Наш силуэт

Придя домой Лоуренс обессиленно лег на диван в обшарпанной гостиной. Прикрыл глаза и вздохнул. — Скоро наверное декан позвонит. Неловко сказал Мартин, посмотрев на друга. Руби отчитала обоих и с чистой совестью ушла домой. К тете. Ее родители умерли несколько лет назад, когда девочке было шестнадцать. Сейчас ей впрочем уже девятнадцать и она взрослая девушка. Лоуренс вяло пробурчал: — Пусть звонит, отношения с родителями не испортятся сильнее. Они и так ниже плинтуса. Мартин покачал головой и повесил зелёное худи на скрипучую вешалку рядом со входной дверью, оставшись в белой футболке. Точнее не совсем белой. В области груди и живота красовались отпечатки ботинок хулигана. — Снимай рубашку и футболку. А лучше еще и штаны. Мартин подошел к лежавшему брюнету, потребовав. Лоуренс открыл глаза и недовольно глянул на друга. — Зачем? Рыжие брови медленно поползли вверх. — Как зачем? Брюки в пыли и потерты от драки. Рубашку и футболку ты оплевал своей кровью из губы. Это еще хорошо, что я свои очки дома забыл и они не пострадали. Закатив глаза Лоуренс сел. — И нужно обработать раны. У меня вроде как их нет. Продолжил рыжеволосый. Лоуренс посмотрел в глаза друга и увидел там что-то знакомое. Переживание. Волнение за дорогого человека. — У меня вроде как только на лице раны и синяки. Зеленые глаза сузились. Пересохшие губы поджались. — Неважно, нужно быстрее их обработать. Или хочешь сказать что тебе не больно? Брюнет нахмурился. Обида проскользнула в карих глазах. — Я тебе не ребёнок, сам обработаю. Лучше займись собой, если не хочешь чтобы тебя каждый день избивали. — Что..? Рыжие брови прогнулись. Недоумение глубоко впечаталось в ярко-зелёных глазах. — Что слышал, Мартин. Разве я не прав? Брюнет смотрел с раздражением снизу вверх на друга. Мартин нахмурился и фыркнул. — Ладно. Бросил он и развернувшись, поднялся к себе в комнату. Лоуренс рвано вздохнул и опустил руки на голову. Он не понимал что творится между ним и Мартином. Не понимал почему Руби не пытается поддержать его, а вместо этого поддакивает рыжеволосому. А сегодня что было? Поссориться из-за какой-то мелочи? Или не мелочи вовсе... Прикосновение кожи рук к ранам лицу холодно обожгло. Брюнет встал и быстрым шагом поднялся по ветхой лестнице. Перепрыгнул четвёртую ступень как и всегда. Завернул налево и влетел в ванную комнату. Нажал на переключатель. Зажегся приглушённый теплый свет. Подошёл к тумбочке под раковиной. Присел на корточки и в полутёмном освещение вытащил пластиковую аптечку. Нашел темный бутылечек с перекисью водорода и оторвал кусок ваты. Принялся обрабатывать раны, но вдруг решил посмотреть в зеркало над раковиной. Кто это был? Лоуренс. Конечно же Лоуренс, а кто еще? Просто лицо все в ссадинах и крови. Еще немного и будет кровавое месиво. Губа опухла. Протерев ее сильно защипало. Брюнет прошипел. Белая футболка пропиталась кровью. На серой клетчатой рубашке брызги засохшей алой жидкости. В карманах темных чёрных джинс зазвонил телефон. Брюнет сунул руку в карман, коснувшись холодного металла цепочки. Звонила мать. Мать, не мама, не мачеха и не матушка. Нажав на зеленую кнопку и прислонив к уху пятнадцатый айфон, оперевшись рукой об край раковины. — Да, мам? — Мне звонил декан. Что за драка, Лоуренс Вуд?! Почему на полу была обнаружена кровь?! Строгий донельзя голос матери отозвался эхом в сознании. Лоуренс попытался смягчить ситуацию. — Мама, послушай. Все хорошо, слышишь? Небольшая драка не помешает моей учёбе или репутации. Но виноват, понимаю. — Что значит все хорошо?! Я только недавно твою сестру поймала на алкоголе! — Подожди, но ей же всего тринадцать... — Вот именно. Вся в твоего отчима Стива! Ну что за дети у меня?! Сколько это может продолжаться?! Ты тоже весь в отца! Такой же будущий преступник... Лоуренс словно сглотнул иглу, которая расцарапала влажные стенки горла. — Мам... давай не будем про отца. Я больше не буду участвовать в драках, если ты так сердишься. Голос дрожал, но парень пытался говорить спокойно. — Ну почему у меня такие дети?.... Лоуренс, ты ведь не был хулиганом. Я помню каким хорошим и славным мальчиком ты у меня был. Где этот мальчик теперь? Пот покатился градом. Стало ужасно холодно. Брюнет поставил на громкую связь, чтобы не прижимать к уху телефон и слышать как мама всхлипывает, а потом что-нибудь разбивает. Например его любимую фигурку, которую он еле как достал в подростковом возрасте. И неважно что она была действительно ценной. Важна лишь мама, потому что она единственная у него. Любимый отец, который всегда умел поддержать и направить, был в тюрьме. Наркоторговец, причем большой. Но не все потеряно. У Лоуренса есть не только мама. Есть же верные друзья — Руби и Мартин, которых он не менее любит. Больше друзей у него нет. Так, многочисленные знакомые, интерес к которым быстро угасает. Лоуренс тяжело вздохнул после давящей тишины в трубке. — Мам, почему ты молчишь? Что случилось? Со звериным криком женщина ответила: — Да чтоб ты сдох, а я тебя больше никогда не видела! Сгниешь в тюрьме, как это делает твой отец. Больше этого разговора парень не мог выдержать. Он сжал телефон до белых костяшек и закричал во всю: — Заткнись, мразь! Ты всю жизнь была невыносима! Брюнет выключил телефон и несколько минут стоял, сжимая его. Отрывисто дышал, словно пробежал марафон. А потом отошёл назад, упёршись в дверь и медленно сполз. Через несколько минут в дверь осторожно постучали. — Ло, почему ты кричал? Открой пожалуйста дверь. Лоуренс втянул сырой воздух сквозь зубы и встав, резко открыл дверь. — Чего тебе? Почему ещё не ел? Мартин похлопал глазами — Какой "еще не ел"? Ты так закричал, я подумал тебе стало плохо. Но вижу что ты очень даже в порядке, если снова разбрасываешься колкостями. — Нет, всё не в порядке. Мать звонила. — Оу... что сказала? Рыжеволосый сочувственно выгнул брови. — Как обычно, что я весь в папу. Что я полное чмо и лучше бы меня не было. — Боже мой, до сих пор не понимаю почему мама может говорить такие ужасные вещи своему ребёнку. — У тебя просто другая мама, а я родился именно у нее. Родителей не выбирают. — Но ведь можно поговорить с ней. — С ней нельзя говорить, ей нужно доказывать. Мартин похлопал по плечу друга. Брюнет стал спускаться, дабы поужинать. Мартин медленно пошел за ним. — Я в кофейню, со мной Руби. Спокойно сказал рыжеволосый. — Снова на подработку? — Угу, хочешь пойти с нами? — Нет, спасибо. Я лучше дома один останусь. — Ты уверен что хочешь остаться один? — Да. Отрезал брюнет, и вспомнив, что вообще-то нужно было сменить одежду, зашагал в ванную, а оттуда в комнату. Мартин печально проводил взглядом его и сняв с крючка зеленое худи, поехал на своём авто забирать Руби. Лоуренс переоделся в серую кофту и чёрные пижамные штаны. Надел синие носки, так как пол не подогревался в доме, а была уже середина осени. Студент спустился на первый этаж в обшарпанную кухню, которая нелепо была обставлена уютным декором. Он бойко контрастировал с дешевой фурнитурой кухни. Карие глаза пусто смотрели как кипяток окрашивается в тёмно-коричневый цвет. Добавил три ложки сахара. Открыл холодильник и увидел лишь пакет помидоров, яйца, молоко и банку арахисовой пасты. Где-то на верхних полках должны лежать лапша быстрого приготовления и упаковка сухого завтрака с единорогом. Решив ничего не брать, студент поплелся в большую гостиную, которая прилегала к кухне и ко входу. Гостиная была такой большой и просторной, однако она не вызывала восторга, так как почти не была обставлена. Один кожаный диван, старенький телевизор, ковер, к счастью, вполне чистый и аккуратный, а также несколько горшков цветков, которые растил Мартин. А если быть точнее несколько он сам растил, а остальные два были Лоуренса и Руби. Девушка часто приходила хотя бы потому что нужно ухаживать за растением. Лоуренс же через неделю после покупки забил. Ему словно была не до этого, поэтому Мартин добровольно не дал умереть еще не раскрывшемуся цветку. Сев на диван и подтянув под себя ноги, парень включил телевизор и отпил обжигающе-сладкий чай. По "телику" крутили антипропаганду про наркотические вещества, табак и алкоголь. Все как и всегда. Возможно не хватало каннибализма, терроризма, абортов и прочего. — Что за мысли, Вуд? Тихо пробубнил брюнет, удивившись своим мыслям. Вспомнил, как отец играл в казино и иногда брал маленького Лоуренса. Там всегда пахло тем, что так яростно запрещали сейчас по телевизору. А почему это все так плохо? Врачи так сказали? Потому что из-за этого мы быстрее умрем? Мы ведь и так умрем рано или поздно. Парень начал напевать веселую мелодию из казино, которое он запомнил. Переключил канал. Рассказывали про жестокое убийство девушки. Лоуренс склонил голову и лишь поморщился. Стал подумывать о том какого это — курить. Жизнь уже была будто под откос, так почему бы не прожить ее на полную катушку. Постукивая по мягкому оборванному подлокотнику дивана, парень решил начать с курения, а потом попробовать алкоголь. Он успеет отвыкнуть, если на то будут серьёзные причины. Все будет хорошо. Он точно это знает. А друзья его поддержат, они же на то и друзья. Они должны его понять. Ведь так?