cuore della morte

Грохот. Треск. Вонь горелой плоти. Крик за криком — то человеческий, то зловещий, из гнилого горла. — Они поднимаются! Мы слишком долго тянули! — выругался Хисын, метнув взгляд на забор позади. Через ворота уже лезли первые твари, скользя сухой траве, с порванной кожей и вспоротыми животами, с облезлыми черепами, из которых капала слизь. А с другого конца площадки те, кто выжил после мятежа. Люди с разбитыми лицами, в крови, но с оружием в руках. И в глазах у них уже не было страха — только ярость. Только жажда мести. — Они идут с двух сторон! — закричал Джей, став перед Чонвоном, который едва стоял. — Не дай им подойти. Ни к Чонвону. Ни к кому, - говорит Джейк, прикрывая собой Сонхуна.

***

Первая волна зомби обрушилась на Хисына. Катана снова пела в его руках. Один — с отрубленной рукой. Второй — с рассечённым черепом. Он крутился, как смерч, вырезая куски мяса и выбивая зубы вместе с половиной головы. — Сону! Слева! — закричал он и всадил лезвие прямо меж глаз твари, защищая младшего. - Спасибо, хен, - шепчет Ким, смотря на старшего почти что как тот самый кот в сапогах. - Потом спасибо скажешь, когда уедем отсюда.

***

Сону и Рики — спина к спине. У Рики руки уже дрожали, но нож всё ещё находил путь между ребер и в шеи. — Ты в порядке? — спросил Сону, отпихивая мертвяка и вгоняя лом ему в рот с хрустом черепа. — Нет. Но и не мёртв. Пока. Один из зомби почти добрался до Рики, но Сону рванул вперёд, как зверь, вбивая лом с такой силой, что тот прошёл насквозь. — Ты спас мне жизнь, — выдохнул Рики. — Ты бы сделал то же. Они продолжают двигаться вместе, защищая друг друга. Кричат, дрожат от страха, но продолжают держаться и не падать духом. Ради друг друга. Ведь если умрет один, то и второму нет смысла больше стараться.

***

Джейк и Сонхун сражались рядом, как настоящие псы войны. Джейк с топором — быстрый, яростный, как ураган. Он разрывал плоть, будто мстил за всё дерьмо, которое они пережили. — Ты уверен, что справишься?! — крикнул он, закрывая Сонхуна от очередной атаки. — Я чувствую себя лучше, чем вчера, — прохрипел Сонхун, вгоняя нож в бедро одному из людей, напавших сзади. — Достаточно хорошо, чтобы убивать. — Тогда давай сделаем это.

***

Чонвон тяжело дышал, держась за бок, сжимая самодельную повязку. — Стой за мной, просто стой. — Джей прикрыл его, бьющий стрелами, что у него ещё остались. Одна стрела — в глаз врага. Вторая — в рот зомби. Третья — закончилась. Он выхватил биту из рук Яна, а тот отдает оружие без слов и достает свой нож, что убрал в карман. Один из бывших охранников бросился к ним, с железной трубой. Джей зарычал. Он прыгнул, ударил раз, два — труба выбилась из рук врага. Третий удар — по колену. Хруст. Крик. Тот рухнул. — Не тронь его, тварь! — прошипел Джей, защищая Чонвона, будто речь шла о чём-то гораздо большем, чем просто друг. Чонвон, даже сквозь боль, это заметил. Но молчал. Ведь странно задавать вопросы, когда вас окружают куча тварей. И не только мертвых.

***

Враг с дробовиком выстрелил. Хисын прыгнул вперёд, прикрывая собой Рики и Сону, схватил упавшую металлическую дверь и вставил её как щит. Выстрел ударил по металлу — искры, звон. Рики закрывает Киму уши руками. Хисын рванул вперёд и сломал пальцы стрелку, отгибая их один за другим с хрустом. — Ты думал, мы просто сдохнем тут? — прошептал он, глядя в глаза. — Не сегодня.

