Степные волки

      Трупы жителей Корё были первым зрелищем, встретившим Ван Ю в лагере. Стоило спросить о них, как ему сообщили, что их казнили за дезертирство. Из-за этого планы его собственного побега пошатнулись, но самым худшим здесь оставался тот факт, что это были его люди, и он не смог их защитить.       Когда он увидел условия, царившие в лагере, то уже не мог винить людей за попытку сбежать из этого ада на земле. Они голодали и были изнурены тяжелым трудом. Бегство отсюда не было признаком трусости, это был вопрос выживания. Ван Ю хотел бы знать, какой бессердечный человек отдал приказ убить беглецов.       В день прибытия им принесли другие вещи и приказали переодеться. Крестьянская одежда. Его верные слуги яростно протестовали против такого оскорбления, пока из-за шума в палатку не вошел ещё один человек. Ван Ю видел его раньше: он всегда был рядом с Баяном, следуя за ним, словно тень. Он поддержал требование Ём Бён Су меньшими криками и большим авторитетом.       Ван Ю заставил своих людей замолчать. Здесь были вещи поважнее, чем вопрос о том, что им надевать. Он взял предложенную одежду и стал раздеваться. Люди Баяна остались в палатке, но отвернулись, создавая видимость уединения. Все, кроме одного. Ван Юй чувствовал взгляд «вторых глаз Баяна» на себе.       Тал Тал не мог сдержать невольного восхищения телом Ван Ю. Хорошо выраженные мышцы показывали, что ему не чужды физические нагрузки. Племянник Баяна понял, что этот человек может быть сильнее его самого. Неплохо для короля, которому за свою непринужденную жизнь ничего не пришлось делать. Не такая идеальная, как фигура его дяди – тело, тренированное всю жизнь, не знающее покоя, отвыкшее от комфорта, способное выдержать любые невзгоды – далеко не так, но не так уж и плохо само по себе.       Ван Ю надел новые ткани, слегка раздраженный тем, как они неприятно ощущались на его коже после его собственных мягких одежд, которые, впрочем, были конфискованы.       Позже он узнал, что именно Тал Тал приказал убить дезертиров.

* * *

      Ван Ю тяжело боролся. С Ём Бён Су, чтобы взять на себя командование народом Корё. Чтобы затем улучшить условия их жизни, обеспечить к ним лучшее обращение; сгладить неравенство настолько, насколько это возможно. Благодаря ему они получили оружие, больше еды и вновь обрели свое достоинство.       Со всем этим он боролся открыто.       В то же время он саботировал проекты Баяна и вел заговор с тюрками.       И теперь, когда Баян и Тал Тал были связаны и поставлены перед ним на колени, он почувствовал, что это стоило всех его усилий. Он знал, что не должен так наслаждаться силой, которую он получил над своими противниками, и это не должно приносить ему такое удовольствие. Однако злобный взгляд, которым Тал Тал выстрелил в него со своего положения на земле, только добавил ему удовлетворения.  

* * *

      На протяжении всего пребывания Ван Ю в лагере, наряду с битвами с тюрками и скрытными боями с Баяном, его разум был беспокоен совсем по другой причине.       Его разум (и тело, если уж на то пошло) был в смятении с тех пор, как он впервые солгал Сон Нян. Его мысли колебались от «это отвратительно и противно природе, он мужчина, а я не какой-то извращенец» до «к черту это, я король, кто посмеет запретить мне что-либо, даже если это будет супруг-мужчина». Он менял свое мнение по этому поводу каждые полчаса, но Сон Нян, тем не менее, все дни занимал его мысли. Ночи тоже. Во сне молодой симпатичный мужчина мило улыбался ему, или смеялся, или, что ещё более тревожно, прикасался к нему. Воспоминания о нем преследовали Ван Ю, не давая ему покоя.       Во всяком случае, он решил. Когда он найдет Сон Нян (а он обязательно найдет его, куда бы его ни увезли), он сделает ему предложение. Его больше не волновало, назовут ли его люди за это извращенцем, весь народ Корё мог посмеяться над ним, но он твёрдо намеревался сделать это. Его гордость подчинится более сильному желанию. Была, конечно, проблема: как на это отреагирует сам Сон Нян. Он может обидеться на это, уйти и никогда больше не возвращаться. Ван Ю боялся отказа, но ему необходимо было задать вопрос, чтобы сохранить здравомыслие своего тела и разума. Он был уверен, что больше не сможет держать руки подальше от Сон Нян, когда тот снова окажется рядом.       Предстояло решить и ещё один вопрос. Если он собирался пойти на такой риск, потеряв Сон Нян и подвергнувшись публичному унижению в качестве наиболее возможного результата, он должен был быть уверен в себе. Он не мог отреагировать агрессией, как в одном из своих снов, по отношению к красивому молодому парню, ставшему причиной его дискомфорта. Он никогда раньше не спал с мужчиной. Сможет ли он вообще? Он должен был это проверить.       Решение принято, выбор для мужчины оказался простым. Конечно, никто не сравнился бы красотой с Сон Нян, но Тал Тал был самым привлекательным мужчиной во всём лагере. Ван Ю также не очень заботился о том, чтобы не причинить вред этому человеку. Обычно он бы забеспокоился по этому поводу, но это был человек, ответственный за убийство невинных людей из Корё. В конце концов, он заслужил смерть.

* * *

— Приведите его в мою палатку, — приказал он, глядя на Тал Тала, стоящего на коленях перед ним.       Когда его люди уводили племянника Баяна, бывший командир бросил на них свирепый взгляд. Сказать по правде, монгол всегда выглядел так, как будто его лицо исказилось злой гримасой.

* * *

      Тал Тал стоял на коленях посреди палатки Баяна, разглядывая хорошо знакомые предметы интерьера. Это была палатка Ван Ю с тех пор, как король забрал её себе. Снаружи, для охранявших его людей Корё, Тал Тал выглядел спокойным, однако внутри он неистово злился. Не из-за поражения тюркам, не из-за предательства Ван Ю. Больше всего он злился на себя. Ему ужасно не нравилось, что его перехитрили. Это случалось нечасто, он к такому не привык. Ему следовало прислушаться к Ём Бён Су — этот человек был прав, подозревая что-то. И он отмахнулся от этого, думая, что Ём Бён Су движет простая зависть к положению Ван Ю и желание причинить ему вред.       Ван Ю вошел в палатку, прервав его мысли. — Идите, — сказал король своим людям, и стража неохотно ушла, оставив своего предводителя наедине с пленником.       Тал Тал молча наблюдал за ним, гадая, что этот человек от него хочет. Месть? Но зачем король привёл его сюда? Он мог убить его на глазах у своего народа, ведь они его к этому призывали. Он мог убить их обоих – его и его дядю.       Ван Ю, казалось, не торопился иметь дело с пленником. Он налил себе саке и выпил. Он продолжал так стоять ещё некоторое время, глядя на племянника Баяна, и фактически не видел его: его мысли блуждали за много миль.       Когда он наконец обратил на него внимание, Тал Талу это не понравилось. Хищный взгляд короля, направленный на него, заставил чувствовать себя некомфортно. — Почему ты приказал привести меня сюда? — спросил пленник, чтобы нарушить затянувшееся молчание. — Что именно ты от меня хочешь?       Ван Ю ответил не сразу. Он поднялся из-за стола и подошел к связанному. — Скажем... — он протянул руку, коснулся щеки Тал Тала и смахнул тонкую струйку крови, сочившуюся из пореза. — Допустим, ты привлек мое внимание.       Намерение в его голосе было очевидным, тон не оставлял сомнений в его планах, а рука не задерживалась на лице собеседника. Однако это ещё не значит, что его слова правдивы. — Глупость, — сказал Тал Тал, поднимая голову. Его мысли были заняты раздумьем над причинами странного поведения короля, но затем его осенило: — Это из-за Сон Нян, не так ли? — рука опустилась, и Тал Тал продолжил, видя по потрясенному выражению лица Ван Ю, что его слова попали в цель. — Я видел, как ты на него смотришь. Вы все выглядели так. Ты, Тан Ке Ши… Но зачем я тебе нужен? Я буду своего рода заменой? Мы даже не похожи. Или одной и той же причёски тебе достаточно?       Ван Ю сумел немного прийти в себя после неожиданного удара. Он не мог оставаться на проигрышной позиции. — Что значит «выглядеть так»? Как? Как ты у своего дяди?       Теперь Тал Тал на мгновение потерял бесстрастное лицо.       Ван Ю ухмыльнулся, довольный собой, и заговорил вновь: — Что? Ты считаешь себя здесь единственным наблюдательным человеком?        Тал Тал не ответил. — Чтобы я мог взять то, что хочу, ничего не давая взамен, — продолжил Ван Ю после того, как стало ясно, что пленник не ответит. — Но вместо этого у меня есть для тебя предложение.       Тал Тал молчал, ожидая следующих слов. — Я мог бы освободить тебя, — проговорил король Корё. — Тебя и Баяна.       Тал Тал беспокойно поёрзал. Ван Ю подошел к столу и взял ещё саке. Он вернулся с двумя чашками и предложил одну Тал Талу, сидевшему перед ним. — Сделай то, что я велю сегодня вечером, и завтра я вас двоих отпущу. Даю вам слово.       Тал Тал неловко взял предложенное саке связанными руками, просто чтобы выиграть немного времени перед ответом. Предлагаемая сделка была отталкивающей, но в то же время заманчивой. Он отдал бы жизнь ради своего дяди. Почему пожертвовать своим телом будет труднее? То, что предложил Ван Ю, не было такой уж высокой ценой за свободу Баяна. Тал Тал выпил спиртное одним глотком, чувствуя, что другой мужчина выжидающе наблюдает за ним. — Он не должен об этом узнать, — сказал он наконец. — Вы не в состоянии предъявлять требования, — строгим голосом напомнил ему Ван Ю. – Но я бы тоже предпочёл сохранить это в тайне. Я никому не скажу. — Этого не достаточно. Я хотел бы знать, почему вы нас отпускаете. — Мне нужно доставить сообщение в столицу, я отправлю вам двоих в качестве посланников.       Тал Тал задумался. — Каков твой ответ? — раздраженно спросил Ван Ю.       Младший склонил голову. — Согласен, — сказал он.       Выражение лица Ван Ю смягчилось. Он потянулся, чтобы забрать чашу Тал Тала, и развязал верёвки на руках пленника. Тал Тал лишь настороженно глядел на него. — Сними доспехи, — тихо скомандовал Ван Ю, и пленник начал развязывать веревочки, удерживавшие пластины вместе.       На улице уже стемнело, и лампы освещали палатку. Ван Ю решил отключить некоторые из них. Внутри палатки сразу стало темно. Он оставил такую часть света, чтобы можно было увидеть другого мужчину, но черты лица при этом стали неразличимы.       Когда Ван Ю снова повернулся к Тал Талу, тот уже снял доспехи, но в остальном остался на месте. Он стоял на коленях в нижнем белье в той же позе, что и раньше, его тело было немного напряжено, взгляд не отрывался от короля Корё.       Ван Ю опустился на колени напротив него и протянул руку. Тал Тал не отшатнулся, когда король снял с его волос серебряную заколку. От этого движения его волосы свободно рассыпались по плечам. Но когда Ван Ю наклонился, чтобы поцеловать его, тот отвернулся. — Я ожидаю большей инициативы с твоей стороны, — выдохнул Ван Ю в щеку.       Тал Тал злобно взглянул на него, оскалив зубы, и в этот момент он вдруг стал напоминать своего дядю. — Тебе недостаточно подчинения? Чего ты ещё от меня хочешь? Должен ли я притвориться им? Называть тебя «мой король»?       Это было определенно неправильное слово. В глазах Ван Ю вспыхнул гнев, и в следующий момент он бросился на своего пленника. Его бóльший вес придавил Тал Тала к земле. Но он оставался так недолго: вывернул свое тело из-под тела бывшего короля и, используя одно из движений, которому его научил дядя, вскоре оказался сверху над Ван Ю. Его преимущество, однако, длилось недолго. Прежде чем ему удалось обездвижить своего врага, Ван Ю сбросил его. Затем он снова оказался на нем, на этот раз держа его более тщательно.       Тал Тал был повержен, но хватка Ван Ю осталась безжалостной. У него было преимущество в весе и силе. Тал Тал в данный момент был быстрее и трезвее — он чувствовал вино в дыхании противника — но это могло принести ему победу в поединке на мечах, а не в рукопашном бою. — Держи себя в руках, — прошипел Ван Ю. — Подумай о своём дяде.       Это успокоило молодого человека, потому Ван Ю продолжил: — Его жизнь в моих руках. Повинуйся мне, и с ним ничего не случится.       Король видел, как Тал Тал сдался, несмотря на протесты Баяна, когда тюрки одержали над ними победу. Это сработало и сейчас.       Ван Ю воспользовался временным спокойствием, расстегнул нижнюю рубашку, уже ослабленную их дракой, и прижал рот к одному из обнаженных сосков. Теперь он мог почувствовать учащенное сердцебиение другого мужчины.       Его собственная кровь была горячей и быстро текла по жилам, возбужденная вином, борьбой и желанием. Он ощущал странную смесь эмоций, когда под ним находился другой мужчина, и ощущений, похожих на те, что были с женщиной. От этой комбинации у него закружилась голова. Если бы он закрыл глаза, то мог бы представить, что кожа, которую он целовал, стала бледнее и мягче. Если бы был хоть какой-то ответ…       Ван Ю взял руку Тал Тала и поднес её к своему паху. — Сделай меня твердым, — скомандовал он, ложась на бок.       Тал Тал повиновался ему, приподнявшись на локте и ловкими пальцами расшнуровав брюки Ван Ю. Король закрыл глаза, поскольку за несколько поглаживаний он полностью затвердел. Рука была больше и грубее, чем те, к которым привык Ван Ю, мозолистая от владения мечом, но это было хорошо — Сон Нян тоже сражался клинком. Прикосновение было искусным, как то, что он мог получить в доме куртизанок. «Ах, конечно, — подумал Ван Ю, — стало быть, он прочитал нечто большее, чем «Искусство войны». Однако он не мог не согласиться, что это было потрясающе, поскольку с каждым движением чувствовал, что приближается к грани удовольствия… «Задержать», — внезапно подумал он. Он резко поймал запястье другого человека, остановив его. И осознание того, что Тал Тал пытался сделать, поразило его. — Достаточно, — прохрипел он сдавленным голосом.       Тал Тал упал со вздохом разочарования. — Тогда давай, — сказал он, глядя в потолок.       Но когда Ван Ю не прикоснулся к нему, то он снова повернулся к королю. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот достает пузырек с мазью и наносит её на пальцы. — Я не хочу сделать тебе больно, — объяснил мужчина из Корё, увидев его взгляд и потянув руку между его ног.       Он сказал это таким тоном, словно бы успокаивал встревоженную лошадь. Его движения также были похожи на приближение к настороженному животному, спокойному и размеренному, когда он наклонялся, чтобы удержать пленника на месте. Это разозлило Тал Тала больше, чем насилие. — Почему тебя это вообще должно волновать? — сплюнул он, слегка поморщившись и почувствовав, как один палец вошел в него. — Быть может, ты прав, — ответил Ван Ю, водя пальцем взад-вперед, внимательно рассматривая чужое лицо. — Возможно, мне следует причинить тебе боль, чтобы отплатить тебе за жизни моего народа, погибшего по твоему приказу. Но я не монгол. Мы в Корё не такие дикари.       Прошло некоторое время, прежде чем Тал Тал понял, о каких людях он говорит. — Это были дезертиры, — сказал он более сбивчивым тоном, чем ему хотелось бы. — Это не было дезертирством. Это был вопрос выживания.       Отчасти это было правдой, но условия, установленные в лагере, не были виной его и Баяна. Его дядя принял командование незадолго до прибытия Ван Ю. Чтобы улучшить ситуацию и восстановить дисциплину, им пришлось пойти на решительные меры. Но он не собирался оправдываться перед врагом.       Ван Ю добавил второй палец, теперь двигая им, очевидно, с целью найти нужное место. Только пальцы коснулись точки удовольствия, как Тал Тал закрыл глаза, решив не доставлять королю никакого удовлетворения. — В чем дело? — спросил Ван Ю, довольно удивленно. — Боишься, что тебе это может понравиться? Или ты собираешься представить вместо меня кого-то другого? Баяна, может быть?       Это было слишком. Тал Тал мог принять оскорбления в свой адрес, но не в адрес своего дяди. Со всё ещё закрытыми глазами он моментально ударил кулаком по мужчине над ним, застигнув того врасплох. Ван Ю был не готов, у него не было времени блокировать удар, одна из его рук занята в другом месте. Тал Тал ударил его по ребрам, услышал вздох боли и, распахнув глаза, увидел гримасу, исказившую лицо короля. Затем он попытался повторить, но на этот раз Ван Ю оказался быстрее, вовремя подхватив руку, чтобы остановить атаку. Тал Тал вытянул левую руку и сжал ладонью шею Ван Ю, нащупывая артерию. — Я был бы очень признателен, — сказал он мрачным голосом, когда король начал задыхаться, — Если бы вы в данный момент не называли его имя.       Ван Ю схватил его руку в локте, надавив на жизненно важную точку, отчего нервный шок прошел по предплечью до кончиков пальцев, которые беспомощно соскользнули со своего места.       Король глубоко вздохнул, не отпуская локтя Тал Тала. Он положил другую ладонь на плечо монгола и, не обращая внимания на царавшую его правую руку, сдвинул сустав в обратную сторону, одновременно с этим перевернув молодого человека на живот. Он тянул руку до тех пор, пока Тал Тал не закричал от боли, но при этом старался не вывихнуть сустав.       После боя его дыхание участилось, он чувствовал головокружительную смесь ярости и возбуждения. Глубоко в своём сознании король думал, что не должен получать такое удовольствие от победы над другим мужчиной. Но эти мысли были далеко, здесь же время и пространство словно бы сузились, как на поле боя. Здесь были только он и его противник, беспомощный, с прижатой к земле головой и рассыпанными по полу волосами.       Ван Ю хотел победить, подчинить соперника, причинить ему боль. Свободной рукой он схватил Тал Тала за волосы и поднял его голову. — Я задел больное место, не так ли? — сказал он, в основном для того, чтобы дать себе время немного остыть. — Ты можешь думать о нём, если хочешь. Я не против.       Тал Тал просто покачал головой, насколько мог. Его глаза были закрыты, а зубы крепко стиснуты. — Нет? Даже не пытайся сказать, что ты никогда не думал о нём в этом смысле. Никогда не представлял его руки на своем теле, — он провел ладонью по бедру Тал Тала.       Не в силах больше сопротивляться, Ван Ю вошёл в него до упора, вынудив другого мужчину издать звук, который вскоре заглушился, стоило только пленнику укусить себя за запястье. Затем король остановился, охваченный удовольствием, бессознательно ослабив хватку. Боги, это было чуть ли не лучше, чем с женщиной! Если бы это был Сон Нян... Он закрыл глаза, и все воспоминания о нем и Сон Нян вмиг нахлынули на него: тот момент, когда юноша спал в его постели из-за того, что был слишком пьян, чтобы идти домой; момент, когда он учил его играть на гуцине или изучал другую технику стрельбы из лука; когда он лечил рану на бедре Сон Нян…       Тал Тал лежал неподвижно, не пытаясь пошевелиться, ведь с каждым движением боль в его вывернутой назад руке усиливалась. На самом деле, давление на плечо было более болезненным, чем само проникновение. Когда Ван Ю начал двигаться, сначала медленно, Тал Тал сильнее прикусил руку, чтобы не допустить, чтобы какие-либо вздохи вырвались из его рта.        «Для врага слезы лучше крови» — говорил Баян. Этот ход мыслей оказался ошибкой, поскольку его мысли непроизвольно устремились к дяде. В сочетании со словами короля Корё было ужасно легко представить, что руки, державшие его, были немного сильнее и грубее; мышцы стали лучше выражены, а тело изрезанно шрамами от различных сражений. Баян не был таким нежным, а наоборот: всегда жестоким и страстным во всем, что делал…       Он открыл глаза, пытаясь стряхнуть предательские мысли из головы. Ван Ю теперь двигался энергичнее, и Тал Талу больше не было больно, его тело к этому привыкло. Иногда, когда король попадал в нужное место, возникал даже укол желания. Хотя он предпочел бы, чтобы это было ничем иным, как болезненным. Страдание было бы менее унизительным, в отличие от получения удовольствия от этого поступка.       Он почувствовал, как рука Ван Ю скользнула к его члену. Нет. — Позвольте себе насладиться этим, — прошептал король, водя рукой вверх и вниз.       Тал Тал упорно молчал, отказываясь каким-либо образом реагировать. Это была проигранная битва, его тело реагировало само по себе. — Хватит притворяться, — низким от собственного возбуждения голосом произнёс Ван Ю. — Я знаю, что я не так уж противен тебе. Я видел, как ты смотрел на меня тогда, когда мне принесли одежду. Вы явно оценили вид.       Племянник Баяна тяжело сглотнул, пытаясь обрести хоть какую-то власть над своим голосом. — Скорее всего, — ему пришлось прерваться, чтобы отдышаться, когда Ван Ю двинулся под правильным углом, одновременно сжимая его член.       Король ухмыльнулся. — Это была оценка врага, — пробубнил Тал Тал себе под нос.       Он протянул свободную руку, чтобы остановить Ван Ю. — Не надо, — отрезал он. — Ты уверен? Ты хочешь вернуться к дяде в таком состоянии? — король многозначительно сжал его член.       Рука, сжимавшая запястье Ван Ю, колебалась. Новый командир использовал ослабленную хватку, чтобы вновь толкнуться в чужое тело. — Мудрый воин не сражается, когда шансы против него, — продолжил он успокаивающим голосом, при этом уверенно двигая бедрами. — Ты не можешь противиться желаниям своего тела, ты должен это знать- — Ты замолчишь? — прошипел на него Тал Тал, и Ван Ю не мог не восхититься его самообладанием, ведь он всё ещё мог связно говорить. — Или вы планируете цитировать Сунь Цзы, чтобы почувствовать себя благороднее?       Вместо ответа Ван Ю толкнулся сильнее, что заставило другого мужчину замолчать. Почувствовав близкую разрядку, он начал двигаться быстрее, корректируя движения руки, наслаждаясь довольно прерывистым дыханием, исходившим от мужчины под ним. Он закрыл глаза, ведь воспоминания о Сон Нян заполонили его разум.       Когда король приблизился к концу, его ладонь специально слишком сильно сжала измученную заднюю руку пленника. Тал Тал скривился от волны боли, слегка заглушенной его собственным пиком удовольствия, однако он не был настолько перегружен ощущениями, чтобы пропустить мягкий «соннян», выдохнутый ему на загривок.

* * *

— Одевайся, — сказал потом король своему пленнику.       Тал Тал выполнил просьбу, и Ван Ю наблюдал за ним, натягивая одежду, стиснув челюсти и двигаясь немного медленнее и менее изящно, чем обычно. Ван Ю почувствовал необоснованный укол вины. — Тал Тал, — впервые за эту ночь обратился он к нему по имени. — Ты был прав. Я сделал это из-за Сон Нян. Но я выбираю тебя ещё и потому, что ты самый красивый мужчина в лагере. И Баян, должно быть, был слеп, чтобы не видеть этого, и нем, чтобы не ответить на вашу любовь и преданность.       Следом он позвал своих людей и приказал им сопроводить пленника обратно в камеру.

* * *

      Дверь клетки открылась, и солдаты втолкнули Тал Тала внутрь. Мужчина сел, опершись спиной на решетку. — Чего он от тебя хотел? — спросил Баян, наблюдая за племянником. — Я думаю, это своего рода месть за убитых дезертиров из Корё, — ответил Тал Тал, не глядя на своего дядю. — Он тебя бил? — Немного, — Тал Тал полностью отвернулся, чтобы дядя не видел его лица. — Я видел у него на столе письмо, — быстро добавил он, меняя тему. — Адресованное в столицу. — В столицу? Может быть, он отправит его с нами. Он не убьёт нас, если до сих пор этого не сделал. И если мы всё ещё живы, значит, мы ему для чего-то нужны. — Я тоже так думаю, дядя.