливо доливая кипяток Пете в кружку, — с чем у тебя лето ассоциируется? Гуменник вновь задумывается. — Первое, что в голову приходит, говори, — Семененко недовольно стучит концом ручки по столу, — в этом и смысл ассоциаций. — Жара, комары, солнце, — выпаливает Петя, вздыхая, — аллергия, трава… — Вот! Трава! — радостно останавливает его поток слов Женя, — что можно сделать с травой? Петя погружается в свои мысли, перебирает возможные варианты глаголов и на пробу тихо выдает: — Скосить? — Неправильно, — Женя перетягивается через стол и несильно бьет его той самой ручкой по носу, — ой, прости! — тут же извиняется и большим пальцем старательно пытается стереть небольшую синюю черточку на чужой щеке, которую сам же и оставил. — Рисовать необязательно было, — укоряет Петя, недовольно хмурясь и выуживая телефон из кармана, чтобы в отражении экрана проверить, не осталось ли чернил на лице. — Я случайно, — виновато тянет Семененко, но тут же возвращается обратно к волнующей теме, — Знаешь, что по траве можно что? Правильно — ходить босиком! — И собрать всех клещей… — Кстати, ученые недавно доказали, — продолжает Женя, делая вид, что не услышал замечания, — что ходить по траве — очень полезно. Укрепляются стопы, разгоняется кровь, улучшается психологическое состояние. Закалка, в конце концов.       Петя опять скептично отпивает чай из кружки, старательно показывая, что не поверил ни одному слову «горе-врача». Семененко на это внимания не обращает, и после небольшой паузы говорит: — Я запишу, да? И действительно записывает, не дожидаясь подтверждения. Гуменнику, чтобы убедиться, для этого даже с места вставать не нужно.       Вместе они придумывают еще пунктов десять. Петя, поняв правила игры, старается максимально минимизировать возможный ущерб. Здоровью, кошельку, ментальному здоровью. Поэтому старается Женины идеи разбавлять чем-то более приземленным и нетрудным. Но, как он понял позже, безграничная безумная фантазия Семененко может бесконечно накидывать варианты, и обывательское сознание Пети тут, увы и ах, бессильно.       Где-то на тридцать четвертом пункте Женя полностью забирает инициативу, и Гуменнику остается лишь поддакивать и по возможности снижать градус безумства: — Жень, может все же до Москвы на поезде? Какой Владивосток? — Мы до Москвы на сапсане каждый сезон по несколько раз мотаемся, это неинтересно, — не соглашается Семененко. А Петя, чтоль, виноват, что у мишинских не хватает ума докинуть пару тысяч на транспортные гранты федерации, и спокойно долететь на самолете? Вслух, он, конечно, этого не говорит. — Давай хотя бы Нижний Новгород?       За окном солнце начинает редеть, полосами покрывая пространство между занавесками и комнатой, когда они подбираются к пятидесятому пункту. Женя встает из-за стола, щелкает выключатель на стене и берет чайник, чтобы долить кипятка Пете. В одиннадцатый раз. Закинутая в емкость заварка уже не окрашивает воду и не дает вкуса. Просто немного напрягает, ударяя по носу, стоит запрокинуть кружку повыше. Наверное, стоит ее поменять. — Наверное, на этом можно закончить, — Женя решительно щелкает колпачком от ручки, откладывая ее.       Гуменник позволяет мимолетному удивлению скользнуть на лице, но сильной радости от услышанного все же не показывает и сдерживается. Лишь просит: — Зачитаешь список? Полностью. Я половину, если честно, забыл уже, — на самом деле Пете просто хочется полноценно ощутить масштаб трагедии. Семененко кивает и перелистывает страницы блокнота назад, добираясь до самого первого пункта, прочищает горло и начинает: — Поесть мороженое, пройтись босиком по траве, покататься на самокате…       Гуменник внимательно слушает и искренне пытается понять. Большая часть списка — безобидные мероприятия, по типу, «поесть клубники» и «сходить в театр», для которых достаточно просто выйти из дому. Но его сильно смущают масштабные пункты «съездить заграницу», «отправиться в турпоход», «путешествие на круизном лайнере». Летние каникулы у спортсменов, а тем более у первых номеров сборной, и не каникулы вовсе. У них обоих впереди сборы, сессии, пересдачи и досдачи, тренировки, постановки программ, которые растянутся на все межсезонье, а отпуска, скорее всего, совпадут лишь частично, если вообще совпадут. Петя прикидывает в голове и приходит к выводу, что у них определенно не хватит времени на выполнение всего этого списка. — Жень, — осторожно начинает Гуменник, — ты же понимаешь, что мы даже половину этих пунктов не осилим?       Семененко грустно улыбается, закрывая блокнот. — Понимаю. Но помечтать-то можно было.