***

— Назад! Все ко мне! — закричал Хисын. Они слаженно стянулись в круг, прикрывая друг друга. Зомби приближались снова. Но среди людей — Кейт. Вся в крови. С ножом. Она метнулась к Джею. Он закрыл собой Чонвона. — Только попробуй, сука. — Как мило, — усмехнулась она, и бросилась. Но Рики ударил её сзади ножом в плечо, выбивая из равновесия. Она вскрикнула и тогда Джей ударил. Жестко, в лицо, сбивая с ног. — За Чонвона. За всех. Он бьет ее прямо в челюсть, выбивая зубы и рассекая бледную кожу. Ему уже не жаль никого ни из живых, ни из мертвых тем более, ведь есть только одна цель – спастись. Пак встает, шатаясь, закрывает глаза на секунду, потому что пыль попала в глаза и противно жжет слизистую. Если бы Джею еще пару месяцев назад сказали, что он практически до смерти будет избивать людей, ломать им кости и пачкать руки в чужой крови, то он бы лишь посмеялся. Звучит как чертов анекдот. Семеро прорывались вперед к мнимому спасению, островку жизни, где есть медикаменты, вода и немного еды. Им всем бы сейчас просто присесть хотя бы на час и уснуть. Просто час спокойствия. Без драк, резни и крови. — Выживем! — крикнул Хисын. И семеро, израненные, окровавленные, выгоревшие до тла не буквально, но внутри, продолжали сражаться. Против живых. Против мёртвых. Против судьбы. Они не победили. Они просто выжили в очередной раз, если это можно назвать жизнью хотя бы с натяжкой. Сильно округлив до целого значения. Громыхающая за спиной база МЧС всё ещё дышала злом — полусожжённая, истекающая кровью, кишащая тварями, что пришли на запах боя. Семеро еле живых, измотанных, раненных тел тащились через щебень и бетон, обратно к брошенной машине лидера. Катана на его поясе поблескивала ярко-красной и намного темнее каплями крови. Он шёл первым, но не говорил ни слова. Лидер, у которого всё внутри держалось на одном упрямстве и манне небесной. Он выживал только лишь на собственных убеждениях и принципах. Все еще держался, хоть и хотелось просто сесть, обнять всех и сдохнуть в ближайшей канаве. Как бешенная собака, которую всю жизнь кормили ядом и били, чтобы вылить злость. — Давай, давай, ещё немного… — Джей поддерживал Чонвона, которого качало от боли. — Ты со мной. Не отключайся, понял? — Пока ты орёшь в ухо мне, это реализовать сложно, — хрипло усмехнулся Чонвон. — Мозг не успевает потеряться. Джей молча сжал его плечо. Не сказал, но в глазах страх. Злость. Нежность, которую он не умел выражать, кроме как через раздражение. Сонхун шёл рядом с Джейком, плечом к плечу, хоть и прихрамывал. Джейк изо всех сил скрывал, насколько вымотан и настолько много боли испытывает. Он прикрывал его так же, как и тогда, когда всё начало рушиться в один миг. — Я думал, мы не выберемся, — выдавил Рики, облокотившись о Сону. — Мы всё ещё в этом аду. Не расслабляйся, — буркнул тот, но плечо своё подставил. Машина стояла, как призрак: перекошенная, грязная, но их. Всё, что осталось от прежнего мира — железо на колёсах и дверь, которая ещё открывается. Хисын сел за руль, дернул ключ. Двигатель заурчал. — Садитесь. Живо. Прежде чем всё это вернётся. Двери захлопывались глухо, с натугой. Все сели уже на свои негласные места: Хисын за руль, рядом Джей, который был готов броситься на спасение младших в любой момент, далее ряд занимают Рики, Сону и Чонвон, и в багажном отделении Джейк и Сонхун. Машина рванула с места, колёса скользнули по гравию, унося их прочь от пепелища.

***

Они ехали долго. Молчали. Воздух в салоне был тяжёлым, как перед бурей. Кто-то дремал с открытыми глазами. Кто-то просто смотрел в пустоту. Усталость пробивала даже сквозь боль. Джей время от времени кидал взгляды на Чонвона через зеркало заднего вида. Тот сидел, откинувшись на окно, глаза полуприкрыты. Лоб в крови, но губы всё ещё сжаты — не сдаётся. Сону кое-как поменял повязку на боку друга дрожащими руками, накормил, напоил и дал обезболивающее. Рана не слишком глубокая, лучше, чем у Сонхуна, что не может не радовать. — Эй, — тихо бросил Джей, перекидываясь через сиденье. — Скажи что-нибудь. Любую гадость. — Жаль, что мы с вами познакомились вот так, - смеется Ян сдавленно. — Это гадость по-твоему? — выдохнул Джей с облегчением. - А мне сказать, что ты придурок? Руку хоть обработал, Джей-хен? Пак лишь вздыхает, рассматривая руки в ранах. Сколько же уродливых шрамов у них будет? Через полчаса они притормозили. Хисын махнул рукой: — Сойдёт. Это был старый, облупившийся магазин у обочины. Вокруг тишина. Необитаемое шоссе. Одинокие деревья. Пыль и стекло кругом. Но стены стояли. Окна почти целы. Дверь закрыта, но не заперта. Ни души вокруг. Кажется, это даже радует. — Внутрь. Быстро. По двое. Джей, со мной. Они вошли. Пыль поднялась облаком, заскрипел пол. Полки пусты, но в углу нашлась старая кладовка с заколоченной дверью — внутри несколько банок консервов, бутылки воды и матрасы, кем-то забытые. — Ночуем здесь, — твёрдо сказал Хисын.

***

Через полчаса всё было расставлено. Чонвон лежал на матрасе, прижавшись к стене. Джей сел рядом, подперев дверь, как будто был его телохранителем. — Знаешь, — пробормотал Джей. — Когда ты сказал, что запомнил, где оружие… я чуть не взорвался. От гордости. — Ты стал сдержаннее. — Это ты притягиваешь из меня всё странное. — В тебе полно странного. Я просто не отхожу. Они смотрели друг на друга. Устало. Живо. После ада, всё что осталось — это мы. Сону сидел у прилавка, ковыряя ногтем бутылку воды. Рики лежал рядом, куря сломанную сигарету без фильтра. — Завтра что? — спросил Рики. — Жить. И снова драться. — А потом? — Не знаю. Может, добраться до какой-нибудь станции. Или умереть с достоинством. — Или вместе. Сонхун прижался ближе к Джейку, который засыпал сидя. Хисын стоял у окна, всё ещё со сжатыми кулаками. Но ночь покрыла их. Укрытие — хоть и временное — дало им возможность сделать главное: не умереть. Пока. Воздух внутри магазина был тяжелым, но безопасным. Мир за стенами снова пытался выломать дверь хрипами, что прочно засели в голове каждого, может быть за дверями и не было никого, это фантомно. Воспоминания и боль в теле поглощали каждого. Совсем недавно они были обычными парнями, с целями или жившими одним днем, музыкантами или студентами, думали, что приготовить поесть и когда в душ сходить: вечером или с утра. Сейчас о нормальном душе и чашечке чая можно было только мечтать. Да, мечтать не о собственной квартире, машине и счастливой семье. Просто бы посидеть в тишине и не испытывать ничего. Но здесь, в этом пыльном коробе, семеро выживших на мгновение могли быть не бойцами, не жертвами, не зверями. Просто людьми. Хисын присел у окна с катаной на коленях. Глаза устремлены в темноту снаружи: он считал шорохи, тени, всё ещё в боевом режиме. Всегда готов встать и побежать. — Слушай, может, ты тоже полежишь, а? — буркнул Джей, размазывая антисептик по плечу. — Я не очень хочу, чтобы кто-то сдох от усталости. — Тебе хоть раз удалось поспать нормально? — отозвался Хисын, не оборачиваясь. — Только когда я пытался поспать рядом с Чонвоном, — ухмыльнулся Джей. — Он шевелится, как будто пытается разнести мне лицо даже во сне, но мне было как-то все равно. Чонвон, сидевший напротив, поднял бровь, поднимая бинт, чтобы сменить повязку. — Если бы хотел — ты бы уже сидел с выбитыми зубами. — Романтика живёт, — вздохнул Джей, подмигивая. — Спасибо, что держишься. Без тебя я бы уже сдох. Или, что хуже, стал Хисыном. Без эмоций за глазами. — Ты бы не выдержал быть мной и дня, — усмехнулся Хисын. — Я бы заставил себя выглядеть лучше хотя бы. — Джей не унимался. Смех, сухой и искренний, раздался со стороны Джейка. Он сидел рядом с Сонхуном, прижимая к его ребрам перевязанный бинт. — Не смейся, ты тоже на очереди, — бросил ему Джей. — У тебя там романтика во взгляде, когда Сонхун кашляет. — Он кашляет, как умирающий воробей. Не знаю, как это может быть романтично, — фыркнул Джейк, но аккуратнее сжал плечо друга. — Я всё слышу, — пробормотал Сонхун, глаза прикрыты, но губы изогнуты в слабой, изможденной улыбке. — Продолжай, мне даже уютно. Рики с Сону все еще сидели у прилавка. Сону держал в руке ржавый кусачий нож и выстругивал что-то из дерева, пытаясь отвлечься. Когда-то в детстве его отправляли родители на кружок по вырезанию из дерева. А лучше бы пустили на курсы по выживанию. — Мне вот интересно, — начал он, — если Джей и Чонвон друг другу так подкалывают, это вы ненавидите друг друга или... — Или? — Джей приподнял бровь. — Или вы сейчас начнёте драться на фоне заката, а потом... — он не закончил, потому что Чонвон метнул в него пустую банку от консервированных персиков. — Хватит, — спокойно сказал он. — Я просто думаю, как отсюда уйти и остаться целыми. — Всегда романтично, — добавил Рики, ухмыляясь. — Всё, что начинается с выживания, заканчивается поцелуем. Или откушенным горлом, как повезет. — Не путай это с твоими бывшими, — хмыкнул Сону. Небольшая тишина. В этот раз — уже не гнетущая, а почти спокойная. Хисын наконец оторвался от окна. — Я не знаю, сколько времени у нас есть, — сказал он. — Но завтра мы уходим. Дальше по трассе. Может, найдём что-то. Или кого-то. — Ты веришь, что кто-то ещё жив? — спросил Джейк. — Должен верить, — твёрдо ответил он. — Иначе зачем мы вообще живы? Должно же это все кончиться. Сонхун повернулся на бок, сдерживая стон. — Я не хочу просто выживать. Я хочу жить. Хоть немного. Хоть день. Чтобы не бегать, не убивать. — Сначала не умереть, — тихо сказал Чонвон. — Потом уже всё остальное. — Слушай, Чонвон, — Джей подался ближе. — Я серьёзно, если бы не ты тогда, с оружием, мы бы сдохли, понимаешь? Ты держишься тише всех, но без тебя нас бы просто не было уже. Я рад, что мы познакомились с вами, ребята. Такая большая команда веселее, хоть и опаснее. — Мне просто не нравится умирать, — бросил он, но голос дрогнул от стеснения. — Не ради вас. А потому что хочу что-то сделать. Дожить. Не зря. — А мы сдохнем не зря, — вдруг хрипло засмеялся Рики. — Героически, размазанные по асфальту, но красиво, как в дорамах. — И с битой Чонвона в голове, потому что ты бесишь, — добавил Ким. — И Джей, орущий «я же говорил!», — добил Джейк. - Это все еще моя бита. И я всажу тебе, Джейк, в голову, если еще раз пискнешь, - театрально угрожает Пак. Они засмеялись — устало, искренне, с болью в груди. Впервые за долгое время — все вместе. Без плена. Без цепей. Без чужих кнутов. Только семеро, которые всё ещё могут говорить. Шутить. Дышать. И ждать рассвета. Пока мир не вспомнил, что хочет их снова сожрать